Мечта рушится (1)

— Я забрал это совершенно законно, как плату за поединок. Ему самому теперь стыдно, так что вряд ли он станет где-нибудь болтать и создавать нам неприятности.

Голову на людях он тоже, пожалуй, уже не поднимет, так что приставка «покойный» к его имени в каком-то смысле была даже не совсем ошибкой.

К тому же, не вмешайся Альтаир, всё и вправду могло кончиться именно так. Он вспомнил Хвана, который ненавязчиво подзуживал, мол, место на кладбище уже присмотрел, Ровину, молча разминавшую руки, и Обманщика, который улыбался с таким видом, что понять его мысли было невозможно. Вспомнил — и уверенно вскинул голову.

Если учесть, что все успокоились только после того, как этого типа кастрировали, Альтаир, можно сказать, предотвратил куда более крупную беду.

— Я навёл справки: репутация у него и без того была скверная. Даже если всё всплывёт, серьёзных проблем быть не должно.

— А… ну да…

Рэйвен растерянно смотрел на своего первого ученика, который держался так, будто за ним не числилось ровным счётом ничего сомнительного, и отвечал запинаясь.

— Раз проблем не будет…

— Да. Остальные тоже вернулись целыми и невредимыми, так что можете больше не тревожиться.

— Хорошо. Молодец…

— Тогда увидимся завтра.

Похоже, главным делом Альтаира был доклад о возвращении: он поклонился. Но, хотя всё в нём говорило, что сейчас он сразу уйдёт, взгляд его скользнул к шахматной доске на столе, и Альтаир заговорил о другом.

— В наших покоях есть ещё одна игровая доска. Одних шахмат вам, кажется, будет мало. Разрешите принести?

— Какая?

— Чеэс.

А.

Знакомое название.

Рэйвен знал его и раньше, но теперь, когда к нему вернулась память о прошлой жизни, не узнать это слово было просто невозможно. Он замер на миг, заново ощутив вес этого имени, а потом кивнул.

— Да. Принеси, пожалуйста.

Альтаир вскоре вернулся с игровым полем.

Поблагодарив, Рэйвен принял его, закрыл дверь, обернулся — и оказался лицом к лицу со своим богом-хранителем.

— Я уже и забыл, что он существует.

— […Это ведь ты его придумал?]

— Да. Хотя я и не думал, что он сохранится до сих пор и будет передаваться дальше.

Точнее, его придумал он сам в прошлой жизни.

Слепил наспех, когда понадобилось что-то, чем можно было бы отогнать лишние мысли.

В эпоху бесконечных войн чеэс, кажется, в основном использовали, чтобы объяснять положение на фронте. Умудрились же найти применение. Может, за это даже стоило быть благодарным: иначе он не встретился бы с этой игрой снова. Рэйвен разложил доску, высыпал фигурки россыпью и неловко улыбнулся.

— Знал бы, назвал бы хоть с каплей старания.

— [Раз уж ты отталкивался от шахмат, такое название вполне объяснимо.]

Циферблат на фигурке заскрежетал под пальцами Круэла. Покрутив его, Круэл поставил фигурку на место.

— [Сначала, кажется, бросают кости?]

— Да. Бросишь, старший брат?

— Нет, отец.

…В разговор вклинился до раздражения знакомый голос.

Рэйвен резко повернул голову. На подоконнике сидел беловолосый мужчина. Встретившись с ним взглядом, он мягко улыбнулся и шагнул в комнату.

— Не сыграете ли лучше со мной, а не с этим духом-хранителем?

— …Мне сказали, что все вернулись.

— Отвязаться от простого человека для меня пустяк.

Голос был лёгким, как обычно, но настроение вокруг него стояло странно спокойное.

Рэйвен молча смотрел на Обманщика. Чёрные глаза, будто вобравшие в себя все тени и всю тьму, не отступали и смотрели прямо на него.

— Ты хочешь сыграть со мной в чеэс?

— Да.

— …Хорошо.

Рэйвен понимал: Обманщик пришёл не потому, что ему вдруг захотелось просто поиграть. Это была просьба о разговоре.

Поэтому Рэйвен кивнул. Места хватало, но Круэл, похоже, не хотел сидеть рядом с Обманщиком и отошёл в сторону.

Так два существа оказались друг напротив друга, разделённые столом. Бессмертный перекатывал в ладони две двадцатигранные кости и спросил:

— Правила знаешь?

— Не знать их было бы невозможно.

Белый полубог накрыл стаканчиком кости в руке бессмертного. Он наклонился вперёд и даже не потрудился отстраниться, глядя Рэйвену в глаза, а уголки его губ медленно поднялись.

— Это ведь след, оставленный никем иным, как отцом.

— …Тогда начнём сразу.

Чернота расплылась, как тушь в воде, заливая даже белки глаз. За побледневшими радужками на миг проступил красный отблеск. Рэйвен сделал вид, что не заметил этого, и одним движением опустил на стол и кости, и стаканчик.

— Предупреждаю сразу: способности использовать нельзя.

— Разумеется.

Рэйвен первым встряхнул стаканчик. Потом придвинул его к Обманщику и кивком велел трясти.

Обманщик послушно выполнил и поднял стаканчик.

— Двадцать один.

Теперь нужно было по очереди сдвинуть поле, устроенное как скользящая головоломка, в общей сложности двадцать один раз. Суть заключалась в том, чтобы поставить рельеф и припасы, выгравированные на плитках — горы, равнины, озёра, склад снабжения и прочее, — в выгодное для своего лагеря положение. Возвращать плитку, которую противник сдвинул на предыдущем ходу, сразу назад было запрещено.

— Кто начинает?

— Начните вы, отец.

Рэйвен не стал отказываться и положил руку на поле.

Они долго по очереди двигали участки местности. Затем Обманщик снова сдвинул плитку и начал:

— Скажу, раз уж к слову…

Склад снабжения переместился ближе к лагерю Обманщика.

— Вы, отец, ужасно мягкосердечны.

— Ты чего вдруг цепляешься?

Рэйвен вдвинул между ними озеро.

— Я не цепляюсь, я говорю правду. Разве не доказательство то, что мой ранг бытия так вырос?

— …И что с того?

И что ты хочешь этим сказать?

Странное спокойствие в воздухе казалось дурным знаком. Рэйвен, не подавая виду, насторожился до предела и следил за каждым движением Обманщика.

Обманщик сдвинул последнюю плитку, завершая свой ход, и принялся вертеть в пальцах фигурку.

— Взять хотя бы то, что вы тревожитесь о жизни того наглого мусора…

Казалось, он собирался выставить на циферблате 9999, но вдруг замер.

А потом фигурка глухо упала на край стола.

…Вместе с ней упал и холодный голос.

— Тошнит уже.

Острый зелёный взгляд тут же впился ему в лицо.

Но полубог, чей исток — Обман, продолжил неторопливо, словно ничего не произошло. И слова, прозвучавшие дальше, были уже совсем о другом.

— Глядя на вас, отец, я подумал и о том, что такое бог.

— …

— Похоже, бог всё-таки должен уметь исполнять желания.

А для него это было абсолютно невозможно.

Желание должно быть тем, чего кто-то искренне и отчаянно хочет. А он был существом, исполняющим желания наоборот.

Поэтому ошибка, чей исток — Обман, сказала:

— Отец.

Показывая чёрные белки и красные зрачки, будто выкашливая то, что уже невозможно удержать внутри.

— Вы знали, что всё это время этот дух-хранитель снова и снова погибал от моей руки?

— …Что?..

***

Конечная цель Обманщика — стать полноценным полубогом.

Бог должен уметь исполнять желания. Даже полубоги это умели.

Обычно главный источник веры в бога — убеждение, что он способен исполнить твоё желание. И то, что он действительно его исполняет.

Если тебя не почитали веками как священное существо, само собой внушающее благоговение, то, чтобы заслужить веру, приходится сначала исполнить чужое желание. Тем более когда этот кто-то не из тех, кто легко поверит именно тебе.

«А наибольший шанс сделать меня совершенным существом — это отец».

Рэйвен.

Ребёнок, который держал Обманщика рядом с собой; товарищ, который мог по капле давать ему веру и тем самым повышать его ранг бытия, но до самой смерти не признал бы его настоящим полубогом.

Значит, надо исполнить самое заветное его желание — тогда, быть может, он признает. Нужно было добиться веры именно такого существа.

К счастью, Обманщик знал Рэйвена. Знал ■■ и, как ошибка, был способен к пророчеству.

В этом смысле желание Рэйвена было…

…Иногда, чтобы воплотить мечту, приходится разбить мечту.

***

Ради цели, к которой он стремился как полубог, мечтавший стать совершенным существом, Обманщик протянул руку к шее Круэла.

— В пространстве мёртвых. Вот так. Хватал за горло.

— Ты…

Рэйвен ещё не успел ничего сказать, когда Обманщик встретился взглядом с душой, неспособной развеяться. Не отрываясь от непроницаемых зелёных глаз, он сжал пальцы.

Хруст!

По пространству прокатился омерзительный звук.

Ужас на лице Рэйвена проявлялся словно замедленно. Обманщик неторопливо перенёс руку к голове Круэла. Его большая ладонь угрожающе двинулась к лицу бога-хранителя, который даже защитить себя не мог.

— Я убивал его бессчётное число раз.

— …Хватит…

— Иногда разбивал ему голову…

— Хватит!!

Сперва Рэйвен хотел спросить, зачем Обманщик вдруг говорит такое. Он был в ярости, но ещё пытался удержать рассудок и задать вопрос.

Но прежде он увидел, как умирает Круэл.

— Ах ты сукин сын!!!

Рэйвен выхватил кинжал и бросился на Обманщика.

Одним стремительным движением он ударил его коленом в грудь, повалил, оседлал сверху и занёс оружие. Рассудок, помнивший, что проблема Врат ещё не решена, остановил руку, и лезвие вонзилось в стол совсем рядом с головой Обманщика.

— Как ты мог…

Внутри взметнулось пламя, похожее на кровь.

Нет, кровь тоже поднялась на самом деле. Она хлынула из горла, потекла сквозь стиснутые зубы, капая вниз, а Рэйвен кипел от ярости.

«Как ты мог», значит. Обманщик уловил в самой сердцевине этой ярости предательство и тихо улыбнулся.

«А говорил, не станешь верить настолько, чтобы было больно».

Проверить это оказалось довольно приятно.

Его время от времени накрывали такие кривые, изломанные чувства, и сейчас одно из них было удовлетворено. Обманщик довольно моргнул красными глазами.

За этим последовала бесстыдная фраза:

— Пока вы живы, отец, он всё равно восстанавливается как новенький.

— …!

Разумеется, эти слова плеснули масла в огонь Рэйвеновой ярости.

Кинжал снова поднялся. Лезвие метило туда, где не убьёт, но причинит боль. Обманщик перехватил руку, рывком перевернулся и заломил Рэйвену запястье. Пальцы рефлекторно разжались, кинжал упал, и полубог, не упуская мгновения, потянулся за ним.

— [Хватит.]

У горла Обманщика остановился меч бога-хранителя.

Красный свет в чёрных белках медленно скользнул к хозяину меча.

— До сих пор ты стоял смирно, а это, значит, уже считается угрозой подопечному духа-хранителя.

— […]

— Или ты что-то знаешь… уф!

Рэйвен воспользовался тем, что хватка ослабла, вырвался и ударил Обманщика ногой в живот.

Убедившись, что бог-хранитель цел, он, кажется, немного пришёл в себя; глаза, в которых вернулся рассудок, впились в белую ошибку.

— Не надо было оставлять тебя рядом.

— …Но это ведь был ваш выбор, отец.

— Уходи.

Он больше не хотел слышать ни единого слова. Нет, он вообще не хотел видеть Обманщика.

Рэйвен кое-как стёр тыльной стороной ладони кровь, капавшую с подбородка, и зарычал:

— Если ты не собираешься прямо сейчас меня убить, убирайся к чёрту!

Потому что если ты останешься у меня перед глазами, я и правда тебя убью.

Вечная жизнь Рэйвена закончится, если он убьёт Обманщика. А ему ещё надо было жить. Проблема Врат не была решена.

Понял Обманщик сказанное или нет — он только пожал плечами.

— Вы уверены? Вам и правда можно вот так отпустить меня на свободу?

— Ты же ранен.

Рэйвен указал пальцем на щёку Обманщика.

Тот машинально провёл по ней рукой и посмотрел на кровь, оставшуюся на кончиках пальцев. Скорее всего, кинжал задел его, когда Рэйвен вонзил лезвие рядом с его головой.

…Уголки губ сами собой поползли вверх. Рэйвен с отвращением смотрел на беззвучно смеющегося Обманщика и скрипнул зубами.

— Теперь всё не так, как тогда, когда у меня не было способа даже оцарапать тебя.

Тогда он не мог оставить на Обманщике ни единой царапины и мог только привязать его к себе, сделав себя приманкой. Но теперь всё иначе.

— Думаешь, я не смогу отрубить тебе руку или ногу?

— Похвально, что вы так уверены в себе, но вы и правда считаете, что сможете?

Одно дело — получить возможность достать до него, и совсем другое — сразиться. Тем более если цель не убить.

Против Обманщика, который будет биться всерьёз, Рэйвен не смог бы победить без серьёзного ущерба для себя.

Но Рэйвен, не дрогнув, вытащил другой кинжал и направил его на Обманщика.

— Не смогу — значит, вместе покончим со всем.

— …Увидеть, как отец отказывается от Врат, тоже, наверное, было бы забавно…

Обманщик отодвинул пальцем лезвие меча Круэла и легко переместился к окну, ступив на подоконник.

— Но у меня тоже есть цель, которую я хочу осуществить.

— …

— Вы ведь не забыли про право на желание, которое всё ещё у вас? Когда захотите им воспользоваться, позовите меня по имени, отец.