Профессиональная квалификация дипломата

Морскому министру потребовалось ещё немного времени, чтобы сообразить, что под военно-морскими базами наследный принц подразумевает Алжир, Тунис и прочие места, где гнездились берберийские пираты.

— Но в Берберийском море влияние на Османскую империю будет ограниченным. Залив Сирт всё-таки...

Видя, что тот упёрся, Жозеф незаметно подал знак Бриенну. Архиепископ тут же кашлянул и заметил:

— Маркиз де Кастри, вы же знаете, наше финансовое положение крайне напряжённое. На эту операцию дополнительных средств выделено не будет.

Услышав про отсутствие финансирования, морской министр мгновенно сник и пробурчал:

— Но даже просто демонстрация силы в Берберийском море тоже требует денег.

Жозеф улыбнулся:

— Поэтому мы и хотим привлечь к совместным действиям Америку и Испанию.

Мария-Антуанетта с интересом посмотрела на сына:

— Жозеф, а зачем нам американцы и испанцы?

— Американцы могут дать денег. — Жозеф пояснил: — Их торговые суда в Средиземном море постоянно страдают от нападений «османского» флота. Пусть выделят 600 тысяч ливров на то, чтобы мы обеспечили безопасность их торговли. Ах да, раз уж мы действуем совместно, Америке понадобятся и приличные боевые корабли. Уверен, они с удовольствием купят у нас парочку фрегатов.

Америка в то время была далеко не мировым полицейским. Страна только недавно обрела независимость, была бедна как церковная мышь, а флота у неё практически не было. Продажа двух старых французских фрегатов сделала бы их основой американских военно-морских сил.

Королева кивнула:

— А испанцы?

— Они могут дать корабли. У Испании в Берберийском море огромные интересы. Они хотят вытеснить оттуда османские силы даже больше, чем мы.

Бриенн, не теряя момента, поддержал:

— Ваше Величество, я считаю, что предложение наследного принца вполне реализуемо.

Мария-Антуанетта с удовольствием кивнула. Американцы платят, испанцы дают корабли, а Франция получает выгоду от России. Что может быть лучше?

Она повернулась к Бриенну:

— Господин архиепископ, прошу вас разработать подробный план совместных действий с Россией против Османской империи и операций в Средиземноморье. Представьте мне его как можно скорее.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Собственно, соответствующий план уже готов. — Бриенн положил перед королевой толстую стопку бумаг.

— О, ваша оперативность поразительна.

— Благодарю за похвалу. — Бриенн улыбнулся и продолжал: — Я планирую отправить виконта Леонидаса представителем Его Величества короля в Россию. Если условия русской императрицы окажутся подходящими, мы даже можем согласиться объявить войну Османской империи.

Мария-Антуанетка собралась было кивнуть, но тут министр иностранных дел Верженн нахмурился:

— Господин архиепископ, в прошлый раз именно я привёз письмо императрицы Екатерины. Почему теперь вы хотите послать виконта Леонидаса?

Бриенн подумал: «Разумеется, чтобы эта дипломатическая удача не досталась тебе».

Однако вслух он сказал совершенно серьёзно:

— Граф Верженн, для вас есть дело поважнее.

— Вот как? И что же сейчас важнее поездки в Россию?

— Вы отправитесь в Константинополь от имени Его Величества короля Франции.

Константинополь — столица Османской империи, она же Стамбул. Впрочем, католические страны по-прежнему предпочитали называть её по-римски — Константинополем.

Верженн опешил:

— Зачем мне в Константинополь?

— Это очень важно. — Бриенн посуровел. — Мы должны по возможности уменьшить вероятность того, что Османская империя обратит свой взор на Средиземноморье. Поэтому вы отправитесь к Абдул-Хамиду I и объясните, что наши действия направлены на обеспечение свободы торговли в Средиземноморье и борьбу с берберийскими пиратами.

Министры за столом мысленно усмехнулись. Только что клятвенно обещали бороться с «османским флотом», а теперь, оказывается, с «берберийскими пиратами».

Верженн сразу понял, что его подставляют. С чего бы Османской империи станет «обращать взор на Средиземноморье»? Их северный фронт и без того сыпется под натиском русских.

Но что он мог сказать? «Я не поеду»? Это дало бы Бриенну повод требовать его отставки.

Тут неожиданно заговорил до сих пор молчавший герцог Орлеанский:

— Господин архиепископ, если мы объединяемся с Россией, то, несомненно, вызовем гнев Османской империи. Отправлять графа Верженна в Константинополь сейчас, пожалуй, небезопасно.

Османская империя и раньше, по разным причинам, задерживала и даже убивала посланников католических стран. Впрочем, и те с османскими послами особо не церемонились.

Жозеф немедленно обратился к Верженну:

— Граф Верженн, настало время проявить вашу профессиональную дипломатическую сноровку!

Верженн, скрипя зубами, мрачно кивнул:

— Я выполню это поручение.

Бриенн ещё немного обсудил детали операции в Берберийском море, и когда Мария-Антуанетта подписала план действий, он с улыбкой достал следующий документ:

— Далее нам предстоит обсудить предложение наследного принца о создании стратегических продовольственных складов в крупных городах.

Жозеф вдруг вспомнил кое-что и обратился к Верженну:

— Граф Верженн, когда прибудете в Константинополь, немедленно прикажите нашему послу и всем сотрудникам посольства возвращаться на родину.

— Что?

— Мы, возможно, объявим войну Османской империи. Тогда они окажутся в смертельной опасности.

Верженн позеленел. Вот так, значит? Ты всё-таки понимаешь, что в Константинополе опасно! Почему ты не скажешь, что послам в Османской Империи тоже следует проявить «профессиональную дипломатическую сноровку»?! Выходит, сноровка нужна только мне?!

Он процедил сквозь зубы:

— Хорошо, я их предупрежу.

Затем собравшиеся перешли к обсуждению продовольственных вопросов. Поскольку интересы у всех здесь совпадали, все предложения были приняты без возражений.

Жозеф заодно выбил ещё 3 миллиона ливров специальных ассигнований на закупку зерна. Это было всё, что французская казна могла выделить на данный момент.

Заседание кабинета закончилось, все министры расходились довольные. Только Верженн и герцог Орлеанский были мрачнее туч.

Выйдя из Золотых ворот, Жозеф вспомнил, что сегодня утром Фрезель сообщил о полной готовности к Парижской неделе моды, и решил заглянуть в Тюильри, посмотреть, как там идут дела.

Повернув за угол галереи, он вдруг почувствовал на себе чей-то полный горечи взгляд.

Он обернулся и увидел принцессу Обеих Сицилий, которая, опустив голову, молча приседала в реверансе.

Что это с ней?

И тут Жозефа осенило. Он ведь обещал показать ей Париж! И, закрутившись в делах, напрочь забыл об этом.

Он поспешно подошёл, прижал руку к груди и, улыбнувшись, спросил:

— Прекрасная принцесса, не окажете ли вы мне честь прогуляться со мной по Парижу?

Глаза принцессы Марии-Амалии, только что полные тоски, мгновенно просияли. Она, сияя улыбкой, закивала:

— Благодарю за приглашение, Ваше Высочество! С огромным удовольствием!