У бессмертного был дух-хранитель (3)

Он был почётным герцогом Империи и героем, избавившим весь континент от опасности: он убил злого бога Обманщика, который долгие годы вертел императорским двором как хотел, а под конец ещё и устроил всплеск Врат.

Для такой фигуры оснований провести похороны Рэйвена при императорском дворе было более чем достаточно.

«И это даже не просто удобный предлог. Лжи тут нет».

Император Киан Ардал с невозмутимым лицом смотрел на пышную церемонию, устроенную со всеми почестями. В толпе то и дело мелькали знакомые лица.

Большинство держалось спокойно: времени прийти в себя им хватило. Где-то сбоку Экарт Лофти, держа на руках какого-то ребёнка, тихо переговаривался с ним.

— Кто этот человек на портрете?

— Тот, кто подарил нам будущее.

— Как дядя Альтаир подарил его мне?

— Да. И как мы подарим его тебе.

— Значит, он хороший.

— Да.

В царившем вокруг покое этот разговор казался почти сном.

Никто не бросал на них строгих взглядов. Чрезмерная торжественность здесь была ни к чему. Как и мрак или надрывная скорбь.

Если человек не переходил черту — не затевал ссоры, не искал повода для стычки, не говорил гадостей и не позволял себе явного неуважения, — здесь прощали даже улыбки. В месте, где оставался только покой, люди обменивались приветствиями, спрашивали друг друга о жизни и улыбались мягко, почти светло.

Киан Ардал не был исключением. Почувствовав, что к нему кто-то приближается, он узнал знакомое лицо и слегка улыбнулся.

— Давно не виделись. Вы наверняка заняты, так что не думал, что придёте лично.

— Чьи похороны, в самом деле. Лично прийти — по-моему, самое малое, что я мог сделать.

Даниэль улыбнулся.

— К тому же я больше не глава Республики.

— Вы… ушли с поста?

— Да. Поэтому я не так занят, как вы, должно быть, думаете.

— Слухи до меня доходили, но… неужели правда?

— В такое и правда трудно поверить.

Будь ситуация устойчивее, пройди ещё немного времени — другое дело. Сейчас для смены власти всё ещё было слишком неспокойно.

«Но именно сейчас было время».

В Республике Распи, руководивший всеми действиями во время всплеска Врат, пользовался всеобщей поддержкой. Даниэль только этого и ждал. Пока жар не успел остыть, он быстро объявил, что уходит с поста, а на последовавшем голосовании за следующего главу Распи, разумеется, набрал множество голосов и занял его место.

Ловкий ход: сохранить идеалы Революционной армии и одновременно передать власть тому, кому он хотел.

— Сейчас ведь самый разгар хлопот. Ничего страшного, что вы здесь?

— Это уже не моя забота.

Заботы теперь должен был нести тот мальчишка — так, кажется, говорил его взгляд. Даниэль улыбался, и выглядел он необыкновенно легко, будто с плеч наконец сняли тяжёлый груз.

— У него есть Тьерри — канцлер что надо. Больших проблем быть не должно.

Киану почудилось, будто где-то совсем рядом раздались проклятия Тьерри, измотанной не просто до усталости, а почти до смерти; но Даниэль, человек с политическим прошлым и, соответственно, давно научившийся делать каменное лицо, благополучно их проигнорировал.

Киан Ардал кивнул, будто речь шла о пустяке.

— Понятно. Но мне хотелось спросить кое о чём другом.

— Я слушаю.

— Что вы сделали с тем «препаратом»?

— А.

Значит, речь о препарате искусственного пробуждения.

Даниэль отвёл взгляд и посмотрел перед собой. Глядя на идущую церемонию, он шепнул так спокойно, словно просто справлялся о здоровье:

— Всё уничтожил, конечно. И способ изготовления тоже.

На случай непредвиденного он всё же спрятал глубоко во дворце способ изготовления обратного препарата, оформив его как запретную книгу, но говорить об этом было незачем.

— Это облегчение. Дела Республики — не то, во что мне следует вмешиваться, но, признаться, я немного беспокоился.

— Понимаю. Препарат был слишком опасен.

В стороне стояли главы Ассоциаций.

Заметив, как они что-то обсуждают между собой, Даниэль повернулся к императору и улыбнулся.

— Тогда я пойду поздороваюсь и с остальными. Мне, человеку, который уже не является главой, не стоит слишком долго удерживать при себе императора целой страны.

— Даниэлю… господину Даниэлю я всегда рад, так что об этом можете не думать. Правда, сейчас и место, и обстоятельства не располагают; надеюсь, в следующий раз мы сможем поговорить по более счастливому поводу.

— Да. В следующий раз.

Даниэль двинулся было дальше, сделал несколько шагов и вдруг остановился. Обернулся к императору.

— Тогда я передам вам и приветствие, которое при нынешних обстоятельствах произнести нельзя.

Киан вопросительно посмотрел на него.

— Например…

Он нарочито, почти театрально оглядел собравшихся на похоронах и снова остановил взгляд на императоре.

Казалось бы, здесь можно было отметиться перед влиятельнейшими людьми континента, однако имперских дворян пришло даже меньше, чем на похороны главы Ассоциации.

Даниэль чуть приблизился и шепнул:

— Поздравление, скажем.

— Это сделал не я.

— Знаю. Вам достался верный вассал.

Вероятнее всего, главным действующим лицом был тот зеленоволосый дворянин — Стигма Примиро.

В памяти всплыл список дворян, погибших в хаосе без должной защиты. Даниэль раздобыл его только затем, чтобы понять, как изменится расстановка сил в Империи, но обнаружил любопытные обстоятельства.

«Интересно, простое ли совпадение, что среди погибших дворян большинство были продажными и жадными?»

На участках, где они гибли чаще всего, действовали имперские силы, все до единой подчинённые Стигме Примиро.

Рыцарский орден, существующий для защиты императора. Наверное, самый остро заточенный клинок императорского двора.

Они не могли не защитить. Значит, не стали.

И чей был приказ, тоже очевидно.

«Если знать характер нынешнего императора, ясно: он никогда не отдал бы такой приказ».

Значит, Стигма Примиро. Кто же ещё.

Достаточно было посмотреть, как он стоял в стороне и изучал лица выживших имперских дворян; достаточно было заметить, как помрачнел император, бросив на него взгляд.

Между ними наверняка уже случилось столкновение.

«Впрочем… не моё дело».

В любом случае императорская власть устоит крепко.

Даниэль ничего не стал добавлять и спокойно отвернулся. Император его не остановил.

Да Киан и не смог бы: из-за слов Даниэля мысли снова потянулись к тому самому делу, и в голове стало тесно.

Вспомнилось, как несколько дней назад он бросил на стол список дворян, погибших во время всплеска Врат. Карие глаза проследили за листами. Стигма бегло просмотрел содержание, моргнул без тени смятения и прямо, почти вызывающе, ответил:

— Да.

Дальше всё пошло по кругу — повторилось их прежнее столкновение.

Упрёк: неужели нужно было заходить так далеко. Ответ, где за вежливыми словами слышалось: Ваше Величество слишком мягок.

— К тому же я не приказывал их убивать. Я лишь велел их не защищать.

— Разве это не одно и то же?!

— Они ведь не «мирные жители».

Они были продажны и за свою жизнь успели натворить столько, что клинок в спину для них был делом ожидаемым; потому каждый держал при себе надёжную охрану. Тратить силы ещё и на них, когда рядом были «настоящие мирные жители», почти означало впустую расходовать войска.

— Не понимаю, почему Ваше Величество так тревожится.

— Разве нормально отвернуться, видя, что человека, кем бы он ни был, вот-вот убьют монстры?

— Разве такое было? Если бы они вложили все деньги, заработанные грязью, в сохранение собственной жизни, трагедии бы не случилось. Прискорбно.

Он прекрасно всё знал, но говорил так, будто ни о чём не ведал, — безупречно, нагло, невозмутимо.

После этого они ещё долго обменивались острыми словами. И всё же ни убийственной злобы, ни настоящей враждебности между ними не было. Стигма действовал ради императора, и император это прекрасно понимал. К тому же результатом стало исчезновение политических противников, более удобная обстановка и укрепление императорской власти.

Поэтому разговор и в этот раз зашёл в тупик, не сдвинувшись ни в одну сторону. Киан беззвучно вздохнул.

И тут услышал знакомый голос.

— Хотел лишь коротко отдать почести и уйти, но… вид у тебя нехороший.

— А, Эдардо.

Увидев золотистого мужчину, Киан улыбнулся.

— Я слышал, вы уезжали присмотреть за владением. Как там обстановка?

— Потери оказались меньше, чем я думал. Благодаря этому и у меня появилось время. Неплохо вышло.

— Рад слышать…

— А тот твой взгляд был из-за Стигмы Примиро?

Киан промолчал.

Как и положено главе разведывательной сети, Эдардо, похоже, уже всё знал.

— Если скажу, что мне просто снова стало пусто из-за смерти мистера Рэйвена, вы поверите?

— Ты хочешь, чтобы я поверил?

Киан помолчал.

— Нет. Вы правы, Эдардо.

Рядом с этим взрослым юный император за последнее время успел привыкнуть говорить свободнее, и слова потекли сами собой.

О том, какие разные у них со Стигмой взгляды. О том, как из-за этого они снова и снова сталкиваются.

Это была не просьба о решении, а скорее жалоба. Собеседник и без того всё знал. Перед одним из немногих людей, от которых не нужно было особенно скрываться, Киан просто выговорился.

Он уже был готов удовлетвориться тем, что его выслушали, но Эдардо, молча дослушав до конца, спокойно кивнул.

— Такой образ мыслей, конечно, полезен на войне. Но для эпохи, которая мечтает о мире, он может казаться чрезмерным.

Киан ничего не ответил.

— Однако ни склад ума, ни характер человека не меняются легко. Тем более если их сформировала вся прожитая жизнь.

И потом.

— Разве это «неправильно»?

— Нет.

Верно. Стигма не был «неправильным» человеком.

— Я понимаю. Он просто человек, чьи взгляды отличаются от моих.

Оттого всё и было ещё сложнее.

— Мне трудно именно потому, что я не могу назвать его неправым.

Киан снова вздохнул.

Выдох вышел тихим — он явно помнил, где находится. Но Эдардо, словно желая прикрыть даже этот звук, сразу заговорил поверх него:

— У меня есть несколько вариантов.

Киан вопросительно поднял глаза.

— Перечислю. Послушай и сам реши.

Эдардо поднял три пальца.

— Первый — отправить его туда, где такой образ мыслей будет уместнее.

Например, в зону конфликта.

Там он наверняка наберёт заслуг.

— Или создать мир, которому он подходит.

Стоит развязать войну — и там он тоже проявит себя и заработает славу.

Император, желавший мира, мрачно промолчал. Эдардо, скользнув по нему взглядом, усмехнулся и шевельнул последним пальцем.

— Третий — договориться.

Киан молча ждал продолжения.

— Мне нравится твой настрой. Но императору нельзя оставаться таким.

Если мерить всё добром и злом, не сделаешь ничего.

Важны выгода и потери. Люди или имущество, меньшинство или большинство, один человек или другой, императорская власть или человеческая жизнь — нужно выбирать то, что принесёт меньше потерь. И учитывать не только настоящее, но и будущее.

Киан уже держался как ядовитый цыплёнок, но в решающие мгновения в нём всё равно проступала эта его мягкость.

— К счастью, похоже, кроме меня есть и другие, кому нравится твой настрой. Кто-то готов пачкать руки вместо тебя.

Киан вздрогнул.

— Тебе ведь остаётся только крепко держать поводья?

Это куда легче, чем пытаться слепо остановить его: достаточно вовремя менять направление.

— Такое…

Глаза Киана Ардала округлились. Не из-за советов о «договориться» или «держать поводья».

«Пачкать руки вместо меня».

Он. Ради меня.

Молодой император прочёл в брошенной вскользь фразе сразу несколько смыслов и задумался, заново оглядывая собственное положение. Когда Эдардо уже собирался тихо уйти, Киан медленно заговорил:

— Будете и дальше иногда приходить ко мне и разговаривать со мной подолгу?

— С вассалом Империи так спрашивать незачем.

— Я спрашиваю не вассала.

— Сколько угодно.

Золотистый мужчина широко улыбнулся и исчез.

Император ещё мгновение словно искал в воздухе его след, а затем двинулся с места.

Стигма, почувствовав на себе взгляд, увидел императора и выпрямился. Поняв, что тот идёт к нему, он сам шагнул навстречу.

— Граф Примиро.

— Да, Ваше Величество.

— Вероятно, мы и впредь будем расходиться во мнениях по похожим вопросам.

Стигма молча слушал.

— Ты, скорее всего, всю жизнь не сможешь меня понять. И я тебя — тоже.

Они выросли в слишком разных мирах.

— Поэтому прошу: прежде чем что-то делать… нет, даже прежде чем решить не действовать, сообщай мне заранее. Тогда я поговорю с тобой и постараюсь найти лучший выход.

Стигма не ответил.

— Я говорю, тебе незачем самому лезть в грязь.

Если Киан сам пойдёт на разумный компромисс и отдаст приказ. Если он совсем немного запачкает собственные руки.

Тогда грязи, которая достанется стоящему перед ним мужчине, станет куда меньше.

— Тогда я смогу и твой титул поднять повыше.

— Что?

— Один предок… точнее, история говорит: когда в Империи есть единственный герцог, при будущих проблемах его становится трудно тронуть.

С «единственным» герцогским домом трудно что-либо сделать. Даже справедливое наказание становится непростым.

До сих пор дом Лайнер неизменно стоял на стороне императора и отличался верностью, но никто не мог поручиться, что так будет всегда. Даже достойные люди порой терпят поражение в воспитании детей.

А главное — теперь, когда императорская власть укрепилась, влияние герцогини Лайнер, которая молча поддерживала Киана ещё с тех времён, когда сам он жил тише воды, тоже стремительно вырастет. И последствия наверняка дотянутся до следующего поколения.

«По крайней мере я, нынешний император, буду поддерживать дом Лайнер».

Полубог, одно существование которого не давало свободно дышать, исчез, и теперь можно было думать о будущем. Значит, не лишним будет заглянуть дальше — к детям их детей.

Киан посмотрел на портрет благодетеля, подарившего им это настоящее, а потом снова перевёл взгляд на Стигму. Тот, кажется, понял, о чём говорит император: карие глаза едва заметно дрогнули.

— В этот раз ты один из тех, кто особенно отличился. Добавим ещё несколько заслуг — и оснований будет достаточно. Если, конечно, проблемы вроде нынешней не вскроются и не вызовут лишнего шума.

— Приму к сведению.

— Хорошо.

Больше говорить об этом здесь было нельзя.

Киан Ардал сдержанно улыбнулся и естественно сменил тему:

— Кстати, жители владения видели, как ты проявил себя. Интересно, как они отреагировали?

— Они и правда стали заметно покладистее. Гораздо учтивее. Враждебные взгляды в сторону имперских солдат исчезли, скрытая дискриминация подданных Империи внутри владения тоже пошла на убыль, и…

— Вот как. Хорошо.