Наследный принц и внебрачный сын

Мадам Уолш оставила продавщице в «Ангеле Парижа» номер своей комнаты в Тюильри. Та почтительно ответила, что доставят покупки, вероятно, только завтра утром.

Ничего не поделаешь — хотя мадам Уолш накупила косметики на целых 300 ливров, наплыв гостей на Неделе моды был так велик, что курьеры магазина, работая по 18 часов в сутки, всё равно не справлялись. И это ещё с учётом ускоренного обслуживания для держателей золотых карт.

Затем чета Уолшей отправилась в каретную мастерскую и заказала новейшую карету «как у королевской семьи», потратив 800 ливров: 600 за саму карету и 200 за доставку в британский порт.

Потом они поехали в Лувр — в Королевский музей.

В карете мадам Уолш, глядя на чистые, ухоженные парижские улицы, с наслаждением вдохнула и не удержалась от похвалы:

— Здесь гораздо чище, чем в Лондоне. Даже воздух пахнет сладко.

Месье Уолш с чувством кивнул:

— Да, на улицах ни следа нечистот. Иногда я просто обязан признать, что у французов есть чему поучиться в плане воспитания.

Вскоре мадам Уолш заметила какое-то квадратное, непривычное сооружение и, указав на него, спросила гида.

Тот, слегка смутившись, ответил:

— А, мадам, это общественная уборная. Место, где прохожие могут... э-э, справить нужду.

Мадам Уолш, устыдившись своей неосведомлённости, тихо пробормотала:

— Вот почему на улицах так чисто. Когда же Англия научится?

Про себя она поклялась, что обязательно выучит французский, чтобы хоть туалет узнавать.

Месье Уолш, откинувшись на спинку сиденья, зевнул:

— А-а-а... Мне даже не хочется возвращаться в Лондон. По сравнению с этим местом Лондон — просто свалка...

В глазах гида мелькнула радость, и он, любезно улыбнувшись, указал в сторону сада Тюильри:

— Месье Уолш, может быть, вы присмотрите себе виллу в «Королевском саду»? Тогда вы сможете подолгу жить в Париже. Особенно в сезон лондонских дождей — отличный вариант для отдыха.

«Королевским садом» называли огромную, в миллион квадратных метров, территорию рядом с дворцом — излюбленное место прогулок парижан.

Уолш удивился:

— Вы имеете в виду те дома, что строят к востоку от Тюильри?

— Совершенно верно, месье Уолш. Ещё месяца три-четыре, и они будут готовы. — Гид проявлял такое рвение неспроста: за каждую проданную виллу ему полагались комиссионные в 500 ливров. Как и за карету Уолша он получил 30 ливров.

Уолш заинтересовался. Виллы находились совсем близко к Тюильри — открыв окно, можно было разглядеть черты лиц на скульптурах у дворца.

Он спросил:

— А сколько стоят эти виллы?

— Те, что прямо у Тюильри, — около 50 тысяч ливров, то есть 2000 фунтов. Те, что у трамвайных путей, — примерно 1900 фунтов. Подальше — есть и за 1500.

Уолш мысленно присвистнул. Даже при его достатке тратить 2000 фунтов на дом во Франции было бы накладно. Такая же вилла в Лондоне не стоила бы больше 1000.

Гид, заметив его колебания, быстро добавил:

— Эти виллы того стоят, сэр. Дело не только в соседстве с дворцом. Вон там строят элитную школу — учиться в ней смогут только дети из «Королевского сада», и, говорят, там будут преподавать члены Французской академии наук. А вон там — крупнейшая парижская больница... А там — торговый центр... А на юге будет площадка для игры в шары...

Уолш так и не решился пойти смотреть виллу за 50 тысяч ливров — боялся, что не удержится и купит, а это создаст напряжение в его финансах.

Когда они с женой, осмотрев Париж, вернулись в Тюильри, дневной показ мод уже начался.

Но на этот раз мадам Уолш любовалась нарядами в одиночестве. Её муж, вернувшись, сразу же направился в игровой зал и с азартом принялся «сражаться» с «однорукими бандитами».

Мадам Уолш, взглянув на пустующее кресло слева, удивлённо пробормотала:

— А где мистер Алвин?

Её друг-журналист в это время сидел в театре и, затаив дыхание, следил за тем, как Хантер Сяо на сцене ищет «магическое пламя» в потоке лавы.

Да, у него не было денег на парк аттракционов и на бесконечные покупки. Газета, пославшая его освещать Неделю моды, больших средств не выделила.

Но на билет в театр у него хватило, и он решил скоротать время. И не ожидал, что так увлечётся.

Спектакль «Разрывающий небеса» захватил его целиком! Сюжет был настолько захватывающим, что дух захватывало.

В театре как раз шёл марафон: десять представлений подряд. Алвин взял абонемент и просидел в зале целый день, совершенно забыв о своей журналистской работе.

Только когда актёры, сменявшие друг друга, выдохлись, и театру пришлось закрыться, он вспомнил, что так и не написал репортаж.

По пути обратно к месту проведения показов он твёрдо решил, что обязательно переведёт этот замечательный спектакль на английский и поставит его в Лондоне!

А в игровом зале Тюильри месье Уолш, расстроенный десятью проигрышами подряд, потёр руки и уже собирался бросить очередную монету, как вдруг услышал за спиной дикий вопль какого-то юнца:

— Класс! Ха-ха! Видели?!

Он обернулся и увидел молодого человека с русской внешностью, одетого в кричаще-красный сюртук, который в одиночку оккупировал четыре «одноруких бандита». На одном из них выпали три рыцаря!

Уолш знал, что это выигрыш, увеличенный в 30 раз!

У него аж сердце защемило от зависти.

А русский в красном небрежно собрал высыпавшиеся из автомата серебряные монеты и, возбуждённо продолжая, одну за другой побросал их в щели четырёх машин, после чего поочерёдно дёрнул за рычаги, обводя взглядом четыре вращающихся барабана.

На этот раз, однако, ни один автомат не выиграл. Русский не унывал и, сверкая налитыми кровью глазами, продолжал кидать монеты и дёргать за рычаги.

На этот раз ему снова повезло: на двух автоматах выпали три одинаковых символа, и звон падающих монет привёл его в ещё больший экстаз.

Тут к нему подошёл председатель оргкомитета Недели моды виконт Фрезель с несколькими сопровождающими и мягко посоветовал:

— Граф Бобринский, вы играете уже сутки без перерыва и ничего не ели. Ради вашего здоровья я бы посоветовал вам отдохнуть...

— Уйди! Уйди! Не мешай!

Едва юноша договорил, как несколько здоровенных парней, похожих на охранников, надвинулись на Фрезеля и его людей, оттесняя их.

Фрезелю ничего не оставалось, как, вздохнув, тихо переговорить с пришедшим с ним инспектором по надзору и удалиться.

Инспектор же с несколькими полицейскими остался рядом с графом Бобринским на случай, если тот потеряет сознание или ему станет плохо — тогда нужно будет вызвать врача.

...

Жозеф, усталый, вышел из южных ворот Тюильри.

Мария-Антуанетта согласилась быть лицом Недели моды и раз в два дня приезжала выступать с речью. Жозефу, естественно, приходилось её сопровождать.

К счастью, в Париже уже проложили деревянные рельсы с востока на запад длиной в четыре льё, так что, въехав в город, они добирались до Тюильри всего за двадцать с лишним минут. Это экономило королеве уйму времени.

По плану, рельсы должны были протянуться дальше на запад и соединить Париж с Версалем.

Тогда путь на конке от Версаля до Парижа занял бы около часа, что на 70% быстрее, чем раньше.

Строительство деревянных рельсов обходилось недешево: одно льё (4 километра) стоило 50 тысяч ливров. И это ещё с учётом того, что приехавшие по приглашению Мёрдока британские специалисты по укладке путей применили новые технологии, снизившие затраты. Французские мастера взяли бы на 10 тысяч больше.

Однако только то, что рельсы облегчат версальским аристократам поездки в Париж, должно было увеличить ежегодные доходы Парижа от торговли как минимум на миллион ливров. Ведь меньше времени в пути — больше времени на шопинг и развлечения. К тому же те, кто раньше ленился ехать из-за дальности или тряски, теперь будут ездить чаще из-за удобства.

Жозеф потянулся и краем глаза заметил висящий в холле портрет «Дитя, благословлённое Господом» в натуральную величину. Марии-Антуанетте картина так понравилась, и, поскольку на Неделе моды будет много иностранных гостей, она велела сделать копию и повесить здесь, чтобы сын был на виду.

Жозефа аж передёрнуло от неловкости. Он раздумывал, не подослать ли Фуше ночью украсть картину, как вдруг заметил идущего навстречу взволнованного Фрезеля.

Тот чуть не столкнулся с наследным принцем и, опомнившись, поспешно остановился и поклонился.

Жозеф с улыбкой спросил:

— Виконт Фрезель, у вас какие-то неприятности?

Фрезель помялся и ответил:

— Ваше Высочество, русский граф Бобринский уже сутки сидит в игровом зале, ни разу не поев. Я несколько раз уговаривал его отдохнуть, но без толку. Сами понимаете, если с ним что-то случится, учитывая его положение...

— Граф Бобринский?

Жозеф нахмурился. Эман тут же шепнул ему на ухо:

— Ваше Высочество, это незаконнорожденный сын русской императрицы. Он уже несколько лет пребывает в Париже, многие аристократы его знают.

Жозеф понимающе кивнул:

— Алексей?

— Да, Ваше Высочество, его так и зовут.

Глаза Жозефа сузились. Значит, и младший сын Екатерины, родной брат будущего царя Павла I, тоже приехал на Неделю моды.

Он вдруг вспомнил, что в российском сериале «Екатерина Великая» Алексей с детства путешествовал по миру, чтобы не угрожать положению брата-наследника [Примечание 1]. Но из-за его разгульного поведения Екатерине это надоело, и вскоре она должна была отозвать его в Россию и сослать в какой-то захолустный городок на исправление.

Сейчас Франция как раз собиралась объединиться с Россией для реализации североафриканской стратегии. Алексей был любимцем Екатерины II, и это был отличный шанс с ним поговорить — может, и удастся что-то выведать.

Он кивнул Фрезелю:

— Проводите меня, я попробую его уговорить.

— О, это было бы замечательно, Ваше Высочество.

В игровом зале Алексей всё так же азартно бросал монеты и дёргал за рычаги, как вдруг перед ним возник юноша с необыкновенной внешностью и, улыбнувшись, посмотрел на него.

Взгляд Алексея на мгновение замер на нём, но тут же вернулся к «бандитам». Он буркнул:

— Вам чего? Отойдите.

Жозеф, видя, что тот бросил монету, с силой помог ему дёрнуть рычаг и, усмехнувшись, сказал:

— Знаете, в детстве из-за слабого здоровья меня отправляли поправляться в замок Медон. Там не было ни домашних учителей, ни гувернёров. Можно было сколько угодно скакать на лошади, лазить по деревьям — полная свобода и лёгкость. Потом, когда мне надоедала учёба, я притворялся больным и «лечился» там по нескольку месяцев. Однажды, чтобы продлить «каникулы», я разыграл тяжёлую болезнь, почти безнадёжную. Думал, что уж теперь-то точно задержусь в Медоне на целый год. Но угадайте, что вышло? Мать переполошилась, созвала всех придворных врачей. Они меня и кровь пускали, и клизмы ставили — вытрясли всю душу. Пришлось мне «выздороветь». А мать потом сказала, что, чтобы всегда следить за моим здоровьем, я теперь должен постоянно жить в Версале и в Медон больше не ездить. Как думаете, глупо я тогда поступил? Ха-ха.

Алексей на мгновение опешил, потом до него дошло. Он, увидев Жозефа, сразу вспомнил портрет «Дитя, благословлённое Господом». Понял он и намёк: он, чтобы избежать политических интриг в Петербурге и не мешать брату Павлу спокойно унаследовать престол, нарочно разыгрывал из себя повесу, мотаясь по свету.

Но, как только что сказал наследный принц, если переиграть, мать забеспокоится и привяжет его к себе покрепче.

Он отступил на шаг, перестав ухмыляться, прижал руку к груди и поклонился. На чистом французском он произнёс:

— Благодарю за совет, Ваше Высочество. Полагаю, вы знаете, кто я. Рад познакомиться.

— Да, граф Бобринский. — Жозеф с улыбкой ответил на поклон. — Думаю, сейчас вам нужен ужин и хороший сон. Если вы не согласитесь, мне придётся временно закрыть этот зал.

Через некоторое время, когда они шли в ресторан, Жозеф продолжил светскую беседу:

— Я кое-что слышал о вас.

Алексей после бессонной ночи был немного заторможен. Он усмехнулся:

— Видимо, я знаменит, Ваше Высочество.

— Я хочу сказать, что если вы будете продолжать в том же духе, императрица, вероятно, скоро прикажет вам вернуться в Россию.

Алексею было всё равно. Он пожал плечами:

— Может быть.

На самом деле он уже знал, что мать несколько раз справлялась о нём у посла во Франции и, судя по всему, собиралась его отозвать.

Но что он мог поделать? Положение брата-наследника было шатким. Он любил брата и не хотел создавать ему лишних проблем. Играть роль беспутного гуляки было единственным, что он мог для него сделать.

Он пробормотал:

— Похоже, у меня нет другого выхода.

Кесоде с гвардейцами проверил кабинет в ресторане и кивнул Жозефу.

Тот вместе с Алексеем вошёл и сел, глядя на внебрачного сына:

— Что будете есть? Вообще-то, вы могли бы заняться множеством дел. Я имею в виду — дел, не связанных с политикой. И это, наоборот, могло бы удержать вас подальше от Петербурга.

[Примечание 1][До Павла I порядок наследования престола в России отличался от большинства европейских стран — наследника назначал предыдущий царь. Поэтому Алексей, хоть и был незаконнорожденным, при любви Екатерины II и достаточном политическом весе мог бы составить конкуренцию Павлу.]