То, что ценнее этого (3)

— Ничего особенного?.. Просто оставайся рядом и делай что хочешь.

Одного присутствия старшего брата уже было достаточно. С ним становилось спокойнее.

Посажу старшего брата рядом и займусь своими делами.

— Кстати, главе вампиров, наверное, лучше сообщить заранее.

Пробормотав это, Рэйвен порылся в мешочке с артефактами связи и достал один.

А ведь артефакты связи ещё надо объединить. Закончу этот разговор — и займусь. Мелких дел оказалось больше, чем он думал, поэтому Рэйвен сразу установил связь.

Глава вампиров ответила неожиданно быстро.

— Закончил?

— Да.

— Судя по тому, как хамски отвечаешь, всё прошло удачно.

— Ну, да. Из-за личных обстоятельств я собираюсь отправиться через неделю. Думаю, успею впритык.

— Вот как? Значит, мои слова о поблажке можно забрать обратно?

— Не надо.

Рэйвен улыбнулся своей самой обходительной улыбкой.

— Вы собираетесь во владениях дворфов, верно? Не могла бы ты заранее передать главам, что исследовательницу поймали? С некоторыми из них у меня нет отдельной связи.

— Я и так собиралась сообщить им из-за союза, так что ладно… Только не опаздывай слишком сильно.

— Хорошо. Спасибо.

Оборвав связь, он высыпал из мешочка целую груду артефактов связи.

Если не считать того, что связывал его сразу со всеми главами рас, остальные были обычными артефактами связи один на один. Их, похоже, можно было спокойно объединить.

Рэйвен тут же прокусил мизинец и принялся выводить кровью на полу небольшой ритуальный круг. Круэл, наблюдавший за ним, снова вернулся к теме, которая перед этим оборвалась как-то неопределённо.

— Ты правда ничего не хочешь?

— Да нет… Разве что помочь мне закончить портрет?

— …

— Но больше меня интересует, в каких пределах старший брат может использовать божественную силу. Расскажешь, пока я работаю?

Рано или поздно он всё равно собирался это выяснить. Уж лучше так, чем бессмысленно препираться.

Тема сменилась внезапно, но бог-хранитель не стал возражать и покорно ответил:

— Моя сила может служить только твоей защите.

— Это я знаю. Просто в прошлый раз, при взрыве, ты, кажется, защитил и остальных.

Тогда сознание у Рэйвена плыло, а даже сейчас вспоминать о случившемся было жутко, но одно он знал точно: от взрыва никто не пострадал.

Даже те, кто оказался в зоне взрыва, остались целы. Значит, старший брат как бог-хранитель наверняка вмешался.

Как и ожидалось, Круэл отрицать не стал.

— Барьер действительно развернулся широко. Но я раскрывал его вокруг тебя.

— Значит, если активировать его ради моей защиты, под действие барьера могут попасть и другие…

Тогда главный вопрос — радиус.

Скорее всего, раз сила предназначена для защиты отдельного человека по имени «■■», «Рэйвен», слишком большим он быть не должен.

— Насколько широко ты можешь раскрыть его на пределе?

— Я не пробовал, так что точно не знаю… В лучшем случае хватит накрыть одно здание.

— Какое здание? Императорский дворец? Особняк аристократа? Дом простолюдина?

— …Если выбирать из этого, пожалуй, графский особняк.

— Понятно. А сколько продержится?

— Думаю, примерно час.

Вопросы и ответы следовали один за другим.

Рэйвен расспрашивал бога-хранителя обо всём подряд, и тот отвечал старательно, без малейшего раздражения. Потом Рэйвен на миг задумался.

Прошло несколько секунд. Когда ритуальный круг был уже почти закончен, прозвучал вопрос совсем иного рода.

— Ты говорил, что всегда будешь на моей стороне, верно?

— Да.

— Что бы я ни выбрал?

— …Да.

Что бы это ни было, если это твой выбор.

В вопросе чувствовался скрытый смысл, и в тяжёлом голосе Круэла отозвалась едва заметная тревога, но искренность в нём не дрогнула.

Рэйвен разложил внутри ритуального круга артефакты связи: те, что нужно было объединить, — по углам, где сходились кровавые линии, а тот, который станет основным, — в центр. Затем поднял голову.

На губах появилась маленькая, но отчётливая улыбка.

— Тогда всё хорошо.

— …

— Я просто хотел убедиться.

Ведь веру и любовь сколько ни проверяй — всё равно мало.

Напоследок он капнул кровью на камень связи в центре. Ни особой вспышки, ни звукового эффекта не последовало, зато все артефакты связи, кроме центрального, словно выполнив своё назначение, рассыпались пеплом. Понять, что чародейство удалось, было нетрудно.

Рэйвен вытер кровь с артефакта связи платком и бережно убрал его за пазуху. Но едва рука, завершив дело, вернулась обратно, её перехватила ладонь побольше.

— Старший брат?

— …Что бы ты ни думал и какой бы выбор ни сделал, мои чувства не изменятся, но…

— …

— И всё же назови хоть одну вещь, которую хочешь от меня за эту неделю.

Круэл забрал у него платок и чистым уголком крепко прижал прокушенный мизинец. Сказывалось, что он всегда наблюдал за Рэйвеном: он уверенно отыскал в вещах бессмертного лекарственные травы, обработал палец и только потом отпустил уже чистую руку.

Освободившаяся ладонь тут же легла на плечо младшего брата, который растерянно смотрел на него.

— Ночь уже глубокая.

— …

— Пора спать, малыш.

Круэл слегка надавил Рэйвену на плечо, укладывая его, и натянул сверху одеяло. Рэйвен всё ещё смотрел на него так, будто не понимал, как на это реагировать, и Круэл прикрыл ему глаза рукой.

— Спи спокойно. Я буду рядом, пока ты не проснёшься.

— …

— Ни один кошмар не посмеет к тебе приблизиться.

Голос был тихий, ровный, такой, что его хотелось слушать.

***

Пока Рэйвен проводил время с богом-хранителем, главы Ассоциаций снова собрались вместе.

На этот раз причиной стало поведение наставника.

— Зачем он хочет держать бога-хранителя воплощённым?

Намерение целую неделю оставлять рядом с собой бога-хранителя — поступок крайне необычный.

С наставником, который уже дважды сбегал, следовало держать ухо востро. Любое непривычное действие или слово требовало немедленно искать причину. Поэтому, едва заметив отклонение, главы Ассоциаций тут же насторожились.

Глаза Ровины резко блеснули. Хван медленно повёл взглядом и ответил:

— Может, он просто устал? Ведь тяжело пришлось не только господину Даниэлю.

Учителю тоже досталось.

Из-за этого «Посланника бога» он пережил немалый стресс, да ещё и Даниэль схватил его за грудки.

Неудивительно, если после такого ему захотелось на кого-нибудь опереться.

— Вот я и спрашиваю: почему не на нас?!

— Потому что мы для учителя — «дети».

Ученики и в то же время почти дети.

Альтаир с горечью пробормотал:

— Защитник не опирается на подопечного.

— Да мы взрослые! И не вчера повзрослели! Альтаиру уже за тридцать, да и нам с Хваном почти по тридцать!

— Для родителя дети всегда дети.

— А-а, бесит!

Опять это отношение как к ребёнку!

Ровина несколько раз ударила себя кулаком в грудь. Хван понаблюдал за ней, потом откинулся назад всем корпусом, словно хотел сказать, что тут ничего не поделаешь.

— Это всего неделя. Скорее уж, в зависимости от обстоятельств, срок сократится, а не вырастет. Просто подождите. Учителю тоже нужна душевная опора.

— И правда… Похоже, он не собирается снова сбегать.

— …Это-то да.

Если он не возьмёт и не исчезнет, значит, всё в порядке, но…

Ровина насупилась.

***

Несколько часов спустя глава Ассоциации бойцов встретилась с бойцами отряда наёмников Лофти.

Не то чтобы она специально пошла их искать. Просто вышла ненадолго прогуляться перед сном и случайно наткнулась. Какие-то психи под луной жонглировали мечами; Ровина пригляделась — а это оказался отряд наёмников Лофти.

Когда чей-то выскользнувший меч полетел в её сторону, она было решила, что это нападение. Но, увидев, как все замерли с разинутыми ртами, быстро убедилась: вышло случайно. Поэтому всё обошлось довольно мирно.

— А ваш командир отряда где?

— Командир отряда выглядел мрачным, так что мы вышли одни. Насколько я понял, там какие-то семейные дела… А тебе зачем? Не собираешься же нажаловаться?

— Нет. Просто спросила.

— А.

— …

— …

— Спарринг устроим?

— Что? Ты нас теперь убить хочешь за одну ошибку?..!

— …Давайте лучше поговорим.

Так они и уселись друг напротив друга, а между ними повисла неловкость.

Иначе быть не могло. Хотя все они были выходцами с одной арены, Ровина и Лофти после новой встречи через Рэйвена держались друг с другом отчуждённо.

Ровина знала, что на арене, когда была не в себе, едва не перебила их всех, и потому сама к ним не лезла. Лофти же не собирались навязываться и мешать девочке, которая теперь благополучно жила главой Ассоциации.

К тому же из-за особенностей Ровины владельцы арены держали её отдельно от остальных, так что близко они и прежде не общались.

«Она пыталась убить всех детей, которые оказывались с ней в одном помещении».

Тогда она и правда была почти зверюгой.

Сейчас, похоже, живёт по-человечески, но…

Милан, боец отряда, искоса взглянул на лицо Ровины. Ровина, тоже рассматривавшая бойцов Лофти как незнакомцев, вдруг заговорила:

— С первого взгляда ясно, что вы тут от скуки с ума сходите. Почему не возвращаетесь? Революция и прочие большие дела уже закончились, теперь ведь можно свободно перемещаться.

— А? Так командир же здесь…

— …

— Мы изначально пришли за командиром. Куда нам идти?

— …А мнение командира отряда?

— Думаю, командир отряда с нами согласен.

…Вот же рыбьи какашки.

Даже десять лет назад, когда рядом были только «ученики», времени с ним не хватало, а теперь ещё и такие пристали.

Но понять их было можно. Ровина тяжело вздохнула и подперла подбородок рукой.

Вновь повисло неловкое молчание. Потом прозвучал другой вопрос:

— Вы тоже слышали?

— А? Что?

— Что отец был «Посланником бога», который поддерживал небеснокровных.

— А, это.

— Да. Что вы подумали, когда впервые услышали?

— …Хм.

Милан почесал затылок.

— Переживал за командира?

— …

— А всё остальное… наверное, что-то вроде: «У него были на то причины».

— Ясно…

У неё было то же самое.

Ровине было всё равно, что отец, её благодетель, натворил в Республике. В тот момент её куда больше беспокоило душевное состояние отца.

— Прямо как у меня…

— …Может, потому что мы земляки?

— Называть арену родиной — это, по-моему, перебор.

Хотя на головы она нам, конечно, повлияла изрядно. Ровина фыркнула.

— Другие главы Ассоциаций отреагировали примерно как я. Они тоже, по-твоему, земляки?

— Это… А, понял! Наверное, потому что к ним тоже приложил руку командир!

— …В этом что-то есть.

Неловкость между ними ослабла.

Потом пошла праздная болтовня. Стоило разговору сдвинуться с места, как слова потекли сами.

— К самому существованию бога-хранителя у меня претензий нет, но мне не нравится, что возле отца всё время кто-то прибавляется. Из-за этого времени с отцом становится меньше. А его и так не хватает!

— О, понимаю. Честно говоря, мы тоже хотели единолично получить право содержать командира.

— …Вот именно о таких отбросах, как вы, я и говорю. Я встретила его раньше, а потом набежала какая-то странная шваль.

— Что за бред собачий?! Нас вообще-то спасли вместе!

Милан возмущённо подскочил.

Но Ровину ничуть не волновало, насколько несправедливо он себя чувствовал. Она проигнорировала его и заговорила с другим бойцом Лофти, Клеттером.

— Ладно, к делу. Есть способ урвать побольше отцовского времени?

— …Э-э, как бы сказать. Мы и сами-то командира почти не видим. Нет, постой, даже если бы знали, с какой стати нам делиться этим с тобой?

— Мы же земляки.

— Только что ты говорила, что мы не земляки.

— Я такого не говорила.

— Ха.

Клеттер успел только выдохнуть это «ха», полное растерянности перед её наглостью, но тут его взгляд встретился с оранжевыми глазами, и он замолчал.

Поверх нынешнего лица всплыло лицо той девочки с арены.

«Самый маленький ребёнок на арене».

Он прекрасно помнил Ровину времён, когда её держали как бойцового пса.

Среди и без того маленьких детей она была особенно крошечной, поэтому на неё невольно обращали внимание. И именно потому, что он помнил ту девочку…

— …Не знаю наверняка… Но если людей много и трудно занять время командира, разве не достаточно сократить число голов?

— О?

Он собирался ответить хоть что-нибудь, а в итоге выдал безумие.

Что это вообще… Ровина округлила глаза.

— А ведь… в этом есть смысл. Ты неожиданно умный.

— …Звучит как-то обидно.

— Число голов… Число голов, значит…