Моей ненавистной любви (5)

Чем дольше длилась драка двух высших сущностей, тем больше она превращалась в откровенную свалку.

Они уже чаще катались по земле, чем стояли на ногах. Рэйвен и сам не заметил, как оказался на спине: Обманщик сидел на нём верхом, прижимал к земле руку с оружием и пытался переломить меч Альтаира. Тогда Рэйвен вцепился зубами ему в предплечье — до хруста.

— Тьфу.

Он выплюнул кусок плоти и улыбнулся окровавленным ртом. В ответ колено Обманщика врезалось ему в живот. Желудок, хранивший то, чему там быть не следовало, взвыл от боли, и кровь хлынула наружу.

Несколько раз закашлявшись и сплюнув кровь, Рэйвен рывком скинул полубога через себя, куда-то за голову. Пока Обманщик перекатился по земле и поднялся на ноги, вновь поймав равновесие, Рэйвен быстро перехватил едва не сломанный меч, швырнул его вместе с ножнами подальше и глубоко вогнал в землю.

Полубог снова рванулся вперёд, но Рэйвен нащупал пальцами обломанную стрелу и всадил наконечник ему в плечо. Наконечник вошёл с глухим звуком. Древко обломилось почти у самого металла, так что Рэйвен схватился за острый край голой рукой и распорол ладонь, но не обратил на это внимания и вдавил стрелу глубже.

Обманщик отшвырнул его пинком, сунул пальцы в собственную рану, выковырнул наконечник и метнул его обратно.

Звяк!

Из рукава вылетела шпилька и отбила удар.

— …

Рэйвен провёл пальцами по шпильке, которая тревожно дрожала. Подарок Хвана уже несколько раз выдержал столкновения, превышавшие его предел, и теперь по нему тянулась трещина — того и гляди переломится.

Он бережно спрятал шпильку за пазуху и поморщился.

— …До чего же ты надоел.

— Вы правда думали, что вырвать себе смерть так просто? Это ведь «желание».

Пусть для кого-то другого смерть ничего не стоила и давалась без труда.

— А самое заветное, отец, всегда добывается тяжелее всего.

Со мной ведь было так же.

Раз я мучился, помучайтесь и вы.

Обманщик широко ухмыльнулся и бросился на Рэйвена. Тот почувствовал движение и попытался ответить, но полубог скользнул мимо, будто проходя сбоку, зацепил его рукой за шею и опрокинул. Не дав создателю вскочить, Обманщик оказался сверху, схватил его за лицо и вдавил затылком в землю.

— Вы мне ненавистны.

— …

— Правда. Очень, очень ненавистны.

Кричал Обман.

Кричал своему ненавистному создателю, который породил его ошибкой. Кричал отцу, который был с ним жесток.

— Я вас ненавижу.

А Истина действовала.

Она не мешала противнику заломить ему руку, вывернуть сустав и сменить положение. Не мешала кулаку с острым кольцом врезаться ему в лицо.

«Я люблю вас».

Истина рядится в Обман, а Обман выскакивает наружу в маске Истины.

Он сам уже не знал, что сейчас делает — играет или говорит всерьёз. Не знал, где его настоящее чувство. Обманщик смотрел снизу на мужчину, который занёс над ним кулак.

Рэйвен отвечал ему с таким лицом, что невозможно было понять, что именно он имеет в виду.

— Я тоже.

Глухой удар.

Оружие больше не шло в ход.

Они царапались, кусались и били друг друга кулаками.

Это была драка, достойная уличной шпаны, но дрались высшие сущности, и от каждого столкновения вокруг взвивался ветер. Мелкие обломки оружия уносило прочь, обнажая голую землю.

Конечно, стоило одному швырнуть другого или как следует пнуть, и они тут же докатились бы до отлетевших осколков. К счастью, оба продолжали кататься на одном месте и, обезумев, молотить друг друга кулаками.

Тем временем Врата, которые снова и снова возникали и сливались между собой, наконец накрыли собой весь Мир и остановились. Вернее, не остановились — им просто уже негде было возникать дальше.

Вместе с ними пришло в равновесие небо, до того метавшееся между днём и ночью.

Земной мир, где есть солнце, и Бездна, где сияют три луны, будто договорились между собой. И это подарило новое небо всем: и существам Бездны, и обитателям земного мира.

«Теперь днём над этим Миром будет вставать солнце, а ночью — три луны».

Обманщик, сидевший на Рэйвене, перехватил его кулак, посмотрел в небо и разжал пальцы. Рэйвен не упустил такую брешь и вновь оказался сверху, но противник больше не нападал. Нахмурившись, словно это показалось ему странным, Рэйвен поднял голову.

Он ничего не видел, зато чувствовал: хаотичные потоки вокруг успокоились.

— …Закончилось?

— Да.

Тело Рэйвена не выдержало поднятого ранга бытия, с сухим шорохом на миг рассыпалось и восстановилось. Теперь чистый, без ран, он нащупал место, где должно было быть лицо Обманщика.

Тот молча позволял ему касаться себя, а потом медленно заговорил:

— …Позвольте спросить в последний раз.

Где-то на Юге ходила легенда о воображаемом звере, которого не существует в природе. Всего лишь сказка, придуманная людьми, но самой занимательной частью была история о змее.

Кажется, когда существо достигало стадии змея-полудракона — последней ступени перед тем, как стать драконом, — всё решал первый встреченный человек. Скажет он «дракон» — и змей станет драконом. Скажет «змея» — и тот до конца жизни так и не сможет стать драконом.

Обманщику эта сказка казалась похожей на историю богов и полубогов. Кандидаты в боги копят ранг бытия, чтобы стать богами. Удастся — станут богами. Провалятся — останутся полубогами. Ненадёжная, шаткая жизнь.

«Полубогу стать богом куда труднее, чем кандидату в боги».

Если вероятность, теряющуюся где-то далеко за десятичной запятой, тоже считать возможностью, тогда это не совсем невозможно. Но всё равно похоже на попытку пролезть сквозь игольное ушко.

А главное условие восхождения в боги — ранг бытия — берёт начало не где-нибудь, а в людях. Может, люди, услышав о богах и полубогах, когда-то и сочинили такую сказку, только заменили их животными.

«Может, поэтому я снова и снова спрашиваю одно и то же…»

И потому существо, с рождения оказавшееся неудавшимся змеем-полудраконом, спросило:

— Я и правда неполноценное существо?

— …

Рука, ощупывавшая его лицо, замерла.

— Можно сказать и так, и не так.

Рэйвен опустил взгляд. Знал он или нет, что красные зрачки в чёрных белках пристально смотрят на него, но продолжал медленно:

— В мире нет совершенных существ.

Даже Смерть ошибается, даже богами движут чувства.

А слово «полноценный» включает в себя и смысл «без изъяна, правильный, верный».

…Лишённый изъяна.

— Кого в таком случае вообще можно назвать полноценным?

— …

— Но у этого слова есть и другой смысл: быть целиком таким, какова твоя подлинная природа.

— …!

Обманщик, до того слушавший неподвижно, чуть дрогнул кончиками пальцев.

Рэйвен ведь ясно сказал: и да, и нет.

Если первый смысл он отрицал, то второй…

— Ты — просто ты.

— …

— Значит…

— Я полноценен.

Полубог, рождённый ошибкой. Существо, слишком изъянное даже для полубога.

Одним спокойным ответом Рэйвен перевернул само понятие, которым судили о таком существе. Обманщик закрыл глаза рукой и рассмеялся. Из горла вырывались сдавленные звуки, больше похожие на плач.

Рэйвен, будто и сам не понимал, смеётся тот или плачет, поднял руку чуть выше и нащупал уголки его глаз. …Под пальцами крошилась только засохшая кровь.

— …Когда-то давно.

Пока он ощупывал эту кровь, в памяти вдруг всплыл один миг из прошлого.

— Я сказал, что, похоже, неправильно тебя вырастил. Прости.

— …

— Так нельзя было говорить тому, кто стоит перед тобой.

Даже если это было искренне. Даже если это было правдой. Нельзя было. Какой бы тяжкий проступок ни совершил другой, как бы бешено Рэйвен ни злился, он должен был сдержаться.

Он видел в Обманщике взрослого. Видел полубога, состоящего из ошибок, — и потому легко поддался чувствам и бросил эти слова.

А на самом деле перед ним был всего лишь ребёнок во взрослом теле.

Он позволил оболочке обмануть себя.

— Прости.

Стоило вспомнить всё, что натворил этот мерзавец, и злость всё ещё поднималась в груди, но…

Теперь Рэйвен знал, зачем Обманщик снова и снова выводил его из себя.

«Чтобы умереть для меня».

Чтобы исполнить… моё желание.

Он знал, чем Обманщик ради этого пожертвовал. И потому Рэйвен уже не мог смотреть на него по-прежнему.

Ненавидя, виня, отвергая, проклиная, он всё равно чувствовал, как в этой острой, как клинок, ненависти невольно проступает тепло.

Сколько бы ненавистного Обманщик ни натворил, Рэйвен был чертовски слаб: он не мог не чувствовать вины перед тем, кто ради него зашёл так далеко.

И потому, потому…

Вспышка.

Вера хлынула к Обманщику.

Вера человека, которого многие уже почитали как бога, резко возвысила ранг бытия одного полубога. Восполнила то, чего ему недоставало, и подняла на ступень выше.

— Что за…

Почуяв перемену, Рэйвен вздрогнул и отпрянул в сторону. Обманщик сел, приподняв только верхнюю часть тела, и ошеломлённо посмотрел на себя.

Внешне он, кажется, почти не изменился. Рост, наоборот, уменьшился примерно до двух метров. Но это было не потому, что он сам так решил: тело просто последовало среднему облику богов. И всё же теперь его тело стало свободным и изменчивым — совсем не таким, как у полубога, у которого размер истинного тела определялся рангом бытия.

А ранг бытия, струившийся по всему телу, уже нельзя было сравнить с прежним.

— …Не думал, что это и правда возможно.

— Неужели…

— Да. Я стал богом, отец.

Он так долго этого хотел, но поверить всё равно не мог.

Ранг бытия Рэйвена оказался куда выше ожидаемого, и даже раны, которые до того заживали медленно, исчезли. Обманщик растерянно осмотрел тело, очистившееся при восхождении в боги, и взглянул на Рэйвена. Белокосый мужчина, такой же, как он сам, опустил глаза и хмурился — то ли ему не нравилось происходящее, то ли он просто не знал, как реагировать.

— …Что же вы за человек такой, отец…

Он долго наблюдал за своим отцом, но всё равно не понимал.

Каким характером… нет, какой природой надо обладать, чтобы сделать такой подарок даже тому, к кому питаешь обиду?

— Впрочем, неважно.

Обманщик какое-то время пристально смотрел на него, потом поднялся. Будто позаботившись, чтобы Рэйвена не задела волна силы, он вытащил из земли отцовский меч, крепко засевший в почве, и вложил ему в руку.

От холодного прикосновения к ладони Рэйвен вздрогнул.

— Благодаря вам исполнилось моё давнее желание. Значит, мне тоже следует сделать вам подарок.

На этом с капризами было покончено. Обманщик опустился перед ним на землю и подпер подбородок рукой.

За это короткое время Рэйвен успел ощупать знакомую рукоять и ножны. Потом замялся и шевельнул губами.

— Я думал, став богом, ты начнёшь делать всё, что вздумается.

— Я сейчас и делаю всё, что вздумается.

— …

— Вы хотели, чтобы я победил в этой драке или сбежал?

— Нет, но…

Слова на миг оборвались.

В тишине, где будто остановилось время, бессмертный теребил ни в чём не повинный меч, а потом крепко сжал руку и почти шёпотом сказал:

— Спасибо.

— За что меня благодарить? Я просто поступаю как хочу.

— …

— Разве хоть что-то из моих поступков было не моим выбором?

Похоже, и правда не было.

Но… мутные красные зрачки дрогнули и сдвинулись в сторону.

Обманщик немного понаблюдал за ним, затем ощутил чужие присутствия и повернул голову.

— …Идут те, кто любит вас, отец.

Люди, которым вы без оглядки отдавали свою заботу, даже не выставляя преград.

— Эй, Хван. Это точно здесь? Ты ничего не перепутал?

— Вы сейчас сомневаетесь в моём мастерстве? Как бы я ни устал, я не ошибусь на такой мелочи. …Кстати, почему вы летите?

— Да как-то так вышло, крылья появились. Но ты и Альтаир вроде целы. Жаль.

— Перед учителем нельзя показываться в жалком виде.

— Команди-и-ир! Вы здесь?!