В безвыходном положении
— О? — Жозеф взглянул на Фуше. — Известно, кто именно ищет Неккера?
— Пока точно определить не удалось. Но наш осведомитель в банке Классен сообщил, что банк отозвал всех своих коммерческих шпионов — видимо, для какого-то другого важного задания. А из Парижского банка передают, что они нанимают толпы частных детективов.
— Значит, всё-таки банкиры. — Жозеф слегка кивнул. Похоже, Калонн был прав: у Неккера с крупными банками была масса тёмных делишек, и теперь эти люди хотят найти его раньше правительства.
Он задумчиво постучал пальцем по подлокотнику. Странно: Неккер — представитель крупных банков, к тому же высокопоставленный член Банковской ассоциации. Логично было бы при первой опасности обратиться к ним за помощью. А он вместо этого сразу спрятался.
Значит, возможен только один вариант — Неккер не доверял Банковской ассоциации.
Что, в общем-то, неудивительно. Неккер сам швейцарец, корни во Франции у него неглубоки. В такой ситуации он не мог быть уверен, что французские банкиры не прикончат его, чтобы замести следы.
Придя к этой мысли, Жозеф ещё больше уверился в необходимости устроить повальные обыски силами тайной полиции, даже привлечь армию — лишь бы опередить Банковскую ассоциацию!
Он ещё раз наказал Фуше усилить поиски и сразу же отправился в Версаль, чтобы обсудить с Бриенном и Робелем из тайной полиции организацию тотальной облавы по всему Парижу.
В карете Клементина, глядя на хмурого, сосредоточенного наследного принца, осторожно спросила:
— Кузен, у вас какие-то неприятности? Расскажите мне, часто, если выговориться, становится легче.
Жозеф вздохнул и небрежно ответил:
— Клементина, если бы тебе нужно было найти пропавшего человека, как бы ты стала искать?
Малышка задумалась, а потом серьёзно ответила:
— Ну, сначала я бы пошла к его друзьям или слугам, спросила, куда он мог деться, а потом...
Жозеф вдруг замер. Он понял, что упустил из виду одну важную вещь: банкиры знают Неккера гораздо лучше, чем он!
Более того, возможно, даже его люди были рекомендованы ему каким-нибудь крупным банком.
Имея таких информаторов, они легко могли его опередить, сколько бы людей он ни бросил на поиски...
Что же делать?
Клементина всё говорила и говорила, но, заметив, что кузен хмурится ещё сильнее, поспешила его утешить:
— У вас кто-то пропал из друзей? Вы не волнуйтесь, может, он просто занят и скоро сам объявится.
Жозеф выдавил улыбку:
— Спасибо за утешение, но этот человек сам не объявится...
Стоп!
Он не договорил, но вдруг почувствовал, что ухватился за какую-то мысль.
Раз уж в поисковых возможностях ему с банкирами не удастся потягаться, может, заставить Неккера выйти самому?
Как в древности при осаде крепости: окружить три стены, одну оставить свободной — враг обязательно побежит туда.
Если перекрыть Неккеру все пути, единственной дорогой к спасению останется та, что предложит он!
Жозеф, развивая эту мысль, быстро составил в уме план.
Он совершенно искренне поблагодарил Клементину:
— Ты просто эксперт по поиску людей! Спасибо тебе огромное!
Малышка покраснела от удовольствия, бросила в рот мятную конфетку в награду самой себе и сунула такую же кузену.
Карета остановилась на Мраморной площади Версаля. Жозеф вышел и направился прямиком в кабинет министра финансов.
В этом плане самым важным был как раз «свободный проход». И сложность заключалась в том, что для этого требовалось согласие королевы.
Вскоре в кабинете Бриенна собрались министр внутренних дел Моно и министр юстиции Бретей. Все с недоумением смотрели на Жозефа.
— Ваше Высочество, я не понимаю. Сейчас нужно бросить все силы на поимку Неккера. Зачем же отменять ордер на его арест и просить Её Величество объявить ему помилование?
Все эти люди, входившие в политическую команду Жозефа, уже знали от Калонна о доказательствах казнокрадства Неккера.
Жозеф обвёл их взглядом:
— Когда человек стоит перед лицом неминуемой гибели и вдруг видит луч надежды, он непременно ухватится за него. Я хочу, чтобы королевская милость стала для Неккера единственным шансом.
Бретей тут же возразил:
— Ваше Высочество, но преступления Неккера настолько серьёзны, что он должен предстать перед судом. Помилование было бы неуместно.
— Неккер сам по себе не важен. Важно то, что он знает! — ответил Жозеф. — А что касается помилования... хе-хе, король, конечно, помиловал его. Но как мы можем помешать, если кто-то другой захочет его наказать?
Бриенн посмотрел на него:
— Ваше Высочество, что же такого знает Неккер?
— Возможно, он знает о махинациях с государственными долгами на сотни миллионов ливров!
В комнате повисла тишина.
Днём несколько министров во главе с сонмом именитых аристократов явились в Малый Трианон уговаривать Марию-Антуанетту объявить, что Неккера не будут судить, что ему не грозит смертная казнь и даже длительное тюремное заключение.
Королева уже видела доклад Бриенна о хищениях Неккера. Хотя она не понимала действий министров и аристократов, но уговорить её было легко.
После того как ей наговорили про «милосердие и великодушие короны», «заботу о бывшем министре», «важность возврата похищенного» и «шанс на исправление», Мария-Антуанетта, слегка удивившись, согласилась.
На следующее утро она при большом стечении аристократов и журналистов публично объявила о смягчении участи Неккера и продемонстрировала подписанный королём документ.
В то же время по Парижу начали распространяться памфлеты.
В основном в них были обычные скабрёзные истории про аристократов, но в середину каждой был вставлен один и тот же текст: некто обещает 150 000 ливров за голову Жака Неккера. Даже за информацию о его местонахождении можно получить 100 000.
Затем парижским криминальным кругам сообщили ещё более заманчивые цифры: мёртвый Неккер — 180 000, информация — 120 000.
В тот же день в крупных парижских газетах на первых полосах вверху красовалось: «Неккер подозревается в казнокрадстве, корона решила не применять сурового наказания», а внизу: «Неизвестная группировка назначает баснословную цену за голову Неккера».
Тайная полиция и Управление полиции получили новые распоряжения: снять людей с поисков в городе и выставить плотное оцепление вокруг Парижа, чтобы Неккер не мог бежать.
На следующий день таинственная группировка подняла ставку до 200 000.
Газеты и памфлеты, раздобыв информацию из разных источников, начали всерьёз анализировать, кому же мог понадобиться Неккер мёртвым.
Разумеется, под чутким руководством Жозефа все статьи дружно указывали на Банковскую ассоциацию.
...
В неприметном домике к северу от Парижа дворецкий Неккера, Эйронк, осторожно выглянув из-за шторы и убедившись, что на улице никого подозрительного нет, с подносом еды прошёл в спальню.
Затворив дверь, он последовательно повернул изголовье кровати и туалетный столик. Из-за шкафа донёсся лёгкий щелчок.
Эйронк отодвинул шкаф, поднял доску пола и, согнувшись, шагнул в открывшийся квадратный проём.
На втором этаже подвала, при тусклом свете свечи, Неккер, осунувшийся, принял поднос. Сначала он разделил еду между женой и детьми, но сам, пропустив обед, схватил газеты, лежавшие на подносе.
Это была «Парижская газета». Бегло пробежав глазами передовицу, он почувствовал, как сердце сжалось.
Хотя прямо об этом не говорилось, но между строк читалось: 200 000 ливров за его голову обещают банковские воротилы, и их слову можно верить — даже если убийца погибнет, деньги получат его родственники.
— Дьявольское отродье!
Сдерживая голос, Неккер с силой швырнул газету на пол.
«Парижская газета» принадлежала герцогу Орлеанскому, одному из главных столпов Банковской ассоциации.
Если уж его газета так пишет, значит, они решили убрать его любой ценой.
Он помог им заработать столько денег, а они при первой же опасности его бросили!
Откуда ему было знать, что эти два дня «Парижская газета» по разным причинам не получала разрешения на выпуск от Управления печати.
А та газета, что ходила по рукам, была отпечатана в типографии «Парижской коммерческой газеты» и роздана газетчикам.
Нарушение авторских прав? Ха! Когда дело Неккера утрясётся, пусть «Парижская газета» хоть в суд подаёт. Максимум, что им светит, — десятикратная компенсация убытков. Неужели они посмеют закрыть типографию наследного принца?
Неккер взял ещё несколько памфлетов, принесённых дворецким, и с ужасом увидел, что награда выросла до пугающих 300 000 ливров.
Он слишком хорошо понимал, что это значит.
Все парижские бандиты не просто сойдут с ума — любой обыватель, увидев такую сумму, мгновенно превратится в хладнокровного убийцу!
А это означало, что больше нельзя доверять никому. О людях, которые должны были помочь ему бежать, можно забыть — за 300 000 они продадут его в любой момент.
У него, конечно, было состояние в миллионы ливров, но почти всё оно лежало на анонимных счетах в разных банках, большей частью иностранных. При себе у него было всего 2 000 золотых экю — тяжёлую наличность много не унесёшь.
Поэтому перекупить жадных охотников за головами он не мог.
Да и не рискнул бы — кто знает, не прирежут ли его эти типы, получив деньги, и не пойдут ли за новыми 300 000?
Ведь 300 000! Перед такой суммой любые понятия о чести и порядочности — просто смех.
Мадам Неккер, глядя на мужа с газетой в руках, дрожащим голосом спросила:
— Дорогой, мы завтра уезжаем?
Неккер вдруг схватил её за руку и зарычал:
— Уезжаем! Всё ты со своим «уезжаем»! Хочешь нас всех угробить?!
Он ткнул пальцем в сторону входа в подвал:
— Клянусь, я не успею сесть в карету, как этот кучер всадит мне в спину два ножа! Всё кончено... Всё кончено...
Он в отчаянии рухнул на кровать, и взгляд его упал на развёрнутую газету. Там была заметка, которую он уже видел вчера: королева публично обещает сохранить ему жизнь, даже не даст больше пяти лет тюрьмы. В газете предполагали, что, скорее всего, после возврата денег и уплаты штрафа его просто сошлют.
В душе его началась мучительная борьба. Наконец он резко вскочил с кровати, глаза его горели ненавистью.
Банкиры хотят моей смерти? Что ж, тогда не обессудьте — я пойду на сделку с короной!
Вечером дворецкий Эйронк, крадучись, исчез в темноте...
Примерно через час сотня людей из Управления полиции и тайной полиции окружила дом, где прятался Неккер.
Фуше лично ворвался внутрь, но в потайном подвале никого не оказалось.
В отчаянии он уже ломал голову, куда тот мог деться, как вдруг вбежали несколько его людей с докладом: Неккер пойман.
— Где? — Фуше, глядя на пустой подвал, удивился.
— Он сам вылез из канализации на улице.
Откуда Фуше было знать, что награда в 300 000 ливров заставила Неккера не доверять даже самому преданному дворецкому? Боясь, что тот приведёт убийц, он заранее покинул дом и спрятался.
Наконец-то дело сделано. Фуше лично повёз Неккера в Бастилию.
...
Пале-Рояль.
Банковские воротилы с тревогой смотрели на герцога Орлеанского.
Их люди уже напали на след Неккера, но тут откуда ни возьмись появилась эта баснословная награда и спутала все карты.
— Не ожидал, что корона его помилует. — Герцог Орлеанский тоже был встревожен. — А с этой наградой в 300 000 он наверняка сдастся властям.
Граф Кепфир воскликнул:
— Надо срочно дать ему знать, что награда не наша!
Граф Исаак презрительно покосился на него:
— Если бы мы могли до него достучаться, разве были бы все эти сложности?
Герцог Орлеанский покачал головой:
— Сейчас все издания под контролем, даже мою газету подделывают. Трудно будет передать ему весточку.
В этот момент в комнату вбежал дворецкий герцога Орлеанского и что-то прошептал ему на ухо.
— Что? Этого идиота поймали! — Глаза герцога округлились. Он повернулся к дворецкому: — Это надёжные сведения?
— Наш человек в тайной полиции передал информацию. Сейчас его везут в Бастилию.
В комнате началась паника.
Герцог Орлеанский рявкнул на них:
— Всем спокойно! Раньше мы не могли до него добраться, и корона могла нести любую чушь. Теперь он объявился — может, это и к лучшему.
Подумав, он приказал дворецкому:
— Немедленно иди к подполковнику Лавьеру. Пусть любой ценой свяжется с Неккером и передаст ему...
Два часа спустя.
Неккер наконец оказался в камере Бастилии.
Вопреки распространённым представлениям, это была просторная комната с туалетом и столовой, чистая, опрятная, с диваном и мягкой кроватью.
Боясь нового побега, Фуше лично с десятком своих людей не спускал с Неккера и его семьи глаз, даже во время похода в туалет.
Вдруг появился высокий офицер в сопровождении гвардейцев. Он любезно раскланялся с Фуше и, кивнув в сторону Неккера, сказал:
— Сами знаете, для всех заключённых здесь обязателен стандартный досмотр. Надо соблюсти формальности.