Что такое семья (1)

Сама мысль о том, чтобы «надеть» на себя бомбу, уже была проблемой. Альтаир понял: словами вроде «её не будет видно» Рэйвена не успокоить. В конце концов он так и не смог отвернуться от учителя и отступил.

Стоило им увидеть его лицо — и вся решимость рассыпалась. Так что исход был, можно сказать, предрешён.

— В следующий раз я правда её надену.

— Раз вы всё равно собираетесь уйти, так ступайте, растоптав наши трупы.

— Я, в общем-то, уже достаточно пожил. Если отец уйдёт, можно и умереть.

Лицо Рэйвена стало жалким до невозможности.

«Неужели я настолько провинился?..»

[……бог-хранитель Круэл говорит, что малыш ни в чём не виноват.]

Ответ что-то запоздал.

«Если даже у старшего брата розовые очки дрогнули, значит, я и правда сильно напортачил».

[……бог-хранитель Круэл решительно возражает!]

Вот видишь, опять замешкался.

Похоже, виноват всё-таки он. С ним и раньше такое бывало: порой он не мог нащупать общепринятую мерку здравого смысла, и из-за этого случались неприятности. Наверное, сейчас вышло то же самое. Рэйвен отвёл взгляд от сыпавшихся одно за другим сообщений старшего брата и посмотрел на учеников.

— Простите. Больше так не буду…

— …Только не надо так расстраиваться.

— Если подумать, это, кажется, мы виноваты.

Недовольный голос Хвана слился с голосом Альтаира. Следом Ровина раздражённо взлохматила себе волосы и пробурчала:

— Чёрт, почему теперь кажется, что виноваты мы?!

— Нет, я ещё раз подумал. Мы и правда виноваты.

— ?

Что он сейчас…

Он серьёзно? Четвёртый ученик уставился на первого так, словно тот сморозил полнейшую чушь. Альтаир с тем же ледяным лицом произнёс:

— Это наша вина: мы не сумели как следует привязать к себе сердце учителя. И после этого ещё посмели угрожать ему таким образом. За такое и умереть не жалко.

— …Похоже, из-за чувства вины вы окончательно помешались на учителе.

Хотя, наверное, иначе такое и не искупить.

Совсем в подпевалу превратились. Хван, на чьей совести числилось сравнительно меньше грехов, ехидно поддел его. Альтаир отвечать не стал.

***

Лаборатория взорвалась.

И это был не тот мелкий взрыв для расширения пространства в комнате с Вратами, какие случались до сих пор. На этот раз лабораторию разнесло целиком. Любому было ясно: происшествие не случайное, его устроили намеренно.

Одного этого хватило бы, чтобы расколоть голову, а тут ещё исчезла заведующая лабораторией.

«Погибла во взрыве?»

Взорвалось ведь не один раз, а дважды. Ничего удивительного.

Проблема заключалась в другом. Искусственно пробуждённые были напрямую связаны с авторитетом Небесной крови. Нет, теперь уже — с самой её жизнью. Заведующая лабораторией создала их не в одиночку; значит, при необходимости можно было собрать оставшихся исследователей и возобновить производство без неё. Но выпуск «совершенных» искусственно пробуждённых, главной цели проекта, наверняка откладывался.

Да что там — даже наладить обычное воспроизводство без сбоев потребовало бы немало времени.

Разумеется, Вождь пришёл в ярость.

— Немедленно… восстановить лабораторию.

— На строительство уйдёт время…

— Тогда возьмите любое готовое здание и переделайте!

И все уцелевшие материалы собрать, восстановить! Выживших исследователей тоже доставить сюда!

Обычно Вождь скучал от всего на свете и ко всему относился лениво, но сейчас позволить себе медлительность он не мог.

«Ошейники искусственно пробуждённых сорвались».

Появилась необходимость как можно скорее произвести новых искусственно пробуждённых. Вождь, державший в руках право расторжения, понял это сразу: ошейники, которые были у него в кулаке, исчезли. Ему нужны новые псы — с крепко застёгнутыми ошейниками, — чтобы рвать тех, что сорвались с цепи.

Пока об этом никто не знал. Но если хоть один с дурными намерениями поднимет руку на Небесную кровь и поймёт, что произошло…

«Падение Небесной крови перестанет быть пустой мечтой Революционной армии».

А может, они уже знают.

Сообщали ведь, что во время взрыва в лаборатории как раз бесчинствовали нарушители. Скорее всего, Революционная армия. Быть может, заведующая лабораторией не погибла, а была похищена. Услышав этот запоздалый доклад, Вождь велел казнить стражников за то, что не донесли сразу, и теперь скрежетнул зубами.

Затем он вспомнил о родиче, которого подозревали в «заражении».

— …Что в это время делал Дигни Рот?

— Предположительно находился во дворце.

— Предположительно?

— Он крайне ненавидит всех, кто не принадлежит к его людям… поэтому стражникам приходится оставаться снаружи…

— …

— Н-но слуги подтвердили, что в тот момент обслуживали Дигни Рот.

А если слуги с ним заодно? Разве они не такие же ничтожества, которых легко заразить идеями Революционной армии?

«Вызвать и допросить?»

…Нет. Это всего лишь неприятное ощущение. Даже до «косвенных улик» такая подозрительность не дотягивала. Допрос, из которого можно выкрутиться десятком способов, ничего не даст.

А если он и правда заражён, это только заставит его насторожиться.

«Проще было бы просто убить…»

Но Небесная кровь без заражения неприкосновенна.

Нельзя без причины убить полноценного представителя Небесной крови. Нужны неопровержимые доказательства заражения.

Поэтому Вождь тяжело вздохнул и приказал:

— …Подсадите к нему людей и следите тайно. Какой бы строгой ни была охрана, это всё-таки дворец всего лишь одного из Небесной крови. Для искусственно… пробуждённого это не должно быть невозможно.

— Понял.

— Прежде всего как можно скорее возобновите производство искусственно пробуждённых.

Чтобы не вызвать подозрений, приходилось, как обычно, пользоваться искусственно пробуждёнными… но тревога всё равно не отпускала.

Итак, сейчас его должны были занимать…

«Ритуал Священного дня, дело об оскорблении Небесной крови, взрыв лаборатории».

И, вдобавок ко всему, местонахождение заведующей лабораторией.

Думать было утомительно, но головная боль всё множилась. Вождь потёр виски и раздражённо бросил:

— Всё прочее неважно, но заведующую лабораторией найдите. Хотя бы труп. Если по останкам можно будет доказать, что это она, годится даже обрывок тела.

— …Понял.

Трудно было представить, что тело человека, которого, по всей видимости, накрыло взрывом, осталось целым… Но ничтожество, у которого не было иного выбора, могло лишь склонить голову.

***

Тем временем Даниэль, почувствовав, что надзор стал жёстче, тихо воспользовался одноразовым артефактом связи и попытался соединиться с Эдардо.

«Я этого ожидал. Но всё же — всё вышло именно так, да?»

Искусственно пробуждённые связаны с властью Небесной крови. А лабораторию, где их производили, взорвали.

Силой, способной поднять шум против Небесной крови, изначально была только Революционная армия. Значит, и сейчас в первую очередь подумали о ней. Естественно, взгляд должен был обратиться к фигуре Дигни Рот, которого подозревали в «заражении».

«Им неприятно. Им мешает само моё существование».

Но для убийства не хватает доказательств.

В такие моменты Даниэль радовался, что принадлежит к Небесной крови. Разве не смешно? Право Небесной крови, которое они сами так свято почитают, душит их за горло, а они ничего не могут сделать и только смотрят.

«Если сидеть тихо, моя безопасность будет обеспечена…»

Но он не мог себе этого позволить.

До Священного дня оставалось мало времени. Дел ещё было полно. Какой же он глава Революционной армии, если станет вот так тратить драгоценные часы?

К счастью, сейчас у него было множество способных помощников.

Как и ожидалось, Эдардо, едва получив сигнал, явился, мгновенно оценил обстановку и снаружи устроил переполох, прикинувшись неблагонадёжным элементом, который метит в Небесную кровь. Тем самым он выманил наружу и наблюдателя, находившегося внутри.

— Что там, неверный? Ну конечно. Сколько можно, они ведь лезут не первый день, до тошноты надоели. Я посплю, а вы пока сами разберитесь.

Воспользовавшись короткой передышкой, Даниэль вошёл в спальню, запихнул под одеяло слугу примерно своего телосложения, надел маску и вышел наружу. Никто не посмеет приблизиться к постели, где спит Небесная кровь, и откинуть одеяло. Если его отсутствие не затянется, волноваться особо не о чем.

«Проблема будет, когда придёт время возвращаться…»

Но способ найдётся, если поискать.

Даниэль сразу отправился к учёным. Точнее, по дороге незаметно встретился с детьми, немного поговорил с ними, а затем взял с собой Распи.

«В прошлый раз была Сийя».

Время от времени он приводил к учёным кого-нибудь из детей, в ком видел задатки. Сегодня настала очередь Распи.

Неподалёку от Республики, чуть за её пределами, находился тайник, куда приглашали учёных. Распи растерянно огляделся.

— Это…

— Место для встреч с учёными, можно сказать. С трудом их сюда заманили.

Все они занимались правом.

Если дети чистым взглядом рассуждали о равенстве, то теперь эти мысли следовало обработать и придать им форму закона. Кому попало такое не поручишь; разумеется, пришлось приглашать учёных-правоведов и просить их совета.

К счастью, большинство откликнулось благосклонно и приняло приглашение.

— Вы хотите создать равный закон…! И даже стремитесь к безупречному…!

— Безупречность — это мечта. Я хочу хотя бы крепкий и равный закон, который не будет гнуться под деньгами, властью и сословиями.

Это тоже было мечтой.

Но учёные не смеялись. Если удастся воплотить такое в жизнь, у каждого, кто приложит руку, появится собственный подвиг.

К тому же, как и положено учёным, рассуждающим об идеалах, они уже наполовину подпали под влияние идей Революционной армии, которые проповедовал Даниэль.

Их сотрудничество складывалось гладко.

— У равенства есть несколько видов.

Прошло немного времени. Прибывшие учёные привычно расселись по местам, и один из них начал.

Вообще-то они должны были сразу получить от Даниэля листы с уже собранными критериями, затем проверить их, отсеять лишнее и обработать до формы закона. Но сделать так сейчас не вышло: они заметили тихий жест Даниэля и мальчика с ещё совсем юным лицом рядом с ним.

«Снова привёл».

«И опять другого ребёнка».

«Один из кандидатов в преемники?..»

Как бы то ни было, ясно одно: мальчика привели для обучения.

Даниэль усадил Распи рядом с собой и молча стал слушать учёных. Всё, о чём они говорили, обе стороны и так знали, но перед обсуждением закона это больше походило на короткий урок, призванный помочь Распи разобраться.

Урок для одного-единственного слушателя.

— Формальное равенство и фактическое равенство, абсолютное равенство и относительное равенство.

Что считать истинным равенством? Что такое справедливость?

Если высокий и низкий человек стоят рядом и смотрят представление, будет ли несправедливо дать подставку только низкому? Правильно ли назначать одинаковую кару тому, кто убил, желая отомстить за погибшую семью, и тому, кто убил просто ради удовольствия? Нужно ли различать убийство одним точным ударом, когда жертва даже не успела почувствовать боль, и смерть после множества ударов, от которых человек мучился до конца?

— После Эпохи мифов, в древности, когда всё откатилось к первобытному состоянию и повсюду шли войны, времени на тонкую систему законов не было. Тогда в основу положили абсолютное равенство и взяли за правило: око за око, зуб за зуб.

— Разумеется, этот способ выглядел равным только снаружи. На деле же он часто таким не был.

Если человек выбил другому глаз, но сам уже был одноглазым, справедливо ли лишить его единственного оставшегося глаза? Тот, кто потерял один глаз, всё ещё видит мир; а одноглазый после наказания уже никогда ничего не увидит. К тому же одно дело — ошибка, другое — умысел. Разве правильно наказывать и то и другое одинаково?

И сверх всего существовали сословия и положение. Одинаковое наказание оставалось одинаковым только для людей одного статуса; стоило статусу различаться, как менялся и вес кары. Такой закон быстро становился бесполезным.

— Господин Даниэль, вы стремитесь к идеалу.

— Поэтому ваш закон должен быть ещё осторожнее.

— Вероятно, вам придётся продумать и вопрос с судьями. Все возможные случаи заранее не перечислить, обязательно останутся неясные места, а значит, их отдадут на усмотрение судьи.

— Закон задаёт меру, но не даёт готового приговора на каждый вид преступления.

Если смотреть только на «результат», добиться «равенства» было бы сравнительно легко. Но Даниэль думал ещё и о «процессе», и о самом «начале». Это был трудный путь: на нём легко потерять стержень и начать метаться под чужим давлением.

…Короткий урок для Распи закончился. Взгляды учёных изменились.

— Особенно осторожным нужно быть со смертной казнью.

— …

— Насколько мы понимаем, сегодня вы хотите определить критерии смертной казни.

Какие критерии он принёс на этот раз?

Среди правил, собранных с максимально чистой и равной точки зрения, уже встречались по-настоящему свежие идеи. Поэтому учёные, что для них было редкостью, тихо уставились на Даниэля блестящими глазами, без слов требуя документы.

— …Ха-ха.

Даниэль охотно протянул подготовленные листы.

— Рассчитываю на вас.