Потому что я знаю его настолько хорошо (2)

Ставе вернулся, изо всех сил загнав чувства внутрь, и лишь потом, когда полубог наконец соизволил появиться, сорвался на него за самоуправство.

Злило ещё и то, что Обманщик остался в зале приёмов, спокойно уладил все свои дела и только после этого неторопливо вернулся.

— Так вот почему ты не дал мне прямого ответа.

Когда прежде Обманщик сказал, что собирается раскрыть Рэйвену истинную цель Ставе, тот спросил, правда ли он намерен это сделать. Попросил объяснить, что у него на уме, но Обманщик только загадочно улыбнулся и ушёл от ответа.

— Ты вообще на чьей стороне?

Ставе сдерживался до последнего — всё-таки перед ним был не кто-нибудь, — но чувства всё равно просачивались наружу одно за другим.

— Ты точно мой связанный договором?

— Точно.

— …Ты ведь сам говорил, что тоже добиваешься переворота в Эсперанесе. Тогда зачем мешаешь?

— Успокойся.

Обманщик улыбался, будто всё происходящее его забавляло.

— Я ведь ещё и подскажу, как остановить отца.

— …

— Правда, этот способ сработает только тогда, когда отец сам двинется на Эсперанес.

Но это всё равно лучше, чем ничего, верно?

— Эффект будет надёжный. За это я ручаюсь.

Полубог, знавший Рэйвена слишком хорошо, прошептал это с откровенно злой улыбкой.

***

Рэйвен задумался.

«Как именно Обманщик помогает Ставе?»

Его не интересовали ни цели этой твари, ни причины. Важно было другое — способ.

«Желание отпадает сразу».

При природе Обманщика, который исполнял желания наоборот независимо от собственной воли, это было невозможно.

«Тогда остаётся договор. Или он просто помогает из личного интереса…»

Если этот личный интерес входил в область Обмана, Обманщик, конечно, мог воспользоваться силой даже по такой ничтожной причине, но…

Если учесть, что бог-хранитель Эсперанеса позволяет Обманщику разгуливать по своим владениям как дома, ответ оставался только один.

Рэйвен тихо усмехнулся.

— Значит, договор.

А кто-то ведь смотрел на смертных, особенно на людей, как на насекомых.

Как бы то ни было, теперь всё встало на место. Ставе был эсперанессцем, а значит, «бог-хранитель Эсперанеса» не мог безнаказанно тронуть Обманщика, связанного с ним договором.

«Тогда придётся идти самому и останавливать его лично».

На ту сторону рассчитывать не приходилось. Значит, действовать нужно было самому.

Только прежде следовало поговорить кое с кем ещё. Всю ночь Рэйвен молча приводил мысли в порядок, а едва рассвело — отправился в императорский дворец. Его лицо и слава были достаточно известны, чтобы без особых трудностей добиться личной встречи с императором.

К тому же Ровина как раз заявила, что у неё тоже есть дела во дворце, и увязалась следом, так что все формальности сократились до минимума.

— Насчёт цели Ставе.

— …

Даже после такого внезапного захода Киан Ардал понял, о чём Рэйвен собирается говорить, и его зрачки дрогнули.

— Ты знал?

— …Да.

— И закрывал на это глаза.

— Верно.

Открыто Киан его не поддерживал, но на этом всё. Молчанием он фактически одобрял чужую цель.

— Почему ты решил так поступить?

Не мятеж. Не завоевание. Именно свержение. По сути — намерение пустить страну под откос.

Позже, если Империя введёт войска, это уже обернётся завоеванием, но только при условии, что Империя действительно займётся последствиями. Цель самого Ставе заключалась не в этом.

— Эсперанес будет трудно удержать под управлением.

Особенно во время всплеска Врат.

Киан Ардал смотрел на него так, словно не совсем понимал, чего тот добивается, а затем осторожно заговорил:

— Господин Рэйвен… вы думаете, он сможет добиться успеха?

— Нельзя сказать, что это невозможно.

С одним Ставе уже пришлось бы быть настороже, а рядом с ним ещё и Обманщик…

«В худшем случае Ставе придётся убить. Но станет ли тогда Обманщик спокойно смотреть со стороны?»

Нет, ещё раньше возникал другой вопрос: Ставе наверняка успел протянуть руки не в одно место и не в два. Что делать с хаосом, который начнётся после его смерти?

Положение оказалось на редкость запутанным. Рэйвен молча подавил вздох.

Лицо у него потемнело. Император, моргнувший от куда более решительного ответа, чем ожидал, сменил вопрос.

— Тогда вы считаете, что я не смогу как следует управлять Эсперанесом?

— Дело не столько в управлении, сколько во времени.

Сколько уйдёт на то, чтобы присоединить Эсперанес к имперской территории и стабилизировать положение?

С Республикой это не сравнить. Эсперанес — совершенно другая страна. Культура, внешность людей, взгляды… отличаться будет всё, и времени понадобится куда больше.

А до всплеска Врат и так осталось меньше, чем хотелось бы. Если сунуться туда сейчас, а потом всё рухнет прежде, чем положение удастся толком привести в порядок, это станет настоящей бедой.

Лучше уж, чтобы Королевство продержалось до конца всплеска Врат.

«Хотя меня тревожит, что тамошний королевский дом может оказаться хуже полного безвластия».

И всё же разве не эффективнее было бы позволить подданным королевства Эсперанес самим сплотиться и разобраться со своими бедами, чем отправлять туда чужаков, чтобы они разбирались во внутренних делах, добивались стабильности, налаживали отношения с местными и готовили страну к всплеску Врат? Второе хотя бы было им привычно.

— …Но судить со стороны и вмешиваться, ничего не увидев своими глазами, тоже нельзя.

— Вы хотите сказать…

— Я должен сам всё проверить.

Решение следовало принимать уже после этого. Рэйвен не стал продолжать и выпрямился.

Император замялся. Похоже, его тревожило, что там Рэйвен может столкнуться с полубогом, и наконец он осторожно произнёс:

— Господин Рэйвен… вы национальное достояние.

— Поэтому я и сообщил, куда направляюсь.

Ах да, это, кажется, касалось поездок внутри страны. За границу ведь действовал запрет вывоза?

Но он уже не раз уходил без предупреждения, и особых проблем из-за этого вроде не возникало.

Прежде обе стороны спокойно делали вид, что ничего не замечают, а теперь император вдруг вспомнил об этом. Рэйвен прочёл его тревогу и беспокойство, коротко усмехнулся и махнул рукой.

— Не думай об Обманщике. Я прослежу, чтобы тебя не задело.

Тень полубога, похоже, легла на него гуще, чем казалось.

***

Рэйвен ушёл, а на его место тихонько вошла Ровина и оказалась лицом к лицу с императором.

Сцена вышла до странности знакомой. Киан Ардал некоторое время только моргал, а бесцеремонная глава Ассоциации бойцов без малейшего смущения нарушила молчание:

— Я хочу услышать, как продвигается ремонт крепостных стен, о котором просила раньше.

— А… столичные стены уже отремонтированы.

Он продавил это, едва вернув себе хоть часть власти.

Но остальные места…

— А что с остальными?

— …Владения дворян — их безусловная собственность. «Император» может только рекомендовать. Если давить сильнее, это уже будет злоупотребление властью.

Вышло бы так, будто он указывает людям, чинить ли им собственный забор.

Особые обстоятельства всплеска Врат, конечно, существовали, но большинство считало это сомнительной гипотезой, и использовать её как основание для принуждения было невозможно.

А даже если очень хотелось сказать всем, что это вовсе не пустая гипотеза, с людьми никогда не угадаешь, куда их понесёт.

«Одно неверное движение — и ещё до всплеска Врат начнётся куда больший хаос».

Выкладывать всю информацию разом было слишком рискованно.

Лучше двигаться постепенно: шаг за шагом, давая людям подготовиться, незаметно вырабатывая у них что-то вроде иммунитета, и только потом объявлять самое важное.

— То есть есть твари, которые это игнорируют?

…В голосе Ровины прорезалось лезвие. Вежливость тоже испарилась.

Казалось, ещё немного — и она потребует список этих людей. Киан Ардал, глядя на её раздражённое лицо, неловко улыбнулся.

— Дай-ка мне список этих…

— Кстати.

Киан поспешно перебил её, пока воображаемая беда не стала реальностью, и сменил тему.

— Вы знаете, что в последнее время сектанты набрали силу?

— Сектанты?..

К счастью, внимание Ровины переместилось туда.

— Да. Стража порядка старается, но их оказалось больше, чем ожидалось, и они на редкость живучие. Полностью вычистить их трудно. Всех найденных немедленно берут в работу, но сил всё равно не хватает.

— Хм…

Что-то о сектантах Ровина, кажется, слышала. Они творили такое, от чего лицо само кривилось; тогда она решила, что с подобной мерзостью лучше вообще не связываться, и забыла.

Но раз уж о них заговорил сам император…

— Ты явно не затем сказал, чтобы я была осторожнее… Хочешь, чтобы я тоже приложила руку?

— Если вы поможете, я буду благодарен. Перенапрягаться не нужно. Достаточно разбираться с ними, когда есть время и когда они попадаются на глаза.

Это не было ни приказом, ни принуждением.

Киан Ардал дал понять, что, если она занята, можно и отказаться, но тут же протянул заранее собранные сведения о сектантах.

На словах он оставлял ей свободу, а на деле будто только и ждал, когда Ровина согласится действовать.

***

Вернувшись, Рэйвен сразу отправился к Эдардо, чтобы найти путь в Эсперанес. В прошлый раз сведения о маршруте дал Ставе, но теперь от него ничего ждать не приходилось, и выбора не оставалось.

— Ты пришёл.

Надёжный глава Аурели, несмотря на занятость, лично встретил почётного гостя так, словно иначе и быть не могло. Нет, скорее он будто заранее знал, что Рэйвен явится, и ждал его.

— Узнаешь для меня дорогу, по которой можно без проблем попасть в Эсперанес?

Эдардо некоторое время молча смотрел на Рэйвена, попросившего путь в закрытое маленькое королевство, а затем сказал:

— Раз ты просишь об этом, значит, уже узнал цель Ставе.

— …

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Тебе тревожно. И пока ты не убедишься во всём лично, правильного решения не примешь.

…Значит, он с самого начала ждал именно этого разговора. Более того, похоже, давно знал, чего добивается Ставе.

Рэйвен сомкнул губы. Не показывая ни согласия, ни несогласия, он молча слушал голос Эдардо.

Он молчал потому, что верил: этот человек пустых слов не говорит. Эдардо охотно принял это молчание как шанс убедить.

— Ты можешь оставить этот вопрос мне?

— …

— Я сделаю так, что не придётся бросать туда силы Империи.

За потери из-за распыления людей можно будет не беспокоиться.

— И когда наступит «тот день», я не позволю Эсперанесу стать брешью.

— …Можно услышать, что именно ты задумал?

Рэйвен был готов хотя бы выслушать.

Эдардо медленно наклонился вперёд. Золотые глаза, похожие на глаза хищника, сверкнули яростно, словно уже видели невидимую добычу.

То ли из-за того, кого он вспомнил, то ли ещё почему, в краю зрения будто мелькнул фиолетовый отблеск.

— Чтобы человек, обладающий властью в Эсперанесе, сам защитил свою страну.

— …Это было бы лучше всего.

Нет, «лучше всего» — не совсем то слово.

Эдардо сказал не «король», а «человек, обладающий властью». А сейчас сильнее всего на Эсперанес влиял, без сомнения, тот, кто даже заключил договор с полубогом…

— …У тебя со Ставе глубокая связь.

Неважно, дружеская она или нет. Она точно достаточно глубокая, чтобы вы как следует понимали друг друга.

Рэйвен поднялся. Как всегда, золотоглазый мужчина напротив держался без тени сомнения, будто не допускал самой мысли о провале. Рэйвен встретился с ним взглядом и мягко улыбнулся.

— Хорошо. Поручаю это тебе.

Риск, если Эдардо потерпит неудачу, был неописуемо велик. Но Рэйвен понимал и другое: предложенный им способ действительно был самым близким к идеальному.

За идеал приходится платить риском. Обычно, поставив на чаши весов «идеал» и «реальность», он выбрал бы второе, но, не зная как следует отношений Эдардо и Ставе, не мог самоуверенно рассуждать о вероятностях. К тому же Эдардо знал Ставе лучше него.

«Эдардо не из тех, кто в таких делах бросается пустыми словами».

То, что казалось «идеалом», вполне могло оказаться «реальностью», до которой нужно лишь как следует дотянуться.

Рэйвен не знал Ставе, зато знал Эдардо. Поэтому он решил доверить важную брешь в самом центре континента этому солнцу, стоявшему перед ним.

.

.

.

Позже, вернувшись в особняк Ровины, Рэйвен столкнулся с неожиданным «подарком».

— …Ну конечно.

Этот змей не мог спокойно сложить руки.

Когда на кону его цель, он точно не стал бы сидеть без дела. Рэйвен и сам думал, что Ставе наверняка сделает какой-нибудь ход, чтобы помешать ему отправиться в Эсперанес.

Но кто бы мог подумать, что «ход» окажется таким.

— Командир!

— Давно не виделись!

«Подарки», присланные Ставе, радостно приветствовали его.

Заметив аккуратно завязанный бант под подбородком, заросшим торчащей щетиной, Рэйвен молча прижал ладонь ко лбу.

— Ладно, всё прекрасно… но что это за бант?

— Сюрприз!

Экарт Лофти, с самым огромным бантом на голове, раскинул руки и подпрыгнул.

Раньше он вроде бы держался более-менее в своём уме, но, видно, слишком долго водился с безумцами и сам заразился. Рэйвен посмотрел на него усталым взглядом, затем чуть опустил глаза и прочёл надпись на большом банте.

[Возвращаю то, что принадлежит вам.]

…Нашёл что возвращать.

Небось обнаружил где-нибудь этих бродяг, решил, что с их именем может найтись, где их использовать, временно приютил, устал и теперь сбагривает ему.

«Так вот почему он тогда вспомнил Лофти».

Они не просто недавно пересекались. Оказывается, они были вместе до самого последнего времени.

Это явно был подарок, призванный связать ему ноги. С этими ребятами на хвосте в Эсперанес не отправишься. Даже если попытаться устроить их отдельно, от них быстро пойдёт кругом голова, и ничего толком не сделаешь.

А уж добровольно отлипать от него после долгой разлуки они точно не станут…

«Мирный и при этом безотказный способ».

И формально даже не оскорбительный.

Мозги у него работали убийственно. Рэйвен глубоко вздохнул.