Торговая компания «Два принца»

— М-м... бараньи отбивные, суп из свёклы с трюфелями, гренки.

Алексей небрежно назвал официанту несколько блюд и, повернувшись к Жозефу, спросил:

— Любопытно, что это за «дела, не связанные с политикой»?

— Мне чай, без молока, специй и сахара.

Жозеф отпустил официанта и, улыбнувшись, ответил:

— Например, заняться коммерцией. Если у вас будет собственное дело в Париже, императрица вряд ли станет беспокоиться о вашем поведении — простите за прямоту — и отзывать вас в Россию.

Коммерция? Алексей задумался. В этом что-то было. Купец, озабоченный наживой, никак не ассоциировался с петербургским престолом. Это был неплохой способ уйти от политики и заодно сбросить ярлык повесы.

В сущности, потомки Алексея именно так и поступили. Чтобы держаться подальше от политики, они занялись бизнесом и в итоге создали крупнейшую в России сахарную компанию.

Однако Алексей тут же покачал головой:

— Спасибо за совет, Ваше Высочество. Но я совершенно не умею вести дела. Императрица и так выдаёт мне десятки тысяч рублей в год на содержание. Не хотелось бы, чтобы я спустил ещё больше её денег.

— Нет, я уверен, вы будете зарабатывать. — Жозеф усмехнулся. — И зарабатывать много.

— Ваше Высочество, простите, но в это трудно поверить. Я знаю свои способности.

Жозеф, вдохнув аромат поданного официантом чая, взглянул на незаконнорождённого:

— На самом деле это не так сложно, как вы думаете. Вам просто нужен хороший партнёр.

— Партнёр?

Жозеф ложкой указал на себя:

— Например, я.

Алексей удивился:

— Вы предлагаете мне стать вашим инвестором?

Жозеф кивнул:

— Мы можем вместе вложиться и создать торговую компанию, которая будет заниматься исключительно торговлей между Францией и Россией.

Это не было спонтанным решением. Он давно вынашивал эту мысль.

Два года назад Франция и Россия подписали торговое соглашение, но из-за финансовых трудностей Франции и отсутствия взаимного интереса к товарам друг друга — Франция, кроме вина и просветительских идей, мало что могла предложить России, а Россия, в свою очередь, не слишком нуждалась во французских товарах, — торговля между странами так и не набрала оборотов.

Обе страны, однако, были заинтересованы в её расширении.

Россия опасалась чрезмерной зависимости от торговли с Англией и хотела диверсифицировать структуру, увеличив долю Франции, чтобы снизить риски.

Франция же, увеличив торговлю с такой крупной державой, как Россия, могла бы существенно поправить свои финансовые дела.

Но желания так и оставались желаниями. Вплоть до прихода к власти Наполеона и присоединения России к антифранцузской коалиции торговля между странами не сдвинулась с мёртвой точки.

Эту ситуацию Жозеф и намеревался изменить, и у него были для этого средства.

Исторически Франция не слишком нуждалась в российских товарах, потому что её текстильная промышленность была раздавлена Англией. Но сейчас, под руководством Жозефа, французский текстиль должен был бросить вызов Англии, а значит, потребуется много сырья. Лён — одно из них. А хлопок и шерсть — это уже на потом, их надо будет искать в Северной Америке и Австралии.

К тому же Англия сильно зависела от российского льна — около 80% потребляемого ею льна было российским. Если Франция начнёт скупать большие объёмы российского льна, в Англии возникнет дефицит, что приведёт к росту цен на льняные ткани.

Один выстрел — два зайца.

С другой стороны, французская промышленность должна была вступить в фазу бурного роста, и ей срочно требовались рынки сбыта. Россия с её 30-миллионным населением — идеальный рынок для французских товаров.

Изначально Жозеф планировал, что сначала с русскими свяжется Талейран, а потом уже можно будет продвигать торговлю.

Но сегодняшняя встреча с Алексеем показалась ему более удачным поводом.

— О делах не беспокойтесь, мы наймём профессионалов. — Жозеф продолжал: — Я внесу в уставной капитал несколько торговых судов. Они пойдут под российским флагом и будут пользоваться вашим «вооружённым нейтралитетом», чтобы избежать английских придирок. А вы организуете в России закупку льна, жиров, может быть, железа — это и будет ваш вклад. Всё это доставят в Марсель, а оттуда повезут французские вина, текстиль, а позже, возможно, бумагу, станки и прочее, что пойдёт обратно в Крым.

«Декларация о вооружённом нейтралитете» была объявлена Екатериной II в 1780 году и провозглашала право нейтральных стран свободно торговать с воюющими сторонами, если их суда не везут военную контрабанду. Англия признала этот принцип. Так что торговля на судах Алексея под российским флагом была бы защищена даже в случае конфликта между Францией и Англией.

Кроме того, у Жозефа был ещё один козырь в рукаве.

Он изучал англо-российское торговое соглашение. Согласно ему, российские купцы могли возить товары с Востока в Европу, и английский флот не имел права их останавливать. Англичане тогда считали, что у России нет влияния на Востоке, и легко согласились. Этой лазейкой Жозеф и намеревался воспользоваться в будущем через их с Алексеем компанию.

Алексей задумался и, помедлив, сказал:

— Ваше Высочество, должен признать, ваше предложение очень продуманно. Но между Францией и Россией и так уже ведётся такая торговля. Не думаю, что мы сможем быть конкурентоспособнее.

Жозеф с улыбкой кивнул. Алексей явно был умным человеком, а не просто повесой, каким себя выставлял. Сотрудничество с ним не должно было разочаровать.

— Во-первых, нынешних объёмов торговли между Францией и Россией недостаточно. Если я не ошибаюсь, ежегодно из Англии в Ригу [Примечание 1] приходит более трёхсот торговых судов. И только десятая часть этого числа идёт из Лиона в Чёрное море [Примечание 2]. Честно говоря, Франция начинает промышленную реформу, и потребность в российских товарах, особенно во льне, резко возрастёт. Тогда нынешнего флота будет катастрофически не хватать.

Алексей слегка кивнул. У французского наследного принца есть инсайдерская информация — значит, дело действительно стоящее.

Жозеф подался вперёд и понизил голос:

— Кроме того, я могу обеспечить вам таможенные льготы. Гарантирую, что они будут весьма существенны.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

Жозеф был уверен, что сможет провести эти льготы через кабинет министров. Можно даже не снижать пошлины официально, а просто закрыть глаза на деятельность его компании.

Это не только привлечёт русских, но и снизит издержки французской текстильной промышленности на сырьё, повысив её конкурентоспособность.

К тому же это ослабит торговые связи Англии и России и увеличит себестоимость английских льняных изделий.

— А вы, — продолжал он, — используя свои связи в России, сможете закупать лён, жиры и прочее по более низким ценам. Снизив издержки с обеих сторон, мы гарантированно получим прибыль.

Алексей пришёл в восторг. Возможность резко увеличить экспорт во Францию с низкими пошлинами — это кардинально изменит зависимость России от английской торговли! Дело, о котором императрица мечтала больше десяти лет, но не могла осуществить! А если он припишет эти заслуги брату, это наверняка улучшит отношение матери к Павлу [Примечание 3]!

Взволнованно сцепив руки, он воскликнул:

— Ваше Высочество, я считаю ваше предложение весьма перспективным. Я постараюсь максимально снизить закупочные цены.

Жозеф с улыбкой слегка поклонился:

— Рад сотрудничеству, граф Бобринский.

Заказанные Алексеем блюда давно остыли, а он так и не притронулся к ним.

Жозеф велел подать новые, горячие, и кивнул:

— Думаю, вам стоит поужинать.

Когда Алексей поел, они обсудили детали создания компании и окончательно договорились.

Жозеф предпочёл частную компанию прямым межправительственным переговорам, чтобы избежать бесконечной бюрократической волокиты. Переговоры в то время шли мучительно медленно. Особенно между такими отдалёнными странами, как Франция и Россия: если делегаты не могли прийти к согласию, нужно было ехать за инструкциями обратно — два месяца туда и обратно.

Поэтому он решил начать с частной инициативы, а когда торговля разовьётся и возникнет взаимная зависимость рынков, договориться будет гораздо легче.

К тому же это давало ему возможность косвенно контролировать импорт сырья и держать капиталистов в узде.

Около десяти вечера Алексей, распрощавшись с Жозефом, стоял и смотрел ему вслед, испытывая чувство нереальности происходящего.

Что это за юноша такой, который вдруг появился перед ним, разрешил все его проблемы с помощью торговой компании и заодно преподнёс России такой подарок?

Раньше Алексей не очень верил слухам об этом французском наследном принце: что он провёл реформу полиции, улучшив криминогенную обстановку в Париже, и что он организовал эту грандиозную Неделю моды. Он думал, что чиновники всё сделали, а лавры приписали принцу.

Но после сегодняшнего вечера он убедился, что все слухи — правда, а его ум и проницательность даже превосходят то, что о нём говорят.

Алексей вдруг почувствовал горечь. Если бы у его брата Павла был такой же ум, ему не пришлось бы столько лет скитаться вдали от родины, топить тоску в вине и женщинах, притворяться бесполезным повесой.

...

Пока Жозеф и Алексей обсуждали торговую компанию, в главном зале Тюильри шёл аукцион.

Участвовали в нём знатные особы со всей Европы, в том числе члены королевских семей. Мария-Антуанетта, только что произнёсшая краткую речь на Неделе моды, по настоянию племянницы сидела в ложе на втором этаже.

На аукционе выставлялись в основном дорогие платья, предметы роскоши.

Ничего из этого не могло привлечь внимание королевы. Она была занята размышлениями о недавнем разговоре с Людовиком XVI.

После обеда она, болтая с мужем, заговорила о будущей жене сына.

Она была уверена, что племянница уже покорила сердце наследного принца. Но король сказал ей, что говорил с сыном, и, похоже, ни Клементина, ни Мария-Амалия не являются теми, кого он хотел бы видеть своей женой.

Она с тоской посмотрела на живую и милую племянницу. Господи, ну почему Жозефу она не нравится?

На мгновение ей захотелось, как иные короли и королевы, просто объявить сыну, что Клементина — его будущая жена. Но видеть сына расстроенным или недовольным ей не хотелось.

«Ладно, подождём», — вздохнула про себя королева. Наследный принц и Клементина ещё дети. Может, если они побольше побудут вместе, он полюбит свою красивую и милую кузину.

В этот момент аукционист своим певучим голосом объявил:

— Следующий лот — драгоценное ожерелье «Звёздное желание». Работа известного мастера...

Королева, погружённая в свои мысли, вдруг заметила, как Клементина вскочила со своего места и, не отрываясь, уставилась на лот своими большими голубыми глазами, взволнованно бормоча:

— То самое, которое у него! Точно, оно!

Королева улыбнулась и покачала головой. Все девушки любят красивые украшения. В молодости она и сама так же радовалась, видя понравившуюся вещь.

Она не заметила, что лот был почти точной копией того ожерелья, что было на портрете «Дитя, благословлённое Господом»!

Клянусь Богом, Жозеф не имел к этому ожерелью никакого отношения. Он его даже в глаза не видел.

Просто Лебрен, писавшая портрет, взяла спонсорство у одного ювелира и изобразила его изделие на картине. Надо сказать, это сверкающее ожерелье с россыпью бриллиантов, образующих млечный путь, очень шло к образу Жозефа.

Когда аукционист объявил стартовую цену в 80 тысяч ливров, Клементина, не колеблясь, кивнула своей фрейлине, и та высоко подняла руку.

Аукционист не успел принять ставку, как из ложи в восточной части зала раздался женский голос:

— Девяносто тысяч.

Клементина надула щёки. Кто-то посмел с ней тягаться за ожерелье, которое носил её кузен, да ещё и сразу добавил десять тысяч?!

Она снова кивнула фрейлине, та подняла руку.

Аукционист тотчас повернулся к ней:

— От этой гостьи — девяносто одна тысяча ливров.

Тот же голос с восточной стороны:

— Сто тысяч.

Малышка, не уступая, снова подняла ставку.

А женщина в восточной ложе монотонно повысила до круглой суммы:

— Сто десять тысяч.

Клементина разозлилась, упёрла руки в боки и крикнула:

— Сто двадцать тысяч!

Ха! Думала, я не умею добавлять по десять тысяч?

Женщина на востоке, не колеблясь, ответила:

— Сто сорок тысяч.

— Ты! Опять прибавляешь! — завопила малышка. — Сто шестьдесят тысяч!

— Сто восемьдесят тысяч.

— Двести тысяч! — выпалила Клементина и, повернувшись к фрейлине, спросила: — Кто это? Чего она ко мне прицепилась?!

Фрейлина, прильнув к перилам ложи на втором этаже, высунулась наружу и сквозь щель в занавеске восточной ложи разглядела женщину в красном платье, с каштановыми волосами и нежными карими глазами.

Она тут же отпрянула и, прикрыв рот рукой, шепнула Клементине на ухо:

— Мадемуазель, кажется, это принцесса Обеих Сицилий.

— А-а-а! — Малышка прикусила губу. Если это она, то уступать никак нельзя!

— Двести пятьдесят тысяч!

...

Примечание 1: Рига — шведский порт, служивший перевалочной базой для англо-русской торговли. Рижские власти взимали пошлину с товаров, идущих между Англией и Россией.

Примечание 2: После присоединения Крыма к России франко-русская торговля могла идти через Средиземное море, затем через контролируемый Османской империей пролив Дарданеллы в Чёрное море и доходить до Крыма.

Примечание 3: Екатерина II терпеть не могла своего мужа Петра III, боготворившего Пруссию (она свергла его с престола в результате переворота и стала императрицей), и недолюбливала своего старшего сына Павла, который был очень похож на отца. Она неоднократно выказывала намерение лишить Павла прав на престол и передать корону старшему внуку. Некоторые придворные предлагали сделать наследником незаконнорожденного Алексея. Короче говоря, Павел до самой смерти Екатерины II жил в страхе за своё положение.