Лучше всех тебя знает твой враг

— О, разумеется, прошу. — Фуше посторонился.

В конце концов, номинально он был всего лишь мелким полицейским, и разрешение сторожить Неккера здесь получил только благодаря графу Робелю из тайной полиции.

Высокий офицер с улыбкой кивнул ему, подошёл к заключённому и, внимательно вглядевшись в растрёпанного, небритого мужчину, убедился, что это Неккер, после чего для проформы принялся его обыскивать.

— Мы уже обыскали его, можете не беспокоиться. Никаких опасных предметов или ценностей. — подал голос Фуше.

Офицер, обойдя Неккера и делая вид, что ощупывает его карманы, приблизился к уху и быстрым шёпотом произнёс:

— Молчите, и через три дня вас отсюда вытащат и отправят в Англию.

Неккер вздрогнул и покосился на офицера, но тот уже натягивал перчатки и направлялся к двери:

— Всё в порядке, дальше дело за вами.

Едва он вышел, Фуше захлопнул дверь и кивнул своим людям:

— Давайте, быстро!

Допрос Неккера начался в ту же ночь.

Двумя главными дознавателями были комиссары тайной полиции, а Фуше и его коллеги слушали их — дело, которое так взволновало королеву, несомненно, должно было стать официальной прерогативой тайной полиции.

Однако допрос тянулся до самого рассвета, а Неккер почти не раскрывал рта.

Даже столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, он лишь с безразличным видом взирал на разбушевавшегося следователя, ничего не отрицая, но и не признавая, словно речь шла не о нём.

Устало зевая, следователи объявили перерыв.

Фуше приказал Просперу не спускать с Неккера глаз и никого, даже из тайной полиции, без присмотра не оставлять, а затем вернулся в камеру на третьем этаже Бастилии вместе с помощником.

Офицер из Управления полиции, стоявший на страже у двери, приподнял шляпу в знак приветствия:

— Всё спокойно, командир.

Фуше кивнул, заглянул в окошко и, придвинув стул, задремал у двери.

Разбудил его в полдень звон посуды.

Приоткрыв глаза, он увидел офицера и двух солдат с подносами еды.

Люди Фуше тут же подошли к офицеру, перекинулись с ним парой слов, и тот, улыбнувшись, взял запасные приборы и попробовал понемногу из каждого блюда.

Только после этого полицейские открыли дверь и кивнули:

— Проходите.

Офицер вошёл и под бдительными взглядами нескольких стражников расставил на столе роскошные угощения. Только никто не заметил, как, ставя тарелку со сливочным гороховым супом, он окунул в жидкость ноготь большого пальца.

Закончив, он кивнул застывшему на диване Неккеру и его семье, жавшейся в углу:

— Прошу к столу.

Примерно через час из камеры донеслись крики и женские вопли.

Фуше, который успел снова задремать, вскочил и ворвался внутрь.

Неккер, корчась от боли, лежал на диване, тело его била дрожь, по небритому подбородку на ковёр стекала тёмная кровь.

Фуше пощупал пульс на сонной артерии и, повернувшись к подчинённым, спросил:

— Отравили?

Полицейский кивнул на еду:

— Судя по всему, командир. После еды он пожаловался на боль в животе, и вот.

— Быстро сработали. — Фуше усмехнулся. — Арестовать того, кто приносил еду. Оран, проверьте еду на животных.

— Есть, командир!

……

Пале-Рояль.

Герцог Орлеанский, распахнув двери зала на втором этаже, с улыбкой обратился к заседающим там банковским воротилам:

— Не хмурьтесь, господа. Всё не так страшно. Я предлагаю сначала насладиться вкусным ужином, возможно, к тому времени ситуация разрешится сама собой.

— Вы тоже имели с Неккером дела, откуда такая лёгкость? — хозяин банка Беранже с надеждой посмотрел на него. — Что вы придумали?

— Скоро узнаете. — Герцог кивнул в сторону коридора. — Прошу в столовую.

Граф Исаак, уловив что-то в его выражении лица, обрадовался:

— Неужели вы всё уладили?!

Остальные, видя его загадочную улыбку, принялись поздравлять друг друга:

— О, Господи, вы спасли нас всех!

— Прекрасно, значит, всё в порядке...

— Клянусь, вы величайший из Капетингов! [Примечание 1]

Осыпая герцога комплиментами, банкиры кланялись и про себя радовались, как мудро поступили, сделав его своим покровителем!

В этот момент поспешно вошёл дворецкий Доннадье и почтительно вручил герцогу маленький свиток, запечатанный сургучом.

Тот, с довольным видом помахав им перед собравшимися, сломал печать и развернул.

Однако, прочитав две строчки, он помрачнел и, резко обернувшись к дворецкому, рявкнул:

— Лавьер же сказал, что дело сделано!

— Д-да, в полдень он так и сообщил. — пролепетал перепуганный дворецкий.

Герцог с яростью разорвал записку в клочья и швырнул под ноги:

— Как это возможно?

Записка была от его человека в тайной полиции. В ней было всего две фразы: «Неккер на допросе. Всё ещё молчит».

Но Лавьер докладывал, что Неккер отравился за обедом!

Герцог, вспомнив что-то, схватил дворецкого:

— Лавьера раскрыли?

Дворецкий, не совсем понимая, что происходит, поспешно поклонился:

— Я немедленно пошлю кого-нибудь узнать.

Герцог захлопнул дверь и в бешенстве заметался по комнате, бормоча проклятия:

— Идиот Лавьер, почему он не подготовился как следует?

Вдруг он замер. Если Неккер каким-то чудом избежал отравления, теперь он вряд ли поверит в обещания о «спасении и отправке в Англию».

Значит, скоро корона узнает о тёмных делишках Неккера с банками.

Он придвинул стул и устало сел, чувствуя себя взволнованным и растерянным — что делать дальше?

Он уже потерял контроль над общественным мнением и Верховным судом, попытка внедриться в армию провалилась из-за какого-то идиотского покушения. Если бы он сейчас потерял контроль над финансами, то многовековая борьба Орлеанской династии за престол наверняка закончилась бы при его жизни!

Нет, должен быть выход. Герцог вытер вспотевшие ладони о сюртук. Какие ещё у меня есть рычаги...

Граф Кепфир, заметив, что атмосфера накалилась, робко осведомился:

— А... мы ещё идём обедать?

……

Бастилия.

В камере на третьем этаже Неккер, переодетый в белый сюртук, чисто выбритый и в парике, с ужасом смотрел на лежащего на полу другого себя.

Если бы полиция не увела его на допрос в домик напротив Бастилии, сейчас его тело истекало бы чёрной кровью.

Да, минувшей ночью Фуше поместил в эту камеру приговорённого к смерти, загримированного под Неккера. Благодаря всклокоченным волосам и бороде подмена прошла гладко.

Жозеф давно знал, что Бастилия — крепость, которую можно пройти насквозь, как сито. Исторически даже Жанна, та самая аферистка с ожерельем, умудрилась оттуда сбежать. Что уж говорить о таком важном узнике, как Неккер. Поэтому он велел подставить под удар фальшивку, а настоящего Неккера спрятали в обычном доме на соседней улице, что было на удивление безопаснее.

Неккер вдруг спохватился:

— А Сюзанна и дети?!

Сюзанна — имя его жены. Полиция, чтобы выманить убийцу, рисковала его семьёй, оставив их вместе с двойником.

Фуше кивнул в сторону смежной комнаты:

— Они в порядке. Еду им носили только мои люди.

Неккер облегчённо вздохнул и, глядя на труп, холодно спросил:

— Это всё подстроено, чтобы меня разговорить?

Дверь открылась, вошёл Проспер и, приподняв шляпу, доложил Фуше:

— Командир, того, кто приносил еду, звали Карла, он лейтенант.

— Его поймали?

— Он мёртв.

Фуше с досадой пнул диван:

— Чёрт! Как он умер?! Кто его убил?!

— Тоже отравился. — ответил Проспер. — Он ещё дышит, но уже не говорит.

Фуше, покосившись на Неккера, с полным сарказма голосом спросил:

— Хотите посмотреть, как мы отравили офицера, чтобы замыслить заговор против вас? Король вас помиловал. Как думаете, кому сейчас выгоднее всего ваша смерть?

Неккер поник головой. Его последняя надежда угасла.

Вскоре на место прибыл и Жозеф.

Выслушав краткий доклад Фуше, он спросил:

— Убийца ещё жив?

— Простите, Ваше Высочество, он скончался два часа назад.

— Так быстро? — нахмурился Жозеф. — А промыть желудок не пробовали?

— Э-э... промыть желудок?

Жозеф с досадой покачал головой. Похоже, в те времена ещё не изобрели промывание желудка. Если бы его можно было провести сразу после отравления, пострадавший мог бы пережить эту ночь и, возможно, они смогли бы получить информацию о том, кто стоит за всем этим.

— Что Неккер рассказал?

Фуше, опустив голову, ответил:

— Молчит. Говорит, что расскажет больше, только если корона согласится на его ссылку.

Жозеф усмехнулся:

— Все ещё пытается торговаться? Как только этот человек приедет, он послушно во всём признается. Хорошо, идите заниматься своими делами, но не спускайте глаз с месье Неккера.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Когда Фуше вышел, Жозеф повернулся к коменданту Бастилии Бернару-Рене Журдану де Лоне, который всё это время мялся рядом.

— Маркиз де Лоне, вы знаете, насколько важен Неккер? Представляете, что будет, если он погибнет?

— Э-э, Ваше Высочество, мне очень жаль. Это халатность моего офицера. — де Лоне вытер холодный пот. Он не ожидал, что весть так быстро дойдёт до королевской семьи. Хорошо ещё, что Неккер не погиб, иначе ему было бы трудно сохранить свое положение.

Жозеф взглянул на него:

— Вашего офицера?

— Ах нет-нет. — де Лоне закланялся. — Моя халатность!

Жозеф кивнул:

— Хм, я правдиво доложу об этом Её Величеству королеве.

— А? — де Лоне перепугался. — Умоляю, не надо, Ваше Высочество! Дайте мне ещё один шанс...

Жозеф остановился:

— На время расследования всю охрану Бастилии, от ворот до кухни, заменят мои люди. Вашим офицерам и солдатам запрещено приближаться к камере Неккера ближе чем на сто шагов.

— Хорошо, хорошо, я всё исполню!

— И ещё: даю вам две недели, чтобы найти заказчика покушения.

— Да, да, я найду этого мерзавца!

Жозеф знал, что организатором почти наверняка был кто-то из Банковской гильдии, но найти их было невозможно.

Тем не менее Бастилия стала болезненной темой для французов, которую часто использовали для очернения королевской семьи. Он воспользовался этой возможностью, чтобы получить рычаги влияния, которые впоследствии значительно упростили бы решение вопроса с Бастилией.

……

Ночью в камере на втором этаже Бастилии Неккер, стиснув зубы, твердил одно:

— Мне нужно обещание короны... только ссылка...

Вдруг дверь открылась, и перед ним возникло знакомое лицо.

Неккер опешил:

— Калонн?! Что ты здесь делаешь?!

Калонн в простом чёрном сюртуке небрежно поклонился ему и, тепло улыбнувшись, сказал:

— Добрый вечер, месье Неккер! Давно не виделись. С тех самых пор, как меня сослали два года назад.

— Ты... что ты здесь делаешь? — повторил Неккер.

Калонн кивнул Фуше и остальным и, пройдя на место следователя, сел, бегло просмотрел протоколы и материалы дела.

Затем он поднял голову и, снова улыбнувшись Неккеру, сказал:

— Наследный принц назначил меня вести ваше дело. Сюрприз, старый друг?

— Почему ты...

— Мы столько лет враждовали, и я, пожалуй, знаю о ваших делах больше всех. — Калонн перелистнул страницу. — Не будем тратить время. Начнём с этого кредитного договора с банком Беранже.

— Нет, мне нужно обещание ссылки!

— Хм, дайте угадаю. Этот кредит в 4 миллиона ливров вы оформили с банком Беранже двумя контрактами. — Калонн пропустил его слова мимо ушей, наслаждаясь местью. Мысли его работали с бешеной скоростью, выискивая подозрительные детали и строя догадки, опираясь на собственный богатый опыт казнокрада. — Смотрите: вот здесь, в процентах, вы, конечно, всё подчистили, но движение средств оставило следы...

Неккер слушал этот поток красноречия больше часа, и лицо его менялось от гнева к изумлению. Калонн угадывал всё точнее, пока его версия не совпала с реальностью почти идеально. А ведь об этом знали только он и директора банка Беранже!

— М-да, судя по всему, вы согласны. — Калонн удовлетворённо кивнул и спросил секретаря: — Всё записали?

— Так точно, виконт Калонн.

— Отлично. Завтра королевская полиция возьмёт этих людей и начнёт проверку счетов. Я уверен, что будут сделаны важные открытия.

По спине Неккера пробежал холодок...