Самый священный день (9)
Вождя из виду ещё не потеряли. Даниэль пустил в ход осколок души почти в тот же миг, как тот сорвался с места.
Сейчас его орёл рассекал небо, преследуя Вождя.
То, что птицу заранее подняли на такую высоту, где её никто не заметил бы, в итоге вывело её из-под действия ритуального круга. Поэтому Даниэль и успел среагировать так быстро.
Но… он нахмурился.
«Будто мозг выжигают».
Из-за метели стоило на миг ослабить внимание — и цель исчезла бы. И всё же следить за Вождём было далеко не единственным, о чём сейчас приходилось думать.
Нужно было не терять сосредоточенности на осколке души и одновременно разбираться с тем, что происходило здесь.
«Люди, которых я на всякий случай держал поблизости, тоже раздавлены этим странным давлением… Значит, силы, способные сейчас двигаться…»
Даниэль стиснул зубы и связался со штабом.
— Маршал сбежал.
— …Вот как.
— Ещё не конец. У штаба и каждого укрытия должны оставаться охранные отряды. Соберите всех и гонитесь за беглецами.
Иными словами, он приказал выскрести все оставшиеся силы и бросить их в погоню за Вождём.
Все укрытия Революционной армии останутся пустыми и беззащитными, но возражений не последовало. Теперь уже всё шло ва-банк. После такого вернуться в подполье и снова затаиться было невозможно.
«Я думал снять и людей, которые следят за исследовательницей… но если уйдёт даже охрана штаба, а их тоже не будет, станет совсем опасно».
Не обращая внимания на голову, будто раскалённую изнутри, Даниэль начал диктовать то, что видел глазами осколка души.
— Маршал ушёл с площади. Сейчас он в четырёх километрах к северо-западу. Только что вырвался за городские ворота, скачет верхом и быстро удаляется, так что лучше поспешить.
— Понял.
С тем, что требовалось решить немедленно, Даниэль разобрался. Оставался только этот проклятый ритуальный круг.
Он как раз размышлял, как выбраться из-под его действия и что делать с дворцами, когда давление вдруг разом исчезло.
Воздух внезапно стал лёгким. Даниэль, пошатываясь, поднялся на ноги; на лице у него застыло растерянное непонимание.
— …Что это было?
***
Тем временем Экарт Лофти доставил художника в безопасное место.
— Э-э… мне правда можно здесь оставаться?
— А вы хотите вернуться и послушно умереть?
— Нет, конечно, но…
— Дядя, вам не суждено умереть там. Так что сидите здесь и не высовывайтесь.
Пока за вами не явится настоящий жнец Смерти.
Эту часть Экарт оставил при себе. Он развернулся и вышел из здания. Стоило командиру отряда выполнить первую задачу, как на него уставились все бойцы.
Милан, на спине у которого почему-то висел совсем скверно выглядевший Дан, спросил:
— Вернёмся?
Тон был такой, будто его нисколько не задело услышанное собственными ушами: «Рэйвен» — бог Республики.
«Впрочем, я такой же».
Даже когда отряд наёмников Лофти уходил, прихватив лишний груз в виде художника, голос Рэйвена они расслышали отчётливо. Это был голос, вонзившийся не в уши, а прямо в душу, — пропустить его было невозможно.
Представление вышло довольно ошеломляющим: он сам назвал себя Посланником бога, которого они столь истово почитали.
Однако реакция у них оказалась на удивление спокойной.
«Ну, наш командир и не такое может».
«Для командира это вполне похоже».
«Так вот оно что».
Бывшие бешеные псы, нынешние бойцы отряда наёмников Лофти, своими глазами видели и нестарение Рэйвена, и его бессмертие. Поэтому вместо того, чтобы теперь поражаться, они вспомнили день, когда он спас их на арене.
— Ч-ч-что… Кто ты такой?! Зачем ты это делаешь?! Кто тебя прислал?!
— Зачем?
Он безоружным ворвался прямо в середину арены и дрался так: отбирал оружие у врагов и тут же обращал его против них.
— Просто вы мне противны.
Он двигался так, словно собственная жизнь ему была не дорога: без приличного оружия, без защиты, зато дерзко, широко, почти ослепительно. И при этом его не теснили. Напротив, он с такой подавляющей силой сметал всех, кто бросался к нему, будто это не стоило никаких усилий.
Люди, вышедшие из камер, которые открыли его ученики, не могли оторвать глаз от боя. Всё происходило под крышей, но почему-то слепило глаза.
А потом он и вправду вывел их с проклятой арены и привёл туда, где о них могли позаботиться. И когда они увидели, как этот мужчина, знакомый с ними всего-то полдня, продумывает одно за другим ради безопасности детей, то не выдержали и спросили.
Зачем он им помог? Чего хочет взамен? Спросили, ощетинившись подозрением, именно так.
— Знаете, я не могу стать взрослым.
— …?
— Всё, что мне остаётся, — выращивать других взрослых и радоваться за них, будто это я сам.
— …
— Так что выживайте и становитесь достойными взрослыми. Вот награда, которую я заберу.
Мне этого достаточно.
Ослепительный мужчина сказал это и улыбнулся — мягко, ласково, с одной только теплотой, будто их убийственная настороженность его вовсе не касалась.
«…Поэтому мне плевать, Посланник ли он бога Республики, бог ли Небесной крови или кто угодно ещё».
Если наш юный бог что-то выбрал, значит, у него на то есть причины.
Бойцовые псы с арены, бешеные подворотные псы, бойцы Лофти принимали Рэйвена целиком. Даже если когда-то он встал на сторону Небесной крови.
Таков был вывод тех, кто благодаря этому богу благополучно стал взрослым.
«Как мы можем отвергнуть того, кто подарил нам жизнь?»
А командир отряда Экарт Лофти вспоминал другого Рэйвена — того, что бросился в самую гущу этих бешеных псов, чтобы спасти его.
Доброе существо, для которого он должен был быть всего лишь одним из мимолётных знакомых, но которое всё равно пришло и отвело от него опасность.
Кроме того, Экарт видел, как тот жнец Смерти забирал душу. А недавно Рэйвен ещё и предсказал чужую смерть. Экарт до сих пор помнил чувство, появившееся тогда в его глазах.
«Вина. Такая, будто он сейчас рухнет».
Он легко поддавался вине и легко обвинял себя.
Тот, чья природа близка ко злу, такого показать не мог.
Значит…
— Конечно, вернёмся.
Если он сделал что-то, что выглядело «злом», значит, и у этого была причина.
Экарт знал: тело этого юного бога казалось безупречным, зато душа у него была тонкая и хрупкая.
Поэтому надо вернуться и смотреть.
Если его дух окажется на грани, они смогут хоть немного подставить плечо. Для таких дел лучше всего подходят Лофти, которые всегда живут весело.
— Хотя, судя по обстановке, торопиться нам незачем.
Поддерживать чужую душу можно только после того, как враги перед глазами убраны.
А в бою… в этой области уже имелись люди куда талантливее их.
— Похоже, основные силы там — искусственно пробуждённые. Так что идём осторожно: не хватало ещё попасться и стать заложниками.
— А если попадёмся, нас бросить?
— Ещё бы. Чего спрашивать?
— По обстановке. Если поймём, что станем слишком большой обузой, честно покончим с собой сами.
Никто не возразил; все оказались редкостно единодушны. Как только решение было принято, Лофти сразу двинулись к площади.
Прошло какое-то время, и, когда цель уже была довольно близко…
— Ух…?!
— Эй, ты чего на ровном месте мордой вниз? Ты что, настолько болван… А-а-а!
— Да что это такое?!
Они обнаружили странное явление.
Стоило пересечь невидимую границу в сторону площади, как тело придавливало чудовищным давлением. Бойцы Лофти несколько раз заходили внутрь, выползали обратно на четвереньках и в конце концов ухмыльнулись.
— Кто хочет поспорить, кто дольше продержится внутри?
— Отдам всё своё имущество тому, кто тут не рухнет!
— Да ты же гол как сокол!
Они могли позволить себе такую беспечность, потому что Рэйвену физическая опасность едва ли грозила.
К тому же, судя по всему, в плане того самого главы Революционной армии их вообще не учитывали, и лезть дальше было как-то неловко. Значит, можно немного поторчать здесь и потом войти — беды не случится.
Экарт принял Дана, уложил его на землю и сел в стороне. Дан посидел немного, вялый и бледный, потом посмотрел куда-то, словно что-то заметил, и нетвёрдой походкой двинулся туда.
— Дан?
— …
Не ответив, он прошёл между бойцами и указал пальцем. Под одним деревом лежала куча камней, сложенная так небрежно, будто дети играли.
— Камни? И что с ними?
«Да что же вы тупите».
Учась у Хвана, Дан начал разбираться в чародействе. Пусть сам он не мог отследить и найти главный опорный узел круга, но пройти мимо узла, который попался ему на глаза, он уже не мог.
Эта каменная куча и была опорным узлом ритуального круга, давившего сейчас на площадь.
— Там что-то есть?
— Э-э, а можно так разбирать?
— Стойте, там правда что-то есть!
— Где?
Бойцы Лофти тут же сбились в кучу и принялись разгребать камни. Небрежно сложенная груда исчезла в одно мгновение, и под ней показался магический камень. В придачу обнаружился камень, испачканный несколькими каплями крови.
— О, это…
— …Для начала отойдём. Просто неприятно.
Увидев кровь и магический камень, Экарт помрачнел и оттеснил товарищей назад. Но бойцы, разглядывая странные находки из каменной кучи, один за другим округлили глаза и заговорили.
— Это… вроде опорного узла какого-то чародейства? Похоже ведь?
— Но мы ведь сейчас его сломали…?
— Не может же он быть революционный?!
— Был бы революционный, Дан стал бы на него показывать?
— А вдруг он хотел, чтобы мы его охраняли!
— …И правда?!
Охранять, как же.
Дан покачал головой. По лицу, на котором откровенно читалось: «Ну и идиоты», бойцы поняли, что ошибки не совершили, и дружно выдохнули с облегчением.
— То есть его и надо было развалить? Да?
— Он так говорит.
— Слава богу.
— Но, Дан?.. Ты опять куда?
Искать дворцы Небесной крови.
Не обращая внимания на увязавшихся следом бормочущих мужчин среднего возраста, Дан ускорил шаг. Женщина, которая, по всей видимости, запустила этот ритуальный круг, говорила, что активировала такие же и в каждом дворце; Дан собирался заодно найти и разрушить их.
— Судя по его виду, таких штук тут ещё несколько?
— Он хочет найти и развалить? И всё, что нужно?
— Похоже на то.
— Тогда… поменяем предмет пари? Кто найдёт и сломает больше таких каменных куч?
— Идёт, я ставлю всё своё имущество…
— Голытьба, заткнись!
— Чего, гад?!
Шумели они изрядно, но Дан не стал их отгонять.
В удаче и чутье Лофти было что-то почти таинственное: порой они неожиданно давали хороший результат. Значит, и сейчас могли пригодиться.
— Я нищий, и что, ты мне хоть монету дал?!
— Я первый!
— Это пари выиграю я! Готовьте кошельки потолще!
«…Помогут… наверное?..»
***
По непонятной причине остановившееся время снова пошло. Получив возможность двигаться, Даниэль первым делом арестовал канцлера Тьерри, которая помогла «небеснокровным» сбежать.
Тем временем бойцы Революционной армии, заранее тихо проникшие во дворцы Небесной крови, принадлежавшие тем, кто поленился явиться сюда, тоже один за другим начали действовать и арестовывать свои цели. Как и у Даниэля, эффект ритуального круга у них внезапно исчез.
Среди небеснокровных были и те, кто попытался бежать тайными ходами, но из-за подготовленной Даниэлем карты тайных ходов это ни к чему не привело. Одно дело — пользоваться ими по памяти, и совсем другое — преследовать по карте, выбирая самый удобный путь. Небеснокровных быстро догоняли и арестовывали; некоторые и вовсе сами выходили прямо в руки бойцов Революционной армии, дежуривших у выхода.
Теперь оставались только Вождь и несколько небеснокровных, сбежавших вместе с ним.
«И здесь тоже время ограничено».
С арестом Вождя нельзя было затягивать.
Искусственно пробуждённые, с которых сняли ошейники, до сих пор не рубили небеснокровным головы и держались спокойно только потому, что уважали благодетеля, освободившего их от этих ошейников.
Тот, кто поверг Небесную кровь, пообещал принести им голову Небесной крови — и они ему верили.
«Надо поймать его до того, как у них лопнет терпение и они сами бросятся рубить эту голову…»
И надо же было ему укрыться в другой стране.
Причём даже не в полностью чужой, а в вассальном государстве Республики. Была бы это совсем чужая страна, можно было бы хотя бы крикнуть им, чтобы не вмешивались во внутренние дела Республики.
Но если начать давить на разные силы внутри Республики, Революционная армия станет тем же самым, что Небесная кровь. Для Революционной армии, обязанной уважать их, ситуация была такой: нельзя просто отбросить порядок действий и ворваться силой.
«Людей я уже отправил, так что прямо сейчас больше ничего не сделать…»
Теперь нужно сосредоточиться на том, что перед глазами.
— Вы, кажется, думаете о чём-то постороннем, когда перед вами человек.
— …
— Если так, зачем вы пришли?
Сидевшая в камере женщина спросила это спокойным голосом.