Там, где сыплются несчётные звёзды (9)

…Сердце? В том-то и беда, что я слишком хорошо всё чувствую.

Рэйвен потерял дар речи и несколько раз провёл ладонью по лицу.

Он спрятал лицо в руках, снова и снова тяжело вздыхал, а потом наконец глухо, совсем упавшим голосом признал поражение.

— Прости.

— …

— Я больше не уйду. Буду рядом, пока кто-нибудь из нас — вы или я — не испустит последний вздох, так что… эта бомба…

— Даже если вы теперь так говорите, взрывной ошейник вы всё равно наденете.

— Ух…

А ведь он извинился…

Зелёные глаза потемнели от обиды.

— Совсем нельзя?..

— Н-н-нель…

Хван, увидев лицо Рэйвена прямо перед собой, завис.

Ещё немного — и он, чего доброго, передумал бы. Ровина поспешно оттолкнула его в сторону и, широко распахнув глаза, выпалила:

— Нельзя!

Они наконец нашли самый действенный ошейник; нельзя так легко всё отменять. А что, если поверить на слово, передумать, а отец снова решит сбежать!

— Ах…

— И-и пусть вы так смотрите…

…Нельзя же. Правда нельзя.

Зелёные глаза дрогнули так, будто вот-вот треснут. Лицо у него было такое, словно он сейчас заплачет, и Ровина попятилась.

— …Если подумать, мы уже достаточно его предупредили. Может, на этом и остановимся…

— Что за чушь собачья.

Альтаир посмотрел на Ровину как на безнадёжную, вышел вперёд… и тут же отступил назад.

Среди глав Ассоциаций он считался самым хладнокровным, но, как ни удивительно, именно этот ученик оказался слабее всех перед наставником.

Поэтому всё, на что его хватило, — вполоборота отвернуться от наставника, не глядеть ему в лицо и пробормотать бессмысленное утешение:

— …Наденем так, чтобы не было видно.

***

— Мы пришли повидаться с благодетелем… нет, с командиром…

— А толком и поздороваться не успели…

— Зато жильё хорошее…

…Ну что, осмотримся.

Пока отряд наёмников Лофти, получив отдельные комнаты, осматривал дом, Дан незаметно отлучился и оказался лицом к лицу с Обманщиком.

Полубог с белыми волосами и чёрными глазами стоял перед ним, странно улыбаясь, и протягивал бумаги.

— Держи.

— …

Дан молча посмотрел на него. Обманщик прочёл в его взгляде вопрос — видел ли он содержимое — и кивнул.

— В итоге бумаги попали к тебе в руки ровно в том же виде, верно? Если бы сначала посмотрел ты, а потом я, мне пришлось бы дважды смотреть на твою физиономию. Лишняя морока, да ещё неприятная для нас обоих, разве нет?

С этим не поспоришь.

Дан молча согласился и взял бумаги. Пачка, ничуть не отличавшаяся от той, какой он увидел её впервые, легла ему в ладонь.

Он покосился подозрительно: не вытащил ли тот содержание? Но полубог не мог не знать, что такое легко выяснить, снова коснувшись бумаг осколком души. Поэтому Дан не стал допытываться и опустил взгляд к документам.

Обманщику точно так же нечего было с ним любезно обсуждать. Он без сожалений отвернулся и тихо пробормотал:

— Скучища одна, ничего особенного.

— …

— С лотерейной удачей у меня, похоже, не сложилось. Хотя ты, может, что-нибудь и выудишь.

Полубог исчез.

Дан мельком посмотрел туда, где он только что стоял, и прямо на месте принялся перелистывать бумаги. Возвращаться в жильё — значит столкнуться с усталыми бойцами Лофти; лучше уж разобраться здесь и сейчас.

«Сейчас между нами… всё немного неловко».

Хотя проблема была, разумеется, не в них: неловко чувствовал себя только он.

Лофти нашли Рэйвена. В конце концов, нашли без его помощи. Раз так вышло, не стоило ли всё-таки помочь? Дану, который до последнего молчал, теперь оставалось только коситься на их реакцию.

«Я знаю, им всё равно…»

Но как вести себя так, будто ничего не случилось, перед людьми, которые, пусть и шумно, грубовато, всё равно до самого конца о нём не забывали и заботились? Тем более в лаборатории он ничем не помог: его таскали туда-сюда, и он был только обузой.

Ему нужно было ещё немного времени.

«…Лучше посмотрю бумаги».

Дан отложил неприятную тему в сторону и сосредоточился на стопке перед собой.

Это был дневник главы торгового дома — на вид самого обычного. Нашли его в месте под названием замок Владыки демонов, а значит, скорее всего, дневник принадлежал кому-то из демонов.

Похоже, записи делались просто для того, чтобы привести мысли в порядок: автор писал всё, что приходило в голову. В глаза бросился небрежный, размашистый почерк.

[Цель. Создать самый влиятельный торговый дом в мире людей.]

[Не дать другим торговым домам набрать силу, а новые — растоптать, пока у них не появилось ни малейшего шанса вырасти.]

[Поскольку идёт война с демонами, людям больше всего понадобятся магические камни и талисманы. Значит, сосредоточиться на них и на снабжении военными припасами…]

[Торговый дом в нынешнем состоянии уже неплох по размерам, но этого мало.]

[Мы пришли поздно, поэтому надо найти то, на чём можно устроить монополию.]

Дальше потянулась вереница пустяков.

Дан бегло просматривал и переворачивал листы с планами по расширению торгового дома и описанием хода дел, пока вдруг не наткнулся на слово, заставившее его остановиться.

[Лекарство. Ничто не будет нужнее него.]

[Удалось получить монополию на распространение целебных трав фей.]

…Похоже, с феями он тоже вполне успешно ладил.

Король фей, насколько Дан помнил, терпеть не мог людей. Неужели тысячу лет назад всё было иначе? Хотя характер у него и тогда вряд ли был сахарным… Или нет? Может, тысячу лет назад королём был другой?

В любом случае, кто бы это ни был, глава торгового дома явно был способным человеком. С этой мыслью Дан снова перевернул лист. На следующей странице в левом верхнем углу, у самого края, виднелась мелкая пометка.

[Хозяин ломается.]

…Хозяин?

Похоже, глава торгового дома не был полноправным владельцем: над ним стоял настоящий хозяин. Дан стал читать дальше, ища подробности, но объяснений не нашёл.

Зато пошёл другой текст.

[В мире людей торговые дома служат артериями снабжения. Именно они могут свободно ходить между странами и областями.]

[Мы станем единственной такой артерией, а потом исчезнем и перережем её.]

[Так желает моё Бедствие.]

Бедствие.

Ещё одно имя хозяина? Если в записях, найденных в замке Владыки демонов, написано «Бедствие», обычно на ум приходит «Владыка демонов», но…

[Искра Бедствия бешено разгорается, а человек умирает.]

Владыка демонов не может умирать. Нет, это вообще наверняка не Владыка демонов.

Выше автор строил всевозможные планы, чтобы задушить мир людей; вряд ли его вдруг волновало, что «люди умирают». Значит, «человек» здесь — его хозяин, то самое Бедствие.

К тому же огонь обычно сравнивают с местью или ненавистью. Иными словами, если толковать запись, получится примерно вот что:

[Хозяин безумно рвётся к мести, но тот, кто её вершит, сам умирает.]

Даже если он слишком далеко зашёл в толковании «искры», мягкая версия всё равно сводилась к тому же: хозяин мчался к гибели. Будь то ненависть или ярость, он в полной мере проявлял себя как Бедствие.

«Разве в замке Владыки демонов не все служили Владыке демонов?»

Кто-то жил в замке Владыки демонов, но хозяином считал не его.

Словно заглянул на изнанку сказки.

Дан с интересом перевернул следующую страницу.

[Торговый дом полезен во множестве дел.]

[Через него можно провернуть что угодно — от отмывания денег и сбора сведений до устройства убежищ. Даже если это не цель, вырастить его всё равно не помешает.]

Он закладывался на случай, если цель рухнет?

Если по пути планы изменятся, торговый дом действительно можно использовать иначе. Правда, если они уже попытаются добиться цели и провалятся, повторно пустить его в дело будет трудно.

На этой странице большая часть места пустовала — видно, мыслей было слишком много. Дан снова перевернул лист и наткнулся на неожиданную строку.

[+Цель. Создать для Бедствия путь к обычной жизни.]

[Стоит подготовить в мире людей ещё одну нору.]

…Если «путь к обычной жизни» надо проложить именно «в мире людей», разве это не значит, что речь о человеке?

«Хозяин автора записей, он же Бедствие, был человеком и всё же жил в замке Владыки демонов».

Человек, который мог жить в замке Владыки демонов и набрать достаточно силы, чтобы иметь подчинённых. Существо, рядом с которым Владыка демонов готов был мириться.

Дан сложил воедино плававшие в голове улики.

«…Значит, Избранник».

Он вспомнил Рэйвена.

Последний Избранник оставил эпитафию Последнему Владыке демонов. Значит, отношения между ними были не такими уж скверными. Он не плюнул на могилу врага, а проявил такую милость — значит, успел привязаться. А из этого следовало, что Владыка демонов тоже обращался с Избранником достаточно мягко.

Проект «путь к обычной жизни», довольно основательно продвинутый, держали в готовности, не зная, когда пустить в ход, но на последней странице его оборвали.

Вместо него в глаза впились короткие строки.

[Побочная цель отменена.]

[Хозяин не станет бежать. Пора бросать торговый дом.]

На этом записи заканчивались.

В самом конце стояли подпись и печать главы торгового дома. Дан молча смотрел на них, а потом сжал осиротевшие бумаги в кулаке.

И без того хрупкая пачка рассыпалась трухой. Увидь это учёные, интересующиеся Эпохой мифов, они бы попадали в обморок.

«…Я увидел изнанку мифа».

Существовало немало историй, где мифическое Бедствие очеловечивали. Говорили, у него был пособник.

Точного числа нигде не называли, поэтому пособника изображали то целой организацией, то одним человеком, то организацией и отдельным человеком одновременно.

Вероятно, это и были записи того пособника.

Неважно, был ли он одним из пособников или изначально пособник был один. Тут могли бы возникнуть и другие вопросы: почему тот стал Бедствием, почему, так мучаясь, всё равно выбрал дорогу, залитую кровью. Но любопытство Дана к «Рэйвену» отчасти утолилось, и он переключился на другое.

«И тогда, и теперь этот человек живёт совсем не простой и не спокойной жизнью».

А остальные вопросы…

«Наверняка у него были свои причины. Как тогда, когда он забрал душу моей сестры».

Одних записей про «ломается», «побег» и «обычную жизнь» хватало, чтобы всё понять.

У каждого человека своя история. Копаться в чужом прошлом, да ещё так мелочно, было не в его вкусе; к тому же он был главой Ассоциации носителей осколков души, а не историком и не мифологом.

Значит, на этом любопытству конец.

«А вот торговый дом…»

Разве это не пригодится и сейчас?

Дан вспомнил, что Рэйвен когда-то сказал Лив на одном из занятий.

Это было, когда он объяснял исток носителей осколков души. Обращаясь к главе Ассоциации носителей осколков души, Рэйвен сказал: число носителей осколков души постепенно уменьшается, и однажды они исчезнут совсем.

Даже сейчас по сравнению с другими Ассоциациями в Ассоциации носителей осколков души мало людей, а её влияние невелико. Если со временем их станет ещё меньше, впереди останется только упадок.

Значит, Ассоциация носителей осколков души не выживет, если будет держаться только за «носителей осколков души».

«Если она станет торговым домом под названием Ассоциация носителей осколков души…»

Тогда по крайней мере её преемственность не прервётся.

Взять хотя бы разведывательную сеть Эсперанеса. Изначально их направили в закрытое наёмническое государство как сеть связи для приёма заказов, но они стали подрабатывать сбором сведений, а потом это и стало их основной работой. До появления Ауреля они вообще держали в кулаке весь рынок разведывательных сетей, так что на них вполне можно ориентироваться.

Надо заложить основу.

«Нужно создать один торговый дом от имени Ассоциации».

Автор этих записей тоже начинал с позиции догоняющего и всё равно, кажется, смог подмять под себя весь рынок. Чем я хуже? Начать можно с побочного дела, как когда-то Эсперанес.

Для того полубога бумаги и правда были бесполезны, зато Дан мог взять из них многое.

Взгляд Дана тихо загорелся.