Потому что я знаю его настолько хорошо (7)

— Я займусь этим, — сказал Альтаир, уловив настроение учителя.

— Силами Ассоциаций сектантов можно будет зачистить без особого труда.

— Мы тоже поможем! — бойцы отряда наёмников Лофти тут же вскинули руки и вклинились в разговор.

— Энергии у нас хоть отбавляй!

— …Уже хорошо будет, если вы просто ничего не натворите.

— А? Да что мы такого…

— И совести ни на грош.

Впрочем, возможно, лучшей помощью с их стороны было бы как раз не вмешиваться…

Альтаир не стал продолжать и только отвернулся. Ни к чему было произносить эту мысль вслух и поднимать ещё больше шума. Достаточно разобраться со всем раньше, чем они успеют сунуться. Зачем усложнять?

Тем временем Дан, наблюдавший за происходящим, осторожно вывел сообщение.

[Местонахождение сектантов выясню я.]

— …Хочешь задействовать Ассоциацию?

[Да.]

Маленькие и распространённые осколки души — мышиные, птичьи и им подобные — лучше всего подходили для того, чтобы вытаскивать на свет то, что люди прячут. Если Ассоциация займётся этим всерьёз, нужные сведения могут появиться даже быстрее, чем у разведывательной сети. Альтаир, прекрасно это понимая, молча кивнул.

«А он и правда всё больше похож на главу Ассоциации».

Но…

«Вот это неожиданно».

Та, кто, как ему казалось, должна была первой вызваться, хранила молчание. Небесно-голубые глаза скользнули к Ровине. Будто у неё были какие-то свои мысли: возможность завоевать любовь отца лежала прямо перед ней, а она лишь смотрела в пол потемневшим взглядом.

Словно думала совсем о другом.

Пока остальные предлагали помощь, Рэйвен окинул их взглядом и мягко улыбнулся.

— Спасибо. Тогда сектантов в пределах Империи я поручаю вам.

— «В пределах Империи» — значит…

— Они ведь не могут быть только здесь.

Наверняка сектанты пустили корни и в других местах.

Значит, стоило предупредить и Республику. Рэйвен взял артефакт связи.

***

После революции Республика всё ещё жила в спешке.

Особенно теперь, когда быт граждан кое-как стабилизировался. Те, кто занимался государственными делами, начали понемногу вытаскивать на поверхность отложенные вопросы и обсуждать их всерьёз.

— Закон нужно пересмотреть.

Сийя, председательствовавшая на суде во время казни небеснокровных, поднялась, опершись ладонями о стол.

— Нынешний закон слишком сосредоточен на «наказании». Разве его не сделали таким строгим именно потому, что предстояло судить небеснокровных?

Ведь этот закон и создавали, держа в уме их казнь.

— Теперь, когда небеснокровные устранены, нам нужно думать о гражданах, с которыми предстоит жить в одной стране. Закон должен делать упор на «исправление». Людям надо дать возможность раскаяться.

— Прежде чем быть гражданами, они преступники.

С противоположной стороны Пол постучал пальцами по столу.

— Мягкость к преступникам не станет показательной карой. Страна только-только пришла в себя. Чтобы снова не скатиться в хаос, закон должен оставаться строгим и служить примером.

— Нет. Прежде чем быть преступниками, они граждане. И люди. Вы забыли о «правах человека», которым нас учили?

— А вы забыли, почему преступников называют преступниками? Они нарушили чужие права. Так зачем учитывать права тех, кто сам растоптал права другого человека?

Почему нужно уважать права того, кто не уважает чужих?

Пол с холодной усмешкой смотрел на Сийю. В обычное время они ладили, но сейчас в их взглядах, столкнувшихся над столом, не осталось ни капли тепла — только острые, жёсткие лезвия.

— А если среди них найдутся те, кто искренне раскается? Тот, кто осознал свою вину, скорее всего, будет стараться искупить её сильнее других. Если мы сохраним нынешний закон, то потеряем и людей, которые могли бы совершить много добрых дел, и тех, кто мог бы получить от них помощь. Даже не дать им шанса — это слишком жестоко.

— Разумеется, такие люди могут существовать. Но их будет ничтожно мало. Зато я уже вижу перед собой мерзкие лица преступников, которые станут лгать о раскаянии, лишь бы им скостили срок.

— Нельзя самовольно решать, правду говорит человек или нет, не будучи им самим.

— Именно поэтому закон и должен быть холоден. Разве не разумнее смотреть прежде всего на совершённое преступление, а не на раскаяние, чью искренность мы не можем проверить?

Пол тоже поднялся, упершись руками в стол. Он обвёл взглядом притихших собравшихся — у каждого, похоже, было о чём подумать, — затем повернулся к Даниэлю, сидевшему во главе.

— Вы правда думаете, что раскаяние, произнесённое на суде, бывает искренним? Что их сожаления обращены к жертвам?

После этого он прямо встретил острый взгляд Сийи.

— Подумайте о жертвах. Подумайте об их семьях. Вы видите только слёзы преступника, а кровавых слёз невиновных, которые смотрят на него с ненавистью, не замечаете? Неужели до сих пор непонятно, на кого должен смотреть закон: на того, кто совершил преступление, или на того, кто жил честно, никому не вредил и всё равно оказался втянут в чужую грязь?

— …

— Ради возможности, которая встречается раз в сто лет, вы предлагаете терпеть все прочие беды, терпеть и терпеть, пока мы вместе не высохнем до смерти?

— Достаточно.

Спор слишком накалился.

Даниэль вовремя оборвал его и кивнул.

— Мнения вас обоих я услышал. Теперь хотелось бы узнать, что думают остальные…

Он осёкся.

Артефакт связи в его нагрудном кармане завибрировал. Даниэль замолчал лишь на миг, затем, словно желая сменить настроение в зале, с улыбкой отодвинул стул и поднялся.

— Пожалуй, лучше дать всем время всё обдумать и упорядочить мысли. Остальные мнения выслушаем на следующем заседании. На сегодня закончим.

Люди шумной толпой покинули зал. Даниэль стоял до последнего, провожая их взглядом, и только убедившись, что в помещении никого не осталось, снова сел.

Сигнал уже пропал. Он восстановил связь.

— Мистер Рэйвен? Простите, что не ответил сразу.

— Ничего. Я знаю, что ты тоже занят. Сейчас есть время поговорить?

— Да. Что случилось?

— Я хотел предупредить тебя о сектантах. Раз уж ты правишь страной, тебе тоже стоит знать.

— Сектанты…

Он и сам помнил, что недавно видел связанные с ними бумаги.

— Вы, случайно, не о тех, кто проповедует учение о конце света? Они утверждают, что в день конца снизойдёт Владыка демонов.

— Да, о них. Только, похоже, всё не ограничивается словами. Они действительно пытаются провести призыв Владыки демонов.

— …Призыв? Каким образом?

— Убивают людей и приносят их в жертву.

Лицо Даниэля мгновенно застыло.

Даже если бы они только сеяли тревогу, их уже следовало бы остановить. Но если они ещё и убивали людей, дело становилось куда серьёзнее.

Тревога заставляет человека искать опору. В боге, в ком-то ещё — так или иначе, желание ухватиться за что-то надёжное вполне естественно.

Но если итогом становится убийство…

— Значит, их надо вырвать с корнем. Спасибо, что сообщили.

— Да. И раз уж мы заговорили, я хотел бы обсудить ещё кое-что…

— Я слушаю.

— Хм… Нет, это лучше обсудить вместе с остальными.

Все ли сейчас смогут…

Рэйвен тихо пробормотал это, велел немного подождать и замолчал. То ли он отсёк звук, то ли произошло что-то ещё, но наступила полная тишина — не доносилось даже малейшего шороха.

— Готово.

Наконец, по-видимому закончив говорить с другими, Рэйвен снова подал голос.

— Сейчас эта связь соединена с главами каждой из сторон. Глава фей, владычица морского народа, глава дворфов, глава вампиров, а также главы Республики, Империи и Аурели — прошу иметь это в виду. Ах да, главы Ассоциаций и отряд наёмников Лофти тоже слушают, не забывайте.

***

Рэйвен связался и с Хваном, главой Ассоциации чародеев, которого сейчас рядом не было. Остальные его дети слушали и обсуждали всё вместе; если бы Хван потом узнал, что только его не позвали, он мог бы почувствовать себя лишним.

Решение оказалось верным: Хван с тихой радостью поблагодарил за то, что о нём вспомнили.

Так при помощи чародейства установилась масштабная одновременная связь, и на всю эту невероятную толпу опустилось молчание.

Похоже, каждый переваривал список сил, который им только что огласили. Они почти не знали друг друга, а значит, теперь особенно тщательно подбирали слова. Рэйвен молча ждал, пока они разложат мысли по местам.

— Значит…

Первым заговорил Король фей.

— Ты сказал, есть что обсудить.

— Да.

Рэйвен сразу подхватил.

— Я понял, что упустил одну вещь.

— …

— «Сможем ли мы после всплеска Врат полностью истребить монстров?»

Основной порядок действий на время всплеска Врат, которым он уже поделился, сводился к тому, чтобы не входить внутрь и не закрывать их, а держаться в земном мире, уничтожая монстров до тех пор, пока их число не пойдёт на убыль. Если броситься закрывать Врата, которых хватит на весь мир, силы только распылятся, а мирные жители в итоге останутся беззащитны перед монстрами.

— Я знаю, что каждый сделает всё возможное. Но даже так нельзя гарантировать, что мы перебьём всех вырвавшихся монстров до единого. В общем хаосе какая-то часть непременно прорвётся, спрячется где-нибудь в земном мире и начнёт плодиться.

— …Если учесть, как быстро размножаются монстры…

— Да. После всплеска Врат народам земного мира, возможно, придётся жить рядом с монстрами.

Рэйвен несколько раз постучал по столу. Ровный звук прошёл через артефакты связи.

— Поэтому нам стоит заранее подумать о таком будущем.

Снова повисла тишина.

Сколько времени прошло, было непонятно. Наконец император Империи Киан Ардал, до сих пор хранивший молчание, подал голос.

— Разве монстры не переносятся в Бездну сами через неделю после закрытия Врат? Почему вы рассматриваете такой исход?

— Потому что после всплеска Врат именно это и произойдёт.

Ответ прозвучал почти как утверждение непреложного факта, и Киан замолчал.

Владычица морского народа спросила:

— Это пророчество?

— Нет. Обоснованный вывод.

Этого объяснения оказалось достаточно.

Те, кто занимал положение глав, поняли сразу и тихо выдохнули. Рэйвен мягко улыбнулся и вбил последний гвоздь в уже найденный ими ответ.

— Это станет ещё одним Великим переломом.

Когда закончилась Эпоха мифов, мир изменился: больше не существовало Избранника и Владыки демонов, а иные расы пришли жить в земной мир.

— Когда нынешний всплеск Врат закончится, придёт мир, где монстров либо не останется вовсе, либо придётся жить вместе с ними. И готовиться мы должны ко второму.

***

Почему-то, слушая этот разговор, Король фей вспомнил покойного брата-близнеца.

Да, в незапамятном прошлом у него был близнец.

Существо, которое под влиянием силы Владыки демонов превратилось в мерзкого демона. Раздражающее существо, которое, едва став демоном, будто только этого и ждало: ушло от него, жило как вздумается и как вздумается умерло.

«А ведь это была связь, по которой и жалеть-то нечего».

Но теперь, стоило подумать о чудовищах, которые спокойно живут и плодятся, внутри всё скручивало. И демоны, и чудовища одинаково родились от Владыки демонов. И те и другие — одинаковые ошибки. Однако время прошло, демоны вымерли, а мы теперь обсуждаем будущее, в котором будем жить рядом с чудовищами.

В нём дрогнули чувства. Нет — убеждения? Или, быть может, сама его суть.

Ведь он, тот, кто видит поток Мира, всегда отвергал все ошибки.

— Ты спрашивал, сможем ли мы полностью истребить монстров.

— …

— Будь моя воля, я бы стёр этих грязных мерзких тварей без остатка…

Но он понимал: шансы на успех ничтожно малы. Король фей прожил слишком долго и был главой целого народа; он уже давно пережил горячую молодость, чтобы, поддавшись чувствам, ошибиться с приоритетами.

Тот, на ком лежит ответственность, умеет сохранять рассудок, даже если внутри всё ходит ходуном.

— Полностью уничтожить их, как ты и сказал, будет трудно. К тому же…

Поэтому он говорил.

Не от себя — спрятав личные чувства в самый дальний угол, как глава своего народа.

— …как ни противно это признавать, магические камни, которые добывают из них, — превосходный ресурс.

Он говорил о будущем, где им придётся делить эту землю с монстрами.

Король фей молча сжал кулак.