Жестокая судьба, жестокая любовь (10)
Хван был всего лишь смертным и не понимал, почему учитель сказал именно это. Почему тогда речь зашла не об Обманщике, а об «ошибке»... он не знал.
Но раз учитель так сказал, ученику полагалось стараться ещё усерднее.
И Хван решился осуществить то, что до сих пор существовало только у него в голове. Заклятие, которое было опасно даже тренировать и потому буквально оставалось «теорией», он осмелился испытать: сел один посреди пустыря и закрыл глаза.
«До учителя мне, конечно, далеко, но я и сам, пожалуй, чародей из тех, за кем охотятся».
Там, где нет Рэйвена, я — король мёртвых.
«А значит, приказываю».
«...!»
На мощную ауру выдающегося чародея, раскрытую без всякой утайки, потянулись остаточные воли, полные обид и злой тоски. Они кружили вокруг Хвана, высматривая лучший шанс хоть немного развеять свои сожаления.
Даже остаточная воля с самого края континента подняла голову и откликнулась на зов. Среди этого потока разум Хвана едва не захлестнуло, но он удержался и заговорил:
— Места, где сейчас по всему континенту открыты Врата... кх!
К горлу рывком подступила кровь.
Он собирался для пробы отдать простой приказ, но, похоже, даже это оказалось нелегко. Хван схватился за гудящую голову и до боли сжал кулак. Остаточные воли, слетевшиеся на его зов, выискивали в нём щели, и от этого голова раскалывалась ещё сильнее.
Впрочем, причина была понятна. Сведения, которые передавали остаточные воли, приходили вместе со злой волей. Иными словами, в любую переданную информацию просачивались тёмные чувства. А он попытался разом принять местоположение бессчётных Врат, открытых по всему континенту, одно за другим. Неудивительно, что разум не выдержал.
— ...Как сеть сведений это не годится...
Тогда против монстров?
В такие минуты особенно радовало, что он родился дворянином, наследником дома, и с детства привык управляться с людьми. Иначе со всем этим он сейчас просто не справился бы.
«Для начала ограничу исполнителей теми остаточными волями, что собрались здесь...»
Тёмно-серые глаза мрачно блеснули.
— Цель — монстр, находящийся ближе всего к месту, где я сейчас.
Если в земном мире есть монстр, значит, там открылись Врата. Какая-никакая помощь.
Остаточная воля способна прицепиться к живому существу и высасывать из него жизненную силу. Правда, это возможно лишь если сила духа цели слаба, но если цель — лишённый разума монстр...
«Либо выгорит, либо нет».
Разума нет — нечему закаляться, значит, ментальная преграда может быть низкой. Но разума нет — нечего и стачивать, значит, преграда может оказаться, наоборот, высокой. А может, раз это «чудовище», вообще ничего не сработает.
Тем более стоило попробовать.
— Плата...
— Отдай своё тело!
— Тело!
— Хотим плоть живого!!
Вой остаточных воль ударил по разуму. Хван раздражённо нахмурился, изменил направление раскрытой ауры и придавил тех, кто толпился вокруг.
— Замолчите.
— ...
— Что именно я отдам, решаю я.
Какие-то остатки, оставленные ушедшими душами, ещё смеют чего-то требовать.
В схватке с остаточной волей всё решает напор. Хван скользнул взглядом по притихшим сгусткам и снова заговорил:
— Плату попробуйте взять сами, на своё усмотрение.
— Тогда можно как захотим?
— Можно за тело взяться?
— Если работу сделаете как следует. Я сказал: решайте сами.
— Кья-ха-ха!!!
Остаточные воли, душным кольцом забившие всё вокруг, разом сорвались с места. Хван добавил, чтобы, если рядом с целью окажутся другие монстры, они вытянули и из них как можно больше жизненной силы, а затем закрыл глаза.
Чтобы встретить тех, кто вскоре вернётся, нужно было собраться.
«Когда привыкну, это можно будет использовать быстрее и с куда большей пользой...»
Как ни смешно теперь вспоминать эту мысль, последствия оказались куда тяжелее, чем он ожидал.
Может, из-за иной, не человеческой природы монстров, остаточные воли не смогли убить их до конца. Но и сказать, что они совсем не сумели высосать жизненную силу, тоже было нельзя.
Остаточная воля рождается от человека. Поэтому она тоскует по прошлому, где была человеком, охотится именно за человеческим телом и высасывает жизненную силу.
Теперь вспомнилось, что очень давно учитель как-то мимоходом сказал: чудовища людям — примерно пятиюродная родня. Похоже, именно из-за этого результат вышел таким неоднозначным.
— Из-за тебя пришлось есть гадость!
— Давай плату!
Судя по тому, что они жаловались на вкус, подходило им это всё-таки плохо.
Выслушав по артефакту связи сообщение о том, что монстры, вышедшие из Врат в одном сравнительно близком районе, в целом сильно ослабли, Хван убрал артефакт и мягко улыбнулся.
— Попробуйте забрать, если сумеете.
— Наконец-то!
Остаточные воли радостно захохотали и бросились на него.
Результат вышел вполне пригодным. Плата же, напротив, оказалась слишком высокой. Хван стиснул зубы, выдерживая тех, кто бешено вгрызался в его разум. По шее стекал холодный пот.
«Если не думать о последствиях, пользоваться можно... ух...»
Но прежде у него, кажется, отнимут это тело.
И это при том, что он сократил число сторон сделки. Собственная слабость выглядела жалкой... нет.
«Самоуважение и уверенность в себе — исток ментальной преграды».
И я думаю такое?
Похоже, разум стачивался куда сильнее, чем он рассчитывал. Хван невольно усмехнулся.
«Будь и у меня бог-хранитель или дух-хранитель...»
...И это тоже слабая мысль, на которой легко осесть на месте. Её следовало оборвать.
Но почему-то вспоминался учитель. Хван представил его мягкую и вместе с тем далёкую улыбку, а потом закрыл глаза. Лишние мысли только сбивали сосредоточение.
И вдруг.
«...?»
Нападение остаточных воль прекратилось.
Хван запоздало осознал, что происходит нечто непонятное, и резко открыл глаза. Тяжёлая, знакомая сила давила на всё вокруг.
— Вы...
— [Безрассудный поступок.]
Голос, от которого содрогалась душа.
Хван поднял голову и увидел знакомые чёрные волосы и зелёные глаза. Бог-хранитель учителя смотрел на него сверху вниз бесстрастным взглядом.
— Вы мне помогли?
— [Я лишь пришёл посмотреть.]
Круэл не мог пользоваться божественной силой, если речь не шла о защите Рэйвена. Это было очевидной истиной.
Просто от одного его появления остаточные воли не выдержали мощной ауры и разбежались.
Круэл воплотился самовольно, без ведома Рэйвена, прикрывшись тем, что пришёл поглазеть, и теперь смотрел на Хвана сверху вниз.
— [Похоже, ты проводил опасный эксперимент.]
На счастье Хвана, четвёртый ученик Рэйвена не вызывал у Круэла неприязни.
Он был чародеем, нарушившим запрет и способным коснуться области магии; к тому же даже тогда, когда Рэйвен потерял память, этот парень обращался с его подопечным вежливее всех.
То, что он поддержал заточение, Круэлу не нравилось. И всё же по сравнению с тем, кто сверкал убийственным взглядом и грозился отрезать лодыжку, с тем, кто лез к Рэйвену, не скрывая намерения его использовать, и с тем, кто уже при первой встрече нанёс ему кучу ран и изодрал спину в клочья, этот держался пристойнее остальных.
— Развитие обычно не обходится без риска. Пока это только теория, но, если получится, польза будет немалая, разве нет? Правда, плата немного смущает...
Хван ненавязчиво просил совета, и Круэл медленно заговорил.
Сейчас он самовольно воплотился и вмешивался в дела живых, так что на его подопечном наверняка копилось немало кармы. Но раз конец уже близок, такой совет ещё можно было дать.
— [Почему ты вообще обязан платить?]
— Что?..
— [Ты чародей, способный касаться области магии.]
Чародейство — это когда приносят справедливую плату, получают разрешение Мира и вмешиваются в поток.
Магия — это когда разрешения Мира не спрашивают и самовольно гнут поток под себя.
Чародей, нарушивший запрет, — значит чародей, способный пользоваться магией.
Когда-то магия была достоянием Владыки демонов и демонов, но в конце концов она тоже вместо платы расходовала «магическую энергию», так что полностью обойтись без цены вряд ли возможно. Зато можно поставить такую малую плату, что любому станет ясно: весы перекошены, — и получить результат куда больше.
Если противник — высшая сущность вроде полубога, это ещё вопрос. Но с такими жалкими остаточными волями — тем более.
— [Раз уж ты один раз нарушил запрет, во второй раз это вряд ли будет трудно.]
С того мгновения, как Хван насильно продлил жизнь тому, кто должен был умереть, его карма накопилась сверх меры. Если он умрёт как есть, впереди его будет ждать только худший загробный мир.
В таком случае лучше уж чрезмерно нарушить запрет и в миг смерти разбить душу. Перерождение — кара, а «свобода» — награда; значит, развеяние, относящееся к свободе, тоже должно быть благословением.
— ...Понял.
Значит, главное — одолеть собственный страх.
Первобытный ужас перед вечным развеянием. Стоит преодолеть только его. Глаза Хвана вспыхнули.
— Спасибо за совет.
— [Если благодарен, хорошо относись к моему младшему брату.]
— Само собой.
— [...]
Бог-хранитель молча исчез.
***
Рэйвен, разумеется, не мог не почувствовать воплощение бога-хранителя.
Из-за того, что старший брат самовольно воплотился и вернулся, Рэйвен ни с того ни с сего выплюнул кровь. Едва разобравшись с последствиями, он тут же принялся заклёвывать своего бога-хранителя вопросами.
Он прекрасно понимал: уж его старший брат без причины воплощаться не станет. Поэтому Рэйвен настойчиво допытывался, что случилось, и в конце концов добился ответа.
[Твой ученик затеял опасную попытку.]
...Ответ был очень коротким.
Но даже в этой короткой фразе Рэйвен нашёл зацепку и быстро понял, в чём дело.
Если вмешался бог-хранитель, значит, опасность была связана с чародейством; стало быть, речь наверняка о Хване, а брат, пусть и косвенно, помог ему.
Причина вполне убедительная.
— Что он вообще пытался сделать...
[...]
— ...Он ведь не ребёнок. Мне не стоит слишком вмешиваться, да?
Тем более мне, человеку, который скоро уйдёт.
Не дождавшись ответа от бога-хранителя, Рэйвен откинул голову. Перед глазами раскинулось голубое небо, похожее на глаза Альтаира.
— Сегодня опять хорошая погода.
[Бог-хранитель Круэл бормочет, что сидеть на крыше всё-таки опасно.]
— С такой высоты я не разобьюсь. Даже если случайно упаду головой вниз, брат меня поймает, верно?
Брат ведь поймал его даже тогда, когда Рэйвен не упал, а сам прыгнул.
Сидя на крыше особняка и тихо посмеиваясь, Рэйвен вдруг замер: на лицо легла тень. Зелёные глаза снова сфокусировались, но прежде чем он успел понять, что за предмет закрыл небо, до кончика носа донёсся цветочный аромат.
Из пустого неба падал букет.
— ...Обманщик?
Рэйвен перехватил букет прежде, чем тот врезался ему в лицо, и огляделся. На краю крыши на корточках сидел мужчина и пристально смотрел на него.
— ...
— ...
Обычная раздражающая улыбка куда-то исчезла. Лицо было пустым.
Даже встретившись с Рэйвеном взглядом, Обманщик ещё долго смотрел только на него. Потом вдруг улыбнулся и исчез. В доказательство того, что он здесь был, из воздуха к Рэйвену плавно слетел белый листок.
[Доставка завершена.]
Рэйвен скомкал записку, бережно перехватил букет и спрыгнул вниз. На словах он говорил легко, но словно не собирался давать богу-хранителю ни единого шанса вмешаться: один за другим касаясь перил каждого этажа, он безопасно спустился на землю и пошёл не в особняк, а наружу.
Видимо, богу-хранителю показалось странным, что он двинулся без единого слова. Сверху пришло сообщение.
[Бог-хранитель Круэл спрашивает, куда ты направляешься.]
Рэйвен широко улыбнулся.
— Туда, куда стоило сходить сразу, как только я вспомнил.
[?]
— К нашей могиле.