Потому он и должен умереть (1)

Важный разговор подошёл к концу, и Даниэль вышел из особняка Рэйвена... вернее, из особняка главы Ассоциации, где сейчас остановился Рэйвен. У ворот он увидел человека, которого никак не ожидал встретить, и замер.

— Вы...

Мужчина стоял чуть в стороне и молча смотрел на него — будто заранее знал, что Даниэль выйдет именно отсюда, и ждал.

Золотые глаза сверкали в темноте, как у хищника, высматривающего добычу. Убедившись, что поблизости никого нет, Даниэль тихо произнёс его имя:

— Господин Эдардо.

— Значит, ты всё-таки был здесь. Я пришёл попросить тебя об услуге.

— ...Как вы вообще узнали?

Пусть он и глава разведывательной сети, но Даниэль прибыл совсем недавно. А Эдардо уже точно выяснил, где его искать.

Тот лишь пожал плечами, словно речь шла о пустяке.

— В артефакте связи фоновые звуки Рэйвена и твои накладывались друг на друга. Вы наверняка находились в одном месте.

— ...Не припомню там никаких фоновых звуков.

Все ведь сидели тихо.

— Дыхание, ветер, шорох одежды, шелест бумаги... Если это не фоновые звуки, то что тогда?

— ...

Все пробуждённые такие?

По таким мелочам понять, что два человека находятся рядом... Даниэль беззвучно открыл рот, закрыл его, потом отказался пытаться это осмыслить и перешёл к делу. С Эдардо, как и с Рэйвеном, проще было смириться: «ну он такой человек».

— О чём вы хотели попросить?

— Я бы хотел получить один «препарат искусственного пробуждения» и один «обратный препарат».

— ...

Взгляд Даниэля похолодел.

— Вы понимаете, как это прозвучало для меня?

— В какой-то мере.

— Ха...

Дать их было несложно. Не похоже, чтобы мужчина перед ним собирался вытворить глупость. Но Даниэль знал, насколько опасны эти препараты, и потому не мог просто так передать их в чужие руки.

Тем более Эдардо просил не один из двух препаратов, а оба. Значит, как минимум допускал их применение.

— Я хочу знать... для чего они вам.

— Дело сугубо личное. Боюсь, сказать не могу.

— В таком случае и я, боюсь, не смогу вам их дать.

— Понимаю. Но они мне действительно необходимы.

Эдардо тяжело вздохнул.

Будь у него такая возможность, он бы отнял препараты силой. Но с Даниэлем нужно было сохранить хорошие отношения. Рэйвен так тщательно собирал вокруг себя людей — и Эдардо не мог позволить, чтобы именно он внёс между ними разлад.

«Если украду сейчас, всё равно будет ясно, что это сделал я...»

К тому же, если бы столь опасные препараты пропали, Даниэль наверняка бросил бы все силы на поиски вора. До наступления «того дня» он попытался бы найти виновного любой ценой и вырвать проблему с корнем. А если бы следов не осталось, вполне мог бы сообщить даже Рэйвену.

Когда дело разрастётся до таких масштабов, проиграет Эдардо. Поэтому он, редкий для себя случай, не стал ни убеждать, ни угрожать — только попросил.

— Никак нельзя?

— ...

Эдардо сказал такое, чего от него меньше всего ждали.

Даниэль полагал, что тот выложит хотя бы какую-нибудь карту, но раз Эдардо дошёл до прямой просьбы, значит, причина у него и правда была такая, о которой нельзя говорить. Несколько мгновений Даниэль смотрел на него широко раскрытыми глазами, а потом быстро прикинул варианты.

— Позвольте спросить только одно.

Эдардо взглянул на него прямо, всем видом показывая, что слушает.

— Ваши действия навредят всплеску Врат или тому, что случится после?

— Нет. Напротив, думаю, они помогут.

— ...Тогда почему вы не сказали об этом сразу?

С этого стоило начать — Даниэль хотя бы рассмотрел бы просьбу в более благожелательном ключе.

Он уставился на Эдардо с откровенным недоумением. Тот медленно покачал головой.

— Потому что и без этого я могу направить события в полезное русло. А «препарат» в конечном счёте нужен мне из личного желания. Было бы бесстыдством прикрываться общей пользой.

— ...Вы чересчур совестливы.

— Думаешь?

Золотоглазый мужчина тихо усмехнулся.

— Видимо, потому что я грешник.

И без того есть о чём раскаиваться.

С этими словами он машинально коснулся тыльной стороны левой руки. Даниэль некоторое время молча наблюдал за его улыбкой — непроницаемой, непонятной, — а затем сказал:

— По одному каждого хватит?

— ...!

— Вы сказали, что это скорее поможет... Я дам их вам. Но взамен вы заключите договор, что действительно не причините вреда.

Всего по одному.

Эдардо просил не большой запас, а лишь по одной дозе каждого препарата. Даже если он применит их, на обстановку это вряд ли повлияет слишком сильно.

Услышав согласие, Эдардо чуть шире раскрыл глаза, а потом медленно улыбнулся. Голос его заметно смягчился.

— Договорились. Спасибо.

***

Тем временем Рэйвен, проводив Даниэля, отослал учеников, на лицах которых застыло какое-то неопределённое выражение, и остался в комнате один.

Экарта Лофти, пытавшегося что-то сказать, Хван зажал за рот, а Альтаир утащил волоком. Возни вышло достаточно, но Рэйвен не вмешался: у него были другие дела.

— Травы я оставил на столе в комнате учителя.

Хван улыбнулся и отступил. После него наступила тишина.

Рэйвен поднялся наверх под это тянущееся молчание, первым делом убрал травы, затем лёг на кровать и уставился в потолок.

А потом вдруг взял кинжал.

И вонзил его себе в горло.

Хлюп!

Кровь не успела испачкать простыни: будто время откатилось назад, кинжал вытолкнуло из раны, а сама рана исчезла без следа. Рэйвен сел, подобрал чистый клинок и спрятал за пазуху — и в тот же миг в окно ворвалась целая стая воронов.

— Похоже, ты меня звал. Что случилось?

— ...Просто вдруг стало любопытно.

Там, где сгрудились вороны, проявился мужчина с до боли знакомой силой.

Бессмертный с мрачноватым взглядом посмотрел то на ворона, сидевшего у него на плече, то в окно, и крепко сжал кулак.

Губы беззвучно шевельнулись. Голос дался ему с трудом.

— Если после смерти моя душа достанется тебе...

— ...

— Что ты с ней сделаешь?

Смерть некоторое время молча смотрел на Рэйвена, впервые заговорившего о будущем — о посмертии.

— Кто знает.

— ...Разве ты заключил договор не потому, что чего-то хотел?

— Скорее это просто сошлись две вещи: я не могу по личной прихоти трогать души, и у меня возникло собственническое чувство к особому существу, воплотившему меня в этом Мире.

— ...

— К тому же ты и сам знаешь, что натворил твой ученик.

Что натворил незрелый чародей, пожертвовав даже собственной душой.

Кулак Рэйвена сжался ещё сильнее. Смерть мельком посмотрел на побелевшую тыльную сторону его руки и продолжил:

— После такого спрашивать у меня, что будет потом, довольно бессовестно, не находишь?

— ...

— И вообще не понимаю, зачем ты это спрашиваешь.

Если бы твой ученик не устроил ту выходку, ты попросил бы у меня милости?

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что с твоей кармой тебя ждёт покой.

— Значит, всё-таки так...

Выходит, спокойное посмертие от меня далеко.

Да, часть души Дана прицепилась к моей, но карма всё равно принадлежит только мне. И соответствующей платы не избежать. Рэйвен лишь тихо улыбнулся.

— Понял. Спасибо, что сказал.

— ...Раз уж ты задаёшь такие вопросы, конец и правда близко.

Для меня это, впрочем, к лучшему.

Смерть тихо пробормотал это и исчез. Рэйвен долго смотрел на место, где тот стоял, а потом наконец произнёс:

— Что мне делать, брат?

Конец только теперь наконец приблизился.

— Я захотел жить.

Смешок, в котором не было ни крупицы веселья, тихим хихиканьем разошёлся по комнате.

«Раньше у меня не было привязанности к земному миру».

Нет, скорее он хотел умереть. Жил лишь потому, что не мог умереть. Единственным, кто помнил его и дарил ему любовь, был мертвец, поэтому Рэйвен не цеплялся за земной мир и бежал вперёд, глядя только на конец, у которого не было срока.

Так было.

Но теперь...

— Вот какой побочный эффект у возможности остаться в людской памяти.

Многие пришли к нему, потому что тревожились.

Тревожились, утешали, поддерживали, говорили, что помогут.

Любовь живых, не мертвецов, оказалась до невозможности сладкой. Рэйвен захотел жить. И в тот же миг понял, что наконец выполнено условие, при котором он может загадать желание Обманщику. Он снова улыбнулся.

— Захотеть жить — и потому быть обязанным умереть.

Смешно, но так и есть.

По-настоящему умереть он мог крайне редко.

— Такое состояние по заказу не вызовешь. Нельзя упускать такой шанс...

На это тихое, насмешливое бормотание откликнулся бог-хранитель:

— Малыш, если ты того пожелаешь, я отдам последнюю горсть своей души, чтобы исполнить твою волю.

— ...

— Захотел жить — живи. Способ я найду. Тебе нужно только сказать.

Как всегда, слова старшего брата были сладкими. Но Рэйвен горько улыбнулся.

— Брат, ты говоришь ужасно печальные вещи так, будто это пустяк.

— ...

— Для меня это самые жестокие и печальные слова на свете.

Бог-хранитель замолчал. Рэйвен позвал его.

Тот послушно явился на зов, и Рэйвен крепко обнял его, уткнувшись лицом в грудь. Старший брат на миг замер от редкой ласки младшего, а потом молча стал гладить его по спине.

— Тебе больше не нужно ничем жертвовать.

Высохшие за долгие годы чувства не могли победить разум. Отделив личные чувства от рассудка, Рэйвен выбрал трезвое решение и крепко вцепился в край одежды брата.

— Просто принимай то, что я тебе даю.

У каждого свои весы, и каждый по-своему оценивает тяжесть чаш. Но на весах Рэйвена чаша брата была тяжелее. Это значило, что брат дал ему больше, чем получил от него.

А значит, теперь настал черёд Рэйвена отдавать.

«Самое ценное, что я могу дать брату...»

Слава.

И божественный ранг.

Общий план уже сложился. Брат, наверное, тоже о нём догадывался.

Но теперь Рэйвен решил сказать прямо.

— Если ты правда хочешь что-то для меня сделать, выполни одну просьбу.

«Просьбу», зная, что тот не сможет отказать.

— В «тот день» я, скорее всего, столкнусь с Обманщиком. Когда это случится, разверни барьер и не дай никому вмешаться.

— ...Главное — монстры, верно?

Круэл понял, на что нацелился младший брат. Он перестал гладить его по спине, легко поднял ребёнка и посмотрел ему в глаза.

— Если увести бой достаточно далеко, чтобы его отголоски не задели городские ворота, я смогу держать барьер не больше часа. Тебя это устроит?

— Даже сейчас, когда мой ранг бытия вырос благодаря полученной от меня вере, это предел?

— Да. Я исхожу из того радиуса, который тебе нужен.

— Тогда всё в порядке.

Я постараюсь закончить раньше.

— Не думай обо мне. Брат, стань героем.

Раз уж он был возрождением героя Эпохи мифов, то должен был стать самым сияющим среди всех нынешних героев.

Рэйвен просил оставить его и защитить людей в столице. Даже если ему самому, возможно, придётся сразиться с полубогом. Круэл смотрел на него сверху вниз.

Зелёные глаза, так похожие на его собственные, сияли ослепительно. В них читалось почти детское желание: чтобы брат совершил подвиг, недосягаемый ни для кого, защитил городские ворота и жителей столицы от чудовищного полубога и монстров. Круэл горько улыбнулся.

— Хорошо. Если ты этого хочешь.

Как и всегда, Круэл и в этот раз выбрал следовать решению Рэйвена.

***

Раздалась вибрация.

Рэйвен, уже почти закончивший разговор и собиравшийся отпустить бога-хранителя, опустил взгляд. Вибрировал один из артефактов связи, которыми он обменялся с важными для него людьми.

Отправитель...

«Киан Ардал?»

Зачем юному императору звонить ему?

Вместо того чтобы отослать брата, Рэйвен прислонился к нему. Осторожный император не стал бы связываться без причины, значит, ответить лучше сразу. А если отпустить бога-хранителя сейчас, придётся тратить время на кровь, которая хлынет обратно.

Прочный и надёжный, Круэл без лишних вопросов тут же устроил его поудобнее. Рэйвен доверил ему своё тело и принял связь.

— Что случилось?

— В плане возникла небольшая проблема, поэтому я и связался с вами.

Голос звучал несколько неловко.

— Вы не могли бы убедить герцогиню Лайнер?