Здесь страна людей (4)

…Тут уже невозможно было не понять. Это сделано нарочно. Не мог Распи не заметить, как сюда вывели столько детей.

Дигни Рот обернулся к Распи. Маска демонстративно отвернулась в другую сторону, словно избегая его взгляда.

«…Так дело плохо».

Детская мольба, захлёбывающаяся плачем, будто вонзалась ему прямо в сердце. Для человека, который, выкраивая время, которого и так не было, сам присматривал за этими детьми, она звучала особенно холодно.

Но главное — если так пойдёт дальше, настроение толпы изменится не туда.

«В такой обстановке и казнь выйдет мутной».

Конечно, после казни можно будет подправить общественное мнение, но на Революционной армии не должна лечь ни единая тень сомнения. «Грешника» надо было убить чисто: строго по воле народа, безупречно, так, чтобы возразить было невозможно.

— …

— А-а-а-а…

Молчание затягивалось. Плач становился всё громче, а взрослые растерянно смотрели на рыдающих детей.

Дигни Рот торопливо взглянул на Эдардо. Уж он-то должен был знать, как в такую минуту снова переломить положение.

«Ты же понимаешь: достаточно заявить, что Дигни Рот промыл этим детям мозги, — и всё решится. Так что быстрее…»

Но рука златоволосого мужчины не поднялась.

Точнее, она уже начала подниматься, будто он не выдержал отчаянного взгляда Дигни Рота, но Эдардо посмотрел куда-то в сторону — и снова опустил её.

— Подождите!

С одной стороны к ним бежал кто-то с целой охапкой документов.

Даниэль помнил лица и имена детей, которых спас. Эту женщину он знал.

— Протестую!!!

Одна из тех, кто давно вырос и стал его товарищем; та, кто сейчас должна была в подземной тюрьме охранять канцлера, ворвалась на место суда.

***

Тьерри, бывший канцлер Республики, думала:

«Меня ведь тоже предстоит пустить в переработку и перемолоть на благо будущей Республики».

А значит, Дигни Рот просто не может умереть.

Поэтому она заговорила с тем из своих тюремных надзирателей, кто, похоже, был здесь главным.

— Эй, вы.

— …Не заговаривайте со мной—

— Разве вы не хотите спасти своего благодетеля?

— …

— Не того лидера, который станет носить такую же маску. Настоящего лидера.

Ход мыслей Дигни Рота был очевиден.

Он выберет преемника, передаст ему имя и маску «Даниэля», а потом велит казнить себя. Вероятно, к этому моменту всё уже почти закончено.

Тот, кто командовал охранявшими её людьми, наверняка занимал важное место и в Революционной армии. Ещё бы: для безопасности женщины, которая была канцлером Республики… нет, канцлером Небесной крови, а теперь должна будет управлять страной на стороне Революционной армии, лучше держать рядом человека, знающего подоплёку.

И потому Тьерри рискнула.

— У меня есть доказательства, которые спасут Дигни Рота.

Всё-таки терять его было слишком жаль.

Дигни Рот — Даниэль — должен был жить.

Республике нужен был способный Вождь.

***

Ворвавшаяся ни с того ни с сего женщина тут же подала Сийе стопку документов.

И, не дав никому опомниться, выкрикнула:

— Он — «Даниэль»!

Чтобы больше никто не смог убить Дигни Рота.

Чтобы вместо презрения на него смотрели с благодарностью, чтобы вместо пренебрежения были вынуждены выказать уважение.

Он заслуживал именно такого отношения.

— Здесь доказательства!

Тьерри много лет наблюдала за Дигни Ротом.

Что бы он ни делал, она делала вид, будто не замечает, но глаз с него не спускала.

Поэтому у неё было множество связанных с ним доказательств. Для Небесной крови — доказательств того, что Дигни Рот «заражён». Для народа — доказательств того, что он был спасителем.

— …

Не кто-нибудь, а представительница Небесной крови заявила, что Дигни Рот — это «Даниэль».

От этого ошеломительного крика площадь застыла. Если бы на его месте был кто-то из прежней Небесной крови, люди только сильнее разозлились бы, закричали, что это чушь, и снова взялись бы за камни. Но сейчас всё было иначе.

Здесь были плачущие дети. Были те, кто умолял не убивать человека, который им помог.

— Ч-что это… Да быть… такого не…

В тишине кто-то с трудом выдавил несколько слов, но они бессильно провалились вниз и ни на что не повлияли.

В итоге остались только документы.

Именно их содержание должно было решить эту зыбкую ситуацию. Взгляды всех присутствующих приклеились к судье, перед которой лежали бумаги.

— …Минуту.

Под растерянными взглядами народа Сийя, глядя на поданные документы дрожащими глазами, положила на них руку.

— Для проверки сведений я откладываю вынесение приговора.

.

.

.

Шурх. Шурх. В тишине страницы доказательств сменяли одна другую. Сийя молча просмотрела документ за документом и наконец заговорила дрожащим голосом:

— …Я должна исправить прежние сведения. Дигни Рот оформил рабами 2 791 ребёнка; смерть 2 674 из них он инсценировал, а самих детей тайно вывел.

— …!

— Свидетелей…

Её взгляд скользнул по плачущим детям, и глаза медленно закрылись.

— …похоже, искать не придётся.

— …

— Что случилось с недостающими тринадцатью?

В записях умершими и отправленными на утилизацию числились 2 687 детей. Тайно выведены были 2 674. Числа не сходились.

Поняв, что казнь сорвалась, Дигни Рот беззвучно вздохнул и опустил глаза. Его тихий голос звучал почти как признание поражения.

— Я не смог… их спасти.

Некоторые дети, которых он забирал у Небесной крови, уже были в безнадёжном состоянии. Некоторые попадались другим представителям Небесной крови, пока он отсутствовал, и погибали.

Их лица и имена он помнил отчётливо. Если у ребёнка была семья, он возвращал ей хотя бы тело. Если и это было невозможно, сам устраивал маленькие похороны.

— Это всё моя вина.

Может, он просто сложил с себя всё разом: на лице мужчины, которое всегда казалось крепким под наложенной поверх маской, проступила явная усталость. «Дети», увидев слабость человека, который как глава Революционной армии и как взрослый обязан был стоять несокрушимо, вздрогнули и замерли.

Сийя с трудом взяла себя в руки и без смысла перелистнула документы, которые уже успела прочесть и запомнить.

— xxxx год, x месяц, x день по летоисчислению Республики. Дигни Рот срочно вернулся с ребёнком в критическом состоянии. Заявил, что это новый раб. Сразу после этого вызвал лекаря под предлогом починить игрушку, однако, судя по всему, спасти ребёнка не удалось: вскоре вынесли детское тело, приведённое в куда более опрятный вид, чем при прибытии.

— …

— xxxx год, x месяц, x день. В отсутствие Дигни Рота во дворец явился другой представитель Небесной крови, Дженан Рот. Не найдя того, кого искал, он сорвал злость на проходившем рядом ребёнке-рабе и убил его. Дигни Рот узнал об этом позже и начал разыскивать тело.

— …

— Остальные записи того же рода. Похоже, вашей вины здесь нет.

И ещё это.

Самое главное.

Сийя нарочито вынула другой документ, лежавший под остальными.

— xxxx год, x месяц, x день. Узнав о существовании рабов иных рас, Дигни Рот начал их собирать. Намерение: собрать всех представителей иных рас, оказавшихся в мире людей. Рабов иных рас, принадлежавших другим представителям Небесной крови, которые отклоняли его предложение сделки, Революционная армия, по странному совпадению, похищала именно тогда, когда Дигни Рот отсылал солдат, охранявших склад рабов, на другие поручения, и склад оставался без охраны.

— …

— После этого рабы иных рас у Дигни Рота бесследно исчезали, а иные расы, прежде объявившие войну, затихали…

Хлоп.

Сийя закрыла документы, опёрлась о деревянный стол и подалась вперёд. Глядя вниз на благодетеля, которого превратили в грешника, она силой уняла дрожащие губы и спросила так ровно, как смогла:

— Вопрос к самому участнику дела. Где сейчас представители иных рас, которых вы собирали?

— …

Даниэль ответил не сразу.

Он ненадолго замер, поводил глазами, словно раздумывал, и медленно произнёс:

— Они вскоре умерли. Я их утилизировал.

— Ложь.

— …

— Если бы это было правдой, Союз иных рас не молчал бы до сих пор.

Этого уже хватало, чтобы спасти его.

Все собравшиеся видели и слышали происходящее, так что доказательства его невиновности можно было дальше не раскапывать. Но одного этого было мало.

— Господин Дигни Рот.

— Да.

— Господин Даниэль.

— …

Мужчина уже по привычке открыл рот, чтобы ответить, но замер.

Такую реакцию удалось вытянуть лишь потому, что главная буря миновала и он расслабился; в обычное время это было бы невозможно. Впрочем, проверка и не была настоящей целью. Сийя молча повернула голову к «нынешнему Даниэлю».

За именем Дигни Рота должно было следовать не подозрение, а уважение. Чтобы все узнали: он не «выживший представитель Небесной крови», а «глава, основавший и возглавивший Революционную армию», — Сийя спросила:

— Господин Даниэль, что вы думаете о словах, будто Дигни Рот и есть Даниэль?

Для толпы это, конечно, звучало невероятно.

Даниэль ведь стоял здесь, целый и невредимый, и наблюдал за происходящим.

— …Если это допустимо…

Распи, который держался поодаль, чтобы прямое участие «Даниэля» в суде не вызвало сомнений в беспристрастности, потрогал маску и вышел вперёд.

— …я хотел бы дать показания о господине Даниэле, который стоит там.

— …!

Это было признание: Дигни Рот — Даниэль.

Прежний Даниэль резко повернул голову. Нынешний Даниэль встретил его взгляд и, получив разрешение Сийи, поднялся на судебный помост.

Этот сценарий с самого начала ему не нравился. А значит, раз появился шанс всё переиграть, надо было им воспользоваться.

«К тому же теперь силой тащить его на казнь было бы куда страннее».

Колючий взгляд вонзился Распи в щёку совсем рядом, но он не обратил на него внимания и неторопливо начал. Чтобы завладеть вниманием всех и придать словам вес, спешить было нельзя.

— Господин Дигни Рот много лет назад основал Революционную армию для борьбы с Небесной кровью и больше десяти лет вёл её как «Даниэль», первый глава.

— …Господи…

— Я, как второй глава, получил это место и это имя всего несколько дней назад.

Пользуясь правильной манерой выступления, которой его научил сам Дигни Рот, чтобы ударить его же в спину, Распи гордо поднял голову.

— Если всего несколько дней назад, то когда именно?

— Всё переходило естественно, так что точный день назвать трудно… Но сам разговор состоялся прямо перед решающим выступлением… на рассвете того же дня. Полностью он передал мне место уже после того, как сам довёл всё до конца.

Любому было ясно: так поступает человек, идущий на смерть.

Что это, если не приведение дел в порядок перед смертью? Молчание, накрывшее площадь, стало ещё тяжелее; казалось, каждый теперь думал о своём. Распи обвёл тихих людей взглядом и посмотрел на Сийю.

— Госпожа судья, знаете, что сказал мне господин Даниэль, когда передавал своё место?

Как и всё до сих пор, это тоже было частью представления для убеждения народа. Разница лишь в том, что теперь оно вело к спасению Дигни Рота.

Судья и свидетель делали вид, будто не знают того, что обоим было прекрасно известно, и продолжали разговор ради всех, кто на них смотрел.

— Он попросил казнить себя.

— …

— Сказал, что Небесной крови больше не должно существовать, и попросил меня стать «Даниэлем» и казнить его.

Распи чуть развернулся. Телом — к наблюдавшим за судом людям, взглядом по-прежнему к судье Сийе. Его слова будто были обращены сразу ко всем и ни к кому в отдельности.

— Но я считаю, что он не должен так умирать.

— …

— Он создал Революционную армию и всё-таки достиг её цели. Даже победу он привёл сам. Я лишь принял итог. В нынешний результат я почти ничего не вложил.

Распи знал.

Если он станет Даниэлем, то все заслуги настоящего Даниэля тоже станут его заслугами. Это ничем не лучше присвоения чужих подвигов.

И ещё он прекрасно знал, что сам так не смог бы.

Это стало возможно только потому, что этим человеком был Дигни Рот. Поэтому Распи коробило от мысли, что он должен взять его имя и играть Даниэля. Да, он пошёл на это, пусть и без желания, потому что благодетель отчаянно просил… но достаточно. Он сделал всё, что мог.

Добрую волю он проявил. Теперь пора было двигаться туда, куда он считал правильным.

— Он создал то, что мы имеем сейчас. Он сверг Небесную кровь и подарил нам свободу.

— …

— Я считаю, что он не должен умереть в унижении как один из отбросов Небесной крови, пока никто не знает о его заслугах. Это неправильно.

Тяжёлое молчание сгустилось в мёртвую тишину.