Политический капитал

Жозеф испытывал страх перед прошлым. Теперь, когда он перестраивал Францию, малейшее невнимание к бюрократической власти, дворянству, церкви, капиталистам или иностранным силам могло затронуть их интересы и вызвать бурную реакцию.

Другими словами, в будущем подобные тайные действия, как у Гизо, будут происходить всё чаще, и защититься от них всех будет практически невозможно.

Как ему не дать застать себя врасплох?

Он задумчиво посмотрел в окно, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

Чтобы не стать жертвой заговора, лучше всего заранее выявлять потенциальные угрозы и узнавать о готовящихся против него интригах.

А ещё лучше, если бы у него был профессиональный персонал, который помогал бы пресекать эти угрозы в зародыше.

Однако для этого ему понадобилась бы обширная сеть информаторов, которые собирали бы для него разведданные.

Кроме того, нужен центр анализа и обобщения информации, который мог бы разрабатывать планы реагирования, а затем направлять людей для решения проблем в соответствии с его указаниями.

При этой мысли в голове Жозефа сразу всплыло несколько названий: ЦРУ, КГБ, МИ-6.

Если бы в его распоряжении было такое профессиональное разведывательное агентство, он не был бы так слеп и глух к тайным заговорам различных сил и смог бы обеспечить беспрепятственное проведение реформ во Франции.

На самом деле во Франции существовала шпионская организация — тайная полиция.

Но Жозеф знал, что на них нельзя положиться: они умели только подделывать письма, подслушивать разговоры и бесцельно вести наблюдение.

На самом деле они были настолько неумелыми даже в этих делах, что их часто ловили, из-за чего тайную полицию мало кто воспринимал всерьёз.

Поэтому надёжнее всего было создать собственную разведывательную группу.

Он мог бы использовать передовые концепции последующих поколений, чтобы направлять и обучать их, а также повышать их лояльность.

Однако само существование тайной полиции уже вызывало гнев всей Франции. Если бы он создал ещё одну, то, скорее всего, сразу же стал бы объектом народного недовольства.

Жозеф нахмурился, размышляя, как сделать это незаметно.

И где найти персонал?

В конце концов, он был изолирован от общества, и у него не было политического влияния. Это было непросто...

От долгих раздумий у него разболелась голова, и он закашлялся.

Он покачал головой с горькой усмешкой. Его хрупкое тело всегда страдало от хронической пневмонии. В последнее время из-за плохих условий жизни в районе Сент-Антуан его состояние ухудшилось. Похоже, ему тоже нужно было привести себя в форму.

Карета внезапно начала замедляться, и Жозеф посмотрел на Эмана: — Мы уже приехали?

— Нет, Ваше Высочество. — Слуга высунулся из окна и громко крикнул: — В чем дело?

Стражник из кареты, ехавшей впереди, тут же поспешил к нему, приложил руку к груди и доложил: — Ваше высочество, мимо проезжает министр внутренних дел граф Моно, который хочет лично вас поприветствовать.

Просто проезжает мимо? Жозеф вопросительно посмотрел на Эмана.

Тот наклонился к нему и сказал: — Ваше Высочество, граф участвовал в назначении Гизо.

Услышав об их отношениях, Жозеф не мог не заинтересоваться. Он переживал из-за того, что у него недостаточно власти в кабинете министров, а тут ему может обломиться политический капитал.

Он кивнул стражнику: — Пожалуйста, позовите графа Моно к моей карете.

— Да, Ваше Высочество.

Через мгновение к карете подошёл пятидесятилетний мужчина с узкими карими глазами, пышной шевелюрой и напудренным лицом. Он передал трость слуге и низко поклонился: — Не ожидал встретить здесь наследного принца, какая удача!

Жозеф вежливо поклонился в ответ и пригласил его в карету, пододвинув к нему пирожные с маленького столика: — Это от Её Величества королевы, пожалуйста, попробуйте.

— Спасибо, Ваше Высочество, — Моно с преувеличенной лестью принял угощение и, словно внезапно что-то вспомнив, жестом велел слуге принести деревянный футляр и с улыбкой сказал: — Недавно я приобрёл прекрасный нож, который идеально подходит к доблестной ауре Вашего Высочества. Я хотел бы подарить его вам.

— О? Тогда я должен поблагодарить графа Моно.

Как только Жозеф взял деревянный футляр, Моно, делая вид, что просто поддерживает светскую беседу, сказал: — Ваше высочество, в последнее время в Париже действительно многое произошло.

— Действительно.

— Прискорбно, что некоторые чиновники повели себя подобным образом. — Моно, высокопоставленный чиновник в кабинете министров, проявил немалое смирение и вздохнул: — На самом деле Гизо раньше был очень порядочным человеком, кто бы мог подумать, что он...

Жозеф открыл деревянный футляр и с улыбкой перебил его: — Если вам есть что сказать, говорите прямо.

— Ладно, ладно, — с искренним выражением лица сказал Моно. — Я порекомендовал Гизо просто потому, что он был компетентен. Как вы знаете, я понятия не имел о том, что он творил, иначе сделал бы всё возможное, чтобы его остановить.

— К счастью, Ваше Высочество проявили мудрость и разгадали его коварные уловки, предотвратив катастрофу.

Гизо был его учеником, и именно его он назначил на должность начальника полиции. Из-за этого громкого скандала ему с трудом удавалось удерживать свою репутацию.

Несмотря на то, что Моно был высокопоставленным чиновником, Гизо попал под прицел тайной полиции, так что даже он не знал подробностей и не решался спросить об этом королеву напрямую. Поэтому он ждал на дороге в Версальский дворец, надеясь расспросить наследного принца.

— Ваше Высочество, могу я поинтересоваться, в чём обвиняют Гизо?

Жозеф, казалось, был очень заинтересован в украшенном драгоценными камнями изогнутом шассёрском мече, он то и дело поглаживал его и как бы невзначай сказал: — Хм, я слышал, что он подстрекал людей к бунту.

Тело Моно напряглось: подстрекательство к бунту было тяжким преступлением, которое могло привести к свержению правительства. Если бы это подтвердилось, его бы точно не обошли стороной!

Он нервно усмехнулся: — Он, он не мог быть таким наглецом…

— Вот как? — Жозеф отложил изогнутый клинок и протянул ему признание, лежавшее на столе. — Королевская полиция передала это утром. Гизо приказал большой группе головорезов напасть на полицейский участок округа Сент-Антуан. О, я как раз был там в это время.

Быстро просмотрев документ, Моно почувствовал, как по его спине струится холодный пот. Хотя он считал, что у Гизо не было мотива подстрекать к бунту, на основании этих доказательств версия о бунте казалась правдоподобной.

Он так разволновался, что не знал, куда деть руки, яростно выругался в адрес Гизо и с болью в голосе обратился к Жозефу: — Ваше Высочество, есть ли хоть какой-то шанс переломить ситуацию?

Жозеф моргнул и сказал: — Некоторые говорят, что это Гизо спровоцировал беспорядки, но я в этом не уверен. В конце концов, я лучше всех знал ситуацию на тот момент.

— Верно, верно! — Моно энергично закивал. — Пожалуйста, обязательно объясните ситуацию Её Величеству Королеве.

— О, об этом мы поговорим через несколько дней, — Жозеф снова взял в руки изогнутый меч и несколько раз взмахнул им. — В последнее время я был занят подготовкой, пытаясь доказать матери, что справлюсь с ролью помощника министра финансов.

Моно был удивлён столь резкой сменой темы, но быстро вспомнил о предложении наследного принца стать помощником министра финансов, которое тот сделал на заседании кабинета, и поспешил громко заявить: — Никто не подходит на эту должность лучше, чем Вы! Заседание кабинета состоится послезавтра, и я лично предложу вас на роль помощника министра финансов!

— О, и я также могу убедить епископа Бриенна поддержать вас!

Епископ Бриенн — действующий министр финансов, а также главный министр, самый влиятельный министр после короля.