Громкое дело

У Жозефа от такого заявления волосы встали дыбом. «Какие странные у тебя увлечения», — подумал он, а вслух сказал:

— Понимаете, я еду в Лотарингию по делам, и я правда не могу уделить вам время, чтобы показать угольные шахты.

Клементина, уцепившись за его руку, взмолилась:

— Ну пожалуйста, возьмите меня с собой!

— Но...

Малышка вдруг отступила на полшага и, указывая на свою белую шейку, жалобно проговорила:

— Я же послушалась вас и вернула «Звёздное желание». А это было моё самое любимое ожерелье! Разве вы не должны меня хоть немного за это вознаградить? Ну пожалуйста!

Жозеф только и смог, что закатить глаза к небу.

Несколько дней назад он увидел на малышке «Звёздное желание» и, поинтересовавшись, узнал, что его матушка выложила за эту безделушку почти 700 тысяч ливров, а кузина — свои 560 тысяч. Он тут же объяснил ей, что никогда не носил этого ожерелья, и велел немедленно его вернуть.

Клементина, девочка смышлёная, поняла, что её провели, и, пойдя к ювелиру, устроила скандал с плачем и капризами. В итоге она заплатила 20 тысяч ливров неустойки и вернула украшение.

Ювелир, впрочем, не прогадал — история о том, как две принцессы сражались за «Звёздное желание» и оно ушло с молотка за сотни тысяч ливров, облетела всех. Ожерелье получило громкую известность, и продать его теперь можно будет ещё дороже.

В конце концов Жозеф, не в силах больше сопротивляться уговорам, согласился взять Клементину с собой в Лотарингию, утешая себя мыслью, что это благодарность за то, что она спасла королеву от траты 700 тысяч.

В полдень следующего дня.

Клементина, оглядывая три повозки, которые она готовила всю ночь и которые были доверху нагружены косметикой, одеждой, кухонной утварью, игрушками, кошачьим кормом и прочим, с сожалением спросила у наследного принца:

— Кузен, правда-правда нельзя?

Жозеф схватился за лоб:

— Вам придётся выбрать: либо мы везём кареты, либо я везу вас.

— О... — Малышка, став паинькой, кивнула фрейлине, и та велела грузить с десяток чемоданов в багажную повозку Жозефа.

Кортеж тронулся на северо-восток.

Вскоре Жозеф понял, что брать с собой Клементину было, пожалуй, неплохой идеей.

Постоянные шалости и шутливые подтрунивания девочки развеяли монотонность и скуку путешествия. К тому же, несмотря на юный возраст, она неплохо разбиралась в европейской аристократии и просвещала Жозефа в этих вопросах. Видимо, её с детства заставляли это учить.

Да, всё было замечательно, если бы не одно «но» — из кареты, ехавшей позади, то и дело веяло такой тоской и ревностью, что у Жозефа мурашки по спине бегали.

Это была Перна. Она надеялась на «туристическую» прогулку с Его Высочеством наследным принцем, как во время их предыдущей поездки в Бордо, и отправилась с ним в качестве личного врача. Однако она не ожидала, что какая-то юная особа «перетянет все внимание на себя» и не даст ей даже прокатиться в одной карете с наследным принцем…

По пути Жозеф замечал повсюду следы засухи.

Кое-где реки пересохли, и поля, лишённые воды, стояли пожухлые и жёлтые.

Крестьяне, кто на телегах, кто на себе, таскали воду, по капле орошая свои надежды.

Но во Франции господствовало экстенсивное земледелие: земли много, сеяли как попало, а урожай собирали, какой Бог даст. И сейчас, когда нужно было поливать столько пашни, крестьяне просто не справлялись.

Жозеф понимал: час икс приближается.

К счастью, в большинстве городов уже построили зернохранилища, и до того, как реки обмелели, туда успели завезти по воде огромные партии зерна, закупленного за границей.

Особенно в Париже, где были созданы два огромных продовольственных резерва — одного только зерна в них хватило бы, чтобы прокормить парижан в течение четырех-пяти месяцев.

«Только бы продержаться до того рокового момента в следующем году, — думал Жозеф. — А там уже можно будет возрождать Францию».

Четыре дня спустя.

Кортеж Жозефа остановился в поместье Калонна. Гвардейцы наследного принца уже рассыпались в оцеплении, когда Калонн, наконец, понял, кто пожаловал. В панике он выбежал из бежевой виллы с домочадцами и слугами.

После обязательных церемоний Жозеф, войдя в дом вместе с Калонном, сразу сказал:

— Мне нужно поговорить с вами наедине.

— Прошу за мной.

Калонн провёл его в небольшой кабинет, прикрыл дверь и, почтительно склонившись, сказал:

— Ваше Высочество, прошу садиться.

— Вы тоже садитесь. — Жозеф, опуская все любезности, перешёл прямо к делу: — Мне нужны материалы на Неккера. Такие, чтобы упечь его в тюрьму. Вы — старый, преданный короне слуга. Надеюсь, вы сможете довериться и мне.

Калонн изобразил смущение:

— Ваше Высочество, вы, верно, слышали какие-то сплетни. У меня правда нет...

Жозеф не хотел слушать его отговорок и перебил:

— Вы можете выдвинуть условия. Что я должен сделать, чтобы получить то, что мне нужно?

— Ну... вы ошибаетесь...

Видя, что тот мнётся, Жозеф выложил козырь:

— А если я смогу вернуть вас в Париж, это поможет мне заслужить ваше доверие?

В глазах Калонна вспыхнула радость. Он уже сыт по горло этим захолустным Тулем и думал, что сгниёт здесь. И вдруг — надежда!

Он рефлекторно кивнул, но, не успев и слова вымолвить, замер.

— Я... Ваше Высочество, я, конечно, очень хочу вернуться, но у меня нет того, о чём вы говорите...

Жозеф прищурился. Если он не соглашается даже на такую выгоду, оставался только один вариант.

Калонн тоже успел замарать руки. Поэтому он и боится выдавать Неккера!

Жозеф, понизив голос, спросил:

— Виконт Калонн, вы, верно, слышали о недавнем убийстве месье Эванса из Управления справедливых расследований?

— Да, Ваше Высочество, слышал.

— Вот именно. Эванс и Марат в тот день были только у вас и задавали те же вопросы, что и я. Верно?

Калонн вздрогнул. Так вот оно что! Наследный принц приехал к нему сразу после убийства не просто так!

— Да, это так.

— Так что главный подозреваемый в этом убийстве — вы. — Жозеф, покосившись на него, холодно произнёс: — Скажу вам прямо: дело очень серьёзное. Управление справедливых расследований поднято по тревоге. Они прибудут сюда через два дня и начнут тщательное расследование в отношении вас. Ах да, и тайная полиция тоже подключится.

Калонн перепугался:

— А тайная полиция-то тут при чём?!

Жозеф подумал: «Разумеется, я попросил Робеля вмешаться, чтобы на тебя надавить».

— Потому что убитый Эванс был очень важным следователем. Дело, которым он занимался, было чрезвычайно серьёзным, и у него имелись важные улики. Его смерть практически сорвала расследование.

Калонн украдкой вытер пот со лба. Он сразу смекнул: Эванс, видимо, копал под Неккера. Значит, слова наследного принца о «чрезвычайно серьёзном» деле — чистая правда. В конце концов, дела, связанные с Неккером, действительно затрагивали многих важных людей.