Сияющий, что бы ни говорили (3)
Дан отправился в Ассоциацию, чтобы всерьёз запустить Торговый дом носителей осколков души, и первым делом взялся убеждать членов Ассоциации, сбитых с толку внезапным учреждением нового торгового дома.
[С каждым днём носителей осколков души становится всё меньше.]
По странному совпадению Дар Альтаира, который сделал глава дворфов, здесь очень пригодился.
[Новые носители души не появляются, а те, кто уже есть, слабеют и умирают.]
— ...
[Вместе с ними тает и влияние Ассоциации носителей осколков души.]
— И какое это имеет отношение к торговому дому?
Вот тупица.
За время дороги Дан успел привыкнуть к устройству и теперь мог свободно отделять мысли от выводимого текста. Поэтому он вдоволь обругал собеседника про себя, а в воздухе вывел совсем другое.
[Чтобы сохранить положение, нам нужна сила иного рода. Разве нет?]
— ...
[Если всё продолжится так же, однажды само слово «носитель осколка души» исчезнет.]
— Вы слишком далеко захо...!
[Это было бы преувеличением, если бы в последнее время появлялись новые носители души. Но их нет. Возможно, наше поколение станет последним поколением носителей осколков души. Даже если нет, при нынешнем положении всё закончится на следующем поколении или, самое позднее, на поколении после него.]
Итак, как в этом безнадёжном положении сохранить Ассоциацию?
Даже вы, тупицы, теперь должны понимать, почему я заговорил о торговом доме.
[Поэтому Ассоциации нужно сменить направление. Если мы будем держаться только за носителей осколков души, нам не выжить.]
— Вы хотите сохранить хотя бы само имя носителей осколков души?
[Именно. Если мы вырастим Торговый дом носителей осколков души в крупнейший торговый дом, мы сможем сохранить и имя Ассоциации, и её влияние.]
Слово, которому вскоре грозило исчезновение, следовало превратить в имя собственное и так уберечь.
Когда нужно удержать внимание людей, ничто не сравнится с голосом, но Дан был благодарен и за это устройство. Он несколько раз постучал по розданным бумагам, привлекая взгляды, и нарочито улыбнулся.
[Мы нарастим мощь как торговый дом. А когда станем силой, на которую не посмеет покуситься ни один другой торговый дом, тогда начнём принимать другие торговые дома в Ассоциацию.]
Пока они малы, предложи другим вступить в Ассоциацию — те и ухом не поведут. Предложить взамен охрану торговых домов тоже не выйдет: носители осколков души исчезают. Да и силовые вопросы изначально были делом пробуждённых и бойцов.
Что остаётся? Разрастись и задавить массой.
Мы заняли этот рынок. Не хотите разориться — вступайте в Ассоциацию. Тогда позволим вам прикоснуться к одной из множества сфер, которые уже будут у нас в руках.
[А конечная цель — занять место посредника, который будет урегулировать споры между торговыми домами...]
— ...
[Есть возражения?]
Урегулировать споры между торговыми домами означало занять высшее, почти абсолютное положение. Обрести силу, сравнимую с законом.
В этом зале едва ли нашёлся бы тот, кто выступил бы против усиления Ассоциации. Все присутствующие были носителями души из Ассоциации носителей осколков души и сильнее всего опасались, что влияние самих «носителей осколков души» ослабнет. Особенно потому, что многие служили ещё под началом Лив, первой главы, и потому соперничество с другими Ассоциациями сидело в них глубоко.
Вражда между главами Ассоциаций передалась и рядовым членам.
— На обычных товарах торговый дом поднять будет нелегко. Большинство сфер уже занято другими торговыми домами.
— При таком положении на достижение цели уйдёт очень много времени.
Дан знал, на что они клюнут, и снова вывел текст с лёгкой улыбкой.
[Первым товаром нашего торгового дома станут целебные травы фей.]
— ...!
[Вы ведь слышали, что иные расы отозвали объявление войны?]
На самом деле я палец о палец не ударил, но, если понадобится, соврать несложно.
[Не стали бы они отзывать объявление войны без причины.]
— Значит...
[Я тоже присутствовал при переговорах, на которых их убеждали.]
Впрочем, врать и не пришлось.
Достаточно было оставить простор для воображения. Дан обвёл взглядом притихших слушателей, почувствовал вибрацию у груди и достал артефакт связи.
И услышал неожиданную новость.
— Говорят, учителя похитили?
Что...?
«Его?»
Мозг с запозданием ухватил смысл и со скрипом провернулся. А первым чувством, поднявшим голову, оказались не тревога и не растерянность.
«...Что он задумал?»
Это было подозрение.
***
Я-то думал, что он собирается делать, раз даже мой осколок души выставил и остался один... А он, оказывается, решил вляпаться вот в это.
Теперь забыть его уже не получится, но глаз с него всё равно спускать нельзя. Вернувшись в особняк Хвана, Дан тихо вздохнул. Его взгляд медленно поднялся к Альтаиру и Ровине, которые после новости смотрели почти обезумевшими глазами. Поздно вернувшийся Хван исключением не стал.
— Не успел вернуться, и снова за старое...!
— ...Раз он нарочно дал себя похитить, значит, хочет, чтобы мы там всё разнесли?
— Тоже так думаю.
Вряд ли на свете существовал человек, который и правда мог бы одолеть Рэйвена и похитить его. А тех, с кем отец был бы настолько близок, чтобы спокойно позволить себя похитить, кроме них, не было.
...Ведь не было же?
Пусть обычно он и был мягок до простоватости, но за свою черту впускал куда меньше людей, чем казалось. Наверняка так.
«...Или нет? Может, у него этой черты вообще нет?»
Нет, прежде всего отец ведь вполне мог позволить себя похитить из простого любопытства. Может, по его меркам похищение вообще не переходило границу?
Ровина, грызя ногти и лихорадочно перебирая варианты, вдруг вскочила с места.
— Да к чёрту! Сначала спасём! Увидим его — разберёмся, что происходит!
— Это считать побегом или нет...
— Если бы учитель спрятался всерьёз, мы бы опять намучились, так что не побег. Но почему рядом с учителем никого не было?
— А что, нам надо было наплевать на личную жизнь отца и ходить за ним хвостом? Тебе тоже не хочется, чтобы он тебя возненавидел. Сам рядом не был, а туда же.
На это Альтаиру возразить было нечего, и он украдкой отвёл глаза. Дан моргнул, почувствовав, что взгляд теперь упёрся в него.
— ...Ты ведь о таком не думаешь.
[Даже я не удержусь, если меня станут выгонять всерьёз.]
Осколок души всё же был душой. А душа чем сильнее, тем тоньше.
То, что она уязвима перед высоким рангом бытия, в каком-то смысле было естественно.
— Учитель тебя прогнал?
[Точнее, бог-хранитель.]
— А.
Мягкий Рэйвен в худшем случае попросил бы держаться подальше, но бог-хранитель Круэл был совсем другим.
Простой душе выдержать его давление было невозможно. Быстро это осознав, Альтаир нахмурился.
— Слишком уж естественно ты переходишь на «ты».
[Какая оплошность. Я ещё не до конца привык.]
Щенок, который был моложе как минимум лет на десять, исподволь пытался перейти на «ты», и это раздражало. Но злиться на пацана всерьёз было бы смешно.
Альтаир не стал зря жилиться и отвернулся.
«Прижать его я успею и потом».
Сначала нужно было забрать учителя.
***
Чтобы вырвать работорговцев с корнем, нужно было найти учётную книгу. А для этого лучше было попасть внутрь, не насторожив их.
Поэтому Рэйвен нарочно дал работорговцам себя похитить. Слухи о черноволосом зеленоглазом почётном госте разошлись уже повсюду, и потому он, что случалось редко, оставался сейчас с мутно-серыми глазами.
«Давно я таким не был».
[Бог-хранитель Круэл беспокоится за малыша.]
«С чего это вдруг?»
[...Спрашивает, разве это не „давно“.]
«Не волнуйся. Чутьё я ещё не растерял».
Сколько лет он прожил без зрения, да ещё и как боец.
В последнее время Круэл притих, но стоило Рэйвену оказаться хотя бы с виду в опасности, как он тут же заявил о себе...
От такой тёплой тревоги сердце невольно мягчело. Рэйвен тронул чуть расслабившиеся уголки губ и навострил слух.
Прямо впереди переговаривались наблюдатели, охранявшие железную клетку.
— Если бы глаза у него были целые, продали бы ещё дороже. Вот ведь досада...
— Да он и так товар высшего сорта. А раз не видит, то и сбежать не сможет. Одно удобство.
[Бог-хранитель Круэл гневается.]
Серые глаза, видевшие лишь тьму, шевельнулись вслед за сообщением, которое спустилось через душу.
[Бог-хранитель Круэл бормочет, что всяким ничтожествам не позволено так поминать глаза малыша.]
[...Бог-хранитель Круэл с налитыми кровью глазами хватается за меч.]
Спокойно, брат.
Я понимаю, что мои глаза для тебя — больное место...
«Потерпи только до прихода солдат императора. Это ведь ненадолго».
Конечно, Рэйвен понимал, что чувствует брат. Его младший брат ради него отдал «глаза», умер и теперь не видел, а эти мерзавцы позволяли себе такое. Тут было с чего прийти в ярость.
Но если брат вмешается, план рухнет. Он и сам это понимал, потому и держался...
«Или мне кажется? Брат стал ещё чувствительнее, чем раньше».
[...]
Рэйвен недолго склонял голову в недоумении. Уловив шум, он рефлекторно повернулся.
Перед глазами была лишь непроглядная тьма, но впервые за долгое время обострившееся чутьё присутствия уловило перемену.
«Похоже, пришли. Быстрее, чем я думал».
[...]
«Вот видишь, брат. Быстро же они приш—»
Раз уж подали такой шумный сигнал, пора было действовать. Рэйвен уже собирался подняться, когда вдруг услышал неожиданное:
— Отец!
— !?
Рэйвен замер.
— Что такое, не отвечает. Точно здесь?
— Несомненно. Метка слежения, которую я оставил на учителе, подаёт сигнал отсюда.
А, метка слежения, которую он, пока Рэйвен был не в себе, нанёс на клеймо, оставшееся на языке. Похоже, по ней и пришли.
Ну надо же... Быстро же слухи до них доходят.
«Я потому и ушёл тихо, никому не сказав...»
Скажи он заранее — они бы не только воспротивились, но и непременно увязались следом. А потом у них бы сорвало крышу от любого грубого обращения с ним.
Да и прежде всего главы Ассоциаций были слишком известны. Даже если работорговцы не знали их лиц, при виде волос и глаз тут же что-нибудь заподозрили бы.
«План пошёл наперекосяк».
По первоначальному замыслу после похищения Рэйвена император должен был отправить солдат. А причиной, по которой император, прежде не вмешивавшийся, вдруг послал людей — да ещё именно к этим работорговцам, — должен был стать сам Рэйвен.
Похитили не кого-нибудь, а национальное достояние Империи. Значит, даже на жёсткие меры дворянам возразить будет нечего. Ради этого Рэйвен и пошёл лично. Статус «национального достояния», который Обманщик придумал, чтобы привязать его к Империи, стоило использовать хотя бы так.
А затем, пока налёт солдат поднимет переполох, Рэйвен собирался тихо утащить учётную книгу.
Но ученики явились раньше, чем солдаты.
Впрочем, шум есть шум. Лучше воспользоваться тем, что внимание переключилось на них, и действовать.
Рэйвен прислушался к шагам учеников, которые бегали в поисках учителя, тайком призвал бога-хранителя и тут же отправил его обратно.
Бог-хранитель исчез, так и не успев толком ступить в земной мир.
— А? Мне сейчас будто призрак померещился...
— Что? Что за чушь ты—
— Кхе-кх!
— Что? Что такое?!
Пусть на миг, но Рэйвен всё же воплотил бога-хранителя.
Он опустил голову и закашлялся кровью. Падающие капли он не пытался ни остановить, ни скрыть — просто выплюнул кровь на пол. Вместе с поднявшейся суетой послышалось, как открылась железная клетка.
— Он же только что был в порядке! Что с ним вдруг?!
— Чёрт, главарь ведь ждал, что мы продадим его за бешеные деньги. Если он подохнет, нас самих не прикончат?
— У нас же есть лекарь, который следит за рабами? Быстро зови хотя бы его!
Шаги одного из наблюдателей удалились. Другой остался и положил руку Рэйвену на плечо.
Он тряс его, приказывал очнуться, пытался хоть как-то поднять. Рэйвен нарочно висел безвольно. А когда наблюдатель, желая проверить его состояние, придвинулся ещё ближе, Рэйвен молниеносно распахнул глаза и закинул скованные руки ему на шею.
— ...!
— Привет.
Даже во тьме ярко вспыхнул зелёный свет его глаз и чётко осветил лицо противника.
Эти глаза притягивали взгляд так странно, что наблюдатель сам не заметил, как задержал дыхание.
— Прощай.
С красивой улыбкой Рэйвен обвил цепь наручников вокруг его шеи и резко дёрнул.
Хруст.