Когда целью жизни становится другой (4)

Он рефлекторно повысил голос, тут же спохватился, прочистил горло и продолжил:

— Ведь убивать людей в здравом уме — дело не простое, правда? Да и наёмникам, и тем людям жилось до крайности несладко. Терпи они дальше — и в самом деле слетели бы с катушек. Вот они и выбрали свихнуться сами, пока их не сломало.

— …Есть разница?

— В первом случае выбора нет, а во втором можно самому задать направление. Поэтому…

Экарт раскинул руки, прокрутился на месте, повернулся к Рэйвену и широко ухмыльнулся.

— Они решили свихнуться весело.

— …

— Если всё равно сходить с ума, лучше уж весело, разве нет? Жизнь-то одна. Надо жить с удовольствием.

Рэйвен смотрел на него как зачарованный.

Губы дрогнули, но голос так и не прозвучал; он снова сомкнул их. Так прошло несколько секунд, прежде чем из горла наконец вырвались сдавленные слова:

— …Лофти и правда хорошо тебя воспитали.

— Я тоже так считаю.

— …

— Ну так что вы думаете о моём мнении? Если жить тяжело, разве нельзя хотя бы немного отпустить рассудок?

— Но стать такими, как вы… это всё же…

— А что с нами не так?!

***

И без того голова болела из-за смерти Дана и душевного состояния учителя, так ещё и сектанты подняли шум.

Ровина, кажется, говорила, что зачищенное ею место не было главным логовом. Они больше походили на разрозненные ячейки; интересно, получится ли вообще докопаться до корня?

Хлопотно, но нельзя из-за такой мелочи добавлять учителю ещё один повод для тревоги. Нужно поскорее с этим разобраться. К тому же после того, что он сказал при учителе, сидеть сложа руки было нельзя.

«Опять под землёй?»

И к тому же на окраине столицы.

Право, уже начинало казаться, что эти твари — не люди, а крысы или тараканы. Обнаружив очередную группу сектантов, Альтаир уже собирался отправить людей Ассоциации, но осёкся, взял меч и поднялся сам.

«…Людей не хватает».

Пробуждённых, конечно, больше, чем носителей осколков души, но их всё равно крайне мало.

До этого, стоило поступить сведениям о других скоплениях сектантов, людей распределяли по каждой точке; остальных отправили закрывать Врата. Свободных не осталось.

И что прикажете делать?

«Разберусь один».

Разумеется, после случая с Ровиной он не собирался по-глупому угодить в ту же ловушку.

Альтаир надел маску с фильтром от ядовитого газа и вышел.

— Держите его!!

— Чёрт! Откуда взялось такое чудовище…!

Справиться с сектантами, среди которых большинство были обычными людьми, для пробуждённого с полностью расцветшим и окрепшим талантом оказалось до смешного просто. Кажется, среди них попадались и бойцы, но разницы с простыми людьми Альтаир не почувствовал; значит, можно было считать их обычными людьми.

Но чудовище?

— Чудовища тут вы.

Разве можно назвать людьми тех, кто убивает себе подобных и приносит их в жертву?

Альтаир лениво повёл мечом. Те, кто как умел схватился за оружие и бросился на него, один за другим валились под лёгким взмахом клинка.

Он без особого усердия взмахивал мечом, будто косил зерно в жатву, и сектантов становилось всё меньше. Но недолго.

Клаанг!

Клинок встретил преграду.

Ощущение было такое, словно коса, скользившая по колосьям, ударилась о камень. Только тогда небесно-голубые глаза Альтаира по-настоящему сфокусировались на противнике.

Перед ним стоял явно человек, но что-то в нём было не так. Странное, тревожащее существо уверенно держало его клинок.

— Ты ведь глава Ассоциации пробуждённых? В последнее время ты на нас охотишься.

Во всём его облике сквозила неуловимая неправильность.

Глаза того, кто заговорил так непринуждённо, насмешливо прищурились.

— Если убить тебя, наше будущее станет куда спокойнее.

— …

— Сегодня ты здесь умрёшь.

Даже если мне самому придётся сдохнуть, тебя я заберу с собой.

Произнеся это, противник оттолкнул сцепившиеся клинки и перешёл в настоящую атаку. Движения больше походили на танец с мечом, чем на бой, но Альтаир не расслабился.

Он знает, что я глава Ассоциации пробуждённых, и всё равно так уверен. Жажда убийства у него, конечно, пугающая, но не может же дело быть только в ней.

— Да, в тебе всё-таки что-то есть.

Может, у него есть козырь.

Пожалуй, сегодня удастся ухватить нить, ведущую к логову.

— Руки и ноги отлетят — небось выдержишь.

Очень хотелось, чтобы он не умер от шока.

Поняв, что противника нужно захватить, Альтаир холодно улыбнулся и бросился навстречу.

Клаанг! Канг!!

Клинки сталкивались бесчисленное множество раз.

По мастерству Альтаир явно превосходил противника. За прошедшее время он уже несколько раз должен был бы успеть его обезвредить, но бой никак не заканчивался. Более того, чем дольше они сражались, тем сильнее становилось странное ощущение, исходившее от этого типа.

…Что-то было не так.

— Ты…

Продолжая затянувшийся бой, Альтаир нахмурился.

Поначалу он несколько раз списал это на ошибку восприятия, но последняя атака всё прояснила: клинок точно рассёк плоть, а раны не появилось.

О таком признаке он слышал на уроках учителя.

Способ боя, при котором в тело впускают не принадлежащую этому миру… остаточную волю.

— Ты чародей?

— Кхы-хы-хы…

Всё и правда было неладно.

Тип перед ним уж точно не был пробуждённым. Даже до бойца, пожалуй, не дотягивал — слишком много в нём было грубого, недоученного.

Но для человека, который не был ни тем ни другим, держался он слишком хорошо.

Да, Альтаир сражался так, чтобы обезвредить, а не убить, но всё равно обычный человек не мог так долго выстоять против пробуждённого.

— Похоже, ты всё больше теряешь рассудок.

— Убью!!

— И разговаривать уже бесполезно.

Учитель, кажется, говорил: если впустить в тело сущность не из этого мира, оружие земного мира почти не ранит. Зато стоит ошибиться — и остаточная воля отберёт тело.

— Не похоже, что ты нарочно отдал ей контроль и бережёшь силы, чтобы потом её изгнать…

В начале боя он прекрасно собой владел. Сейчас добровольно уступить тело не мог. Судя по всему, чем дольше тянулась схватка, тем сильнее его оттесняли от контроля над телом.

В таком случае действовать следовало так…

— Если чародей ошибётся и душа, которую он впустил в тело, полностью захватит его, как тогда с ней расправляться? Вы же говорили, физическая сила на неё не действует.

— Если рядом есть хороший чародей, достаточно изгнать саму душу. А если нет — просто зарубить. Тогда физическая сила уже подействует. Гость и хозяин — не одно и то же. Если гость становится владельцем живого, дышащего тела и живёт в мире людей, он уже просто полноценный человек.

Я не чародей. И рядом не было хорошего чародея.

Оставался один выход.

«Обездвижить его, дождаться, пока душа в его теле захватит тело целиком, и зарубить».

Учитель говорил, что обычно борьба за тело с остаточной волей начинается по-настоящему уже после того, как внешний бой окончен.

Станет ли гость хозяином или хозяин выгонит гостя и вернёт себе власть — чтобы зарубить этого типа, сперва нужно было обездвижить его и закончить нынешний бой.

«Раз он всё равно плохо режется, можно действовать пожёстче».

Обезвредить будет просто.

Глаза, холодные как иней, потемнели от убийственной воли.

«Информация, значит, накрылась. Ничего не поделаешь».

Альтаир перехватил меч.

.

.

.

К счастью, всё пошло именно так, без единой неожиданности. Стоило убрать из движений остатки милосердия, и бой стал куда проще.

Придавив обезвреженного врага к полу, Альтаир время от времени тыкал в него мечом, проверяя, появится ли рана. Едва потекла кровь, он без промедления зарубил его и вернулся в комнату. Так первоначальная цель — вытянуть сведения — провалилась. Но от тела, которым полностью завладела остаточная воля, всё равно ничего нельзя было бы добиться, так что сожалеть было не о чем.

«Слабак».

Верни он себе контроль, смог бы хоть немного продлить свою жалкую жизнь.

Тихо цокнув языком, Альтаир оглядел комнату. Небесно-голубой взгляд несколько раз скользнул от кровати к двери и обратно, словно решая.

«Разобрать ещё кое-что надо…»

Но, хотя он, по сути, ничего особенного не сделал, усталость была странно сильной.

Мысль не успела оформиться, а тело уже рухнуло на кровать.

То ли из-за того, что противником оказался чародей, то ли потому, что бой совсем не походил на схватку с пробуждённым или бойцом, тело налилось тяжестью.

«Остальное доделаю после короткого сна».

Небесно-голубые глаза, сейчас потемневшие сильнее обычного, скрылись под веками.

И лишь много часов спустя, уже вечером, они снова открылись.

«…Сколько времени прошло?»

Подняв веки, Альтаир повёл глазами — они снова стали обычными, ясными, небесно-голубыми — и огляделся. Увидев за окном темноту, он ошарашенно сел.

«Вот почему тело подозрительно отдохнувшее».

Похоже, он проспал без снов и как следует выспался. Но…

Едва он успел подумать об этом, рассеянный взгляд наткнулся на странность. Альтаир нахмурился и потянулся к изголовью.

— Почему это…

Кукла ведь была чистой, и огонь до неё никак не мог добраться.

У волчьего оберега, который учитель подарил ему в Республике, краешек оказался слегка подпалён.

***

Шумный Экарт ушёл, и день склонился к вечеру.

И, словно только этого и ждал, пришёл Альтаир.

Днём Экарт Лофти, ночью Альтаир. Похоже, я и правда заставлял слишком многих беспокоиться. Рэйвен с неловким видом открыл дверь и отступил в сторону.

— Заходи.

— Прошу простить за беспокойство.

Альтаир не стал отнекиваться, вошёл и сел за маленький столик. Однако, хотя по виду он вот-вот должен был перейти к делу, разговор не начинался.

Учитель не выдержал молчания ученика и решил хотя бы разрядить обстановку: заварил чай и поставил перед ним. Альтаир было поднялся — мол, сделает сам, — но после слов, что гость должен сидеть спокойно, послушно притих и молча отпил.

Ожидая, пока ученик соберётся с мыслями, Рэйвен смотрел в окно. Вдруг он подпер подбородок рукой и негромко пробормотал:

— Сегодня красивая луна.

— Вот как. Она вам нравится?

— Угу, ночь такая хорошая.

— Рад это слышать.

Рад, что в этом мире есть хоть что-то, что пришлось учителю по душе.

Альтаир бесшумно поставил чашку, вынул что-то из-за пазухи и положил на стол. Увидев волчий оберег с глазами из синих камней, Рэйвен округлил глаза.

— Это же…?

Я раздавал такие детям. Талисманы, которые должны были служить чем-то вроде защиты от дурного.

Он машинально потянулся к нему, но заметил слегка подпалённый краешек, и лицо его немного застыло.

— Что-то случилось.

— Я сразился с чародеем.

Тогда всё сходилось.

Рэйвен поспешно проверил состояние ученика. У Альтаира и так была высокая сопротивляемость проклятиям, а талисман, к счастью, выполнил свою работу; ничего подозрительного Рэйвен не нашёл.

Только тогда он с облегчением выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Чародеи как змеи. Даже умирая, они смотрят врагу прямо в глаза и насылают проклятие. Как ты вообще с таким столкнулся?

— Среди сектантов оказался чародей.

— …Опять сектанты…

— Он впустил в тело остаточную волю и так сражался. Благодаря наставлениям учителя я смог справиться без серьёзных проблем, но после расправы остаточная воля, похоже, прицепилась ко мне.

— Моим наставлениям…

— Сначала я обезвредил его, потом дождался, пока остаточная воля захватит тело, и зарубил.

Если под рукой нет чародея, это и правда лучший выход. Опасаться следовало разве что последствий, но проверка показала: никакой такой угрозы не осталось.

Убедившись, что всё закончилось благополучно, Рэйвен наконец улыбнулся.

— Молодец.

— …Учитель.

Улыбка радовалась не столько способностям ученика, сколько тому, что он остался цел.

…Если подумать, учитель всегда ставил безопасность учеников на первое место. Даже когда учил. Альтаир молча смотрел на него.

Он никогда не торопил. Получится — хорошо, не получится — бывает. Даже травмы помогал преодолевать постепенно, шаг за шагом.

— Я собираюсь расти настолько быстро, насколько смогу.

В детстве, когда ума ещё не хватало, Альтаиру случалось бояться: вдруг учитель любит его талант, а не его самого.

К счастью, способности всех, кто появился позже, относились к другим областям. Альтаир думал: кто бы ни пришёл, пока он удерживает первое место, всё будет в порядке. И всё же — вдруг, если, мало ли; в мире ведь нет ничего абсолютного. А если однажды появится ученик с тем же даром, но сильнее?

— Ты и так уже поразителен. Куда ещё?

Этот страх исчез только тогда, когда пришёл Обманщик. В отличие от Лив, Ровины и Хвана, блиставших каждый в своей области, у него вообще не было ничего выдающегося. И всё равно учитель любил его наравне с остальными.

И Альтаир понял.

Учитель просто любит нас.

— Да. Похоже, для быстрого роста нужна опасная среда, поэтому я подумываю в одиночку бросаться туда, где кишат монстры, или в сектантские логова.

— А? Это… разве не опасно? Времени у нас много, зачем так торопиться…

— Потому что торопитесь вы, учитель.

Так почему же в эту любовь учитель не включает самого себя?