Потому он и должен умереть (5)

Даже если на лице Сенджера успел проступить вопрос, Обманщик не стал ничего объяснять. Он просто увёл его в другое место. Да, человек был связан с ним договором, но их союз держался лишь на взаимной выгоде и касался только отдельных дел. Обманщик не видел ни малейшей причины подробно растолковывать что-либо простому смертному.

— Давно не виделись, правда?

— …Да.

Оставшись один на один с полубогом, Сенджер тихо склонил голову. Обманщик без особого интереса наблюдал, как у того влажнеет затылок, и сразу перешёл к делу.

— Я тут покопался в твоём прошлом.

На самом деле копался Ставе, а я всего лишь подсмотрел.

Обманщик говорил легко, почти напевно:

— Когда открылись первые Врата, была одна деревня, которая исчезла без следа.

Ещё до того, как появилось само понятие «Врата», в тот самый день, когда впервые открылся портал между Бездной и земным миром, на людей внезапно хлынули монстры. И одна деревня попала под этот поток так, что от неё не осталось даже следа.

Кажется, она пряталась где-то в суровых горах за городскими воротами Эсперанеса.

— Деревня была чем-то вроде помойной ямы, куда стекались беглецы, брошенные и те, кого следовало забыть. Так что о ней почти не упоминали. Искать было, признаться, довольно муторно.

Разумеется, искал не я, а Ставе.

Обманщик медленно скользнул взглядом по собеседнику. Молодой человек стоял неподвижно и смотрел в пол.

— Врагов у этой деревни было предостаточно, верно?

— …

— Потому у них и появилась дружина самообороны. Чтобы защищать деревню.

— …!

Плечи Сенджера вздрогнули.

Когда Обманщик говорил об исчезнувшей деревне, тот ещё держался спокойно. Теперь же на лице проступило смятение.

— Маленькая брошенная деревня, где вместо защиты — одни враги. Беззаконие. Дружина самообороны, созданная потому, что больше защищать людей было некому.

— …

— И самый младший её боец.

Обманщик ткнул Сенджера пальцем в плечо. Сенджер крепко зажмурился.

Может, потому, что эти слова ворошили прошлое, память вдруг ожила с мучительной ясностью. Самое раннее воспоминание: вооружённые мужчины окружили его и о чём-то спорят.

— Слишком маленький… Как он вообще сюда попал?..

— Ему ведь явно некуда идти. Выгнать его — тоже как-то… Что будем делать, командир отряда?

— …Нам и правда нужна молодая кровь в дружине.

— Это не молодая кровь, это просто ребёнок…

— Подрастёт немного — станет полезен. Берём его в дружину.

Если бы его оставили, он бы наверняка умер. Поэтому его взяли самым младшим бойцом — будто просто спасли одну жизнь.

В этой скудной деревне от такого ребёнка не могло быть ничего, кроме лишней обузы. И всё же его приняли. Сенджер хотел отплатить им за это. Они дали ему не только крышу, еду и одежду, но и многому научили; значит, он обязан был ответить добром.

Но прежде чем он успел, распахнулись Врата.

— Ч-что это?.. Звери?

— Разве бывают такие звери?..

— …Говорят, край континента соприкасается с Бездной.

— Почему ты сейчас об этом… А, неужели…

— Монстры.

— Но мы же в глубине континента! Почему здесь?!

Перед чёрной волной монстров командир отряда отдал младшему приказ: мы выиграем время, а ты уведи жителей.

— Нет! Я тоже с вами…!

— Именно тебе я могу доверить это задание.

— …

— Прошу.

Младший не мог не понимать, что на самом деле ему велели спасаться вместе с людьми. И всё же он отвернулся. Он хватал жителей за руки и бежал, ведя их по дороге быстрыми ногами.

В голове звучали ответы, которые он когда-то услышал, спросив, почему они стали дружиной самообороны.

— За пределами деревни живут только те, кто хочет, чтобы мы исчезли, или те, кому всё равно, исчезнем мы или нет.

— Кроме нас, нас никто не запомнит. Значит, мы должны защищать друг друга.

Чтобы, когда я умру, хоть кто-то помнил обо мне.

Чтобы кто-то знал: здесь жил тот, кого бросили; тот, кого должны были забыть.

— Смерть, о которой никто даже не узнает, слишком пустая.

Я — «память». И каждый житель деревни тоже был важной «памятью».

Поэтому он бежал, не оглядываясь. Даже когда оборона, видимо, прорвалась и монстры вновь погнались за ними по пятам, он лишь поддерживал тех, кто был рядом, и бежал, бежал дальше.

Он остановился только тогда, когда сами жители поняли: дальше им не уйти.

— Младший, беги.

— Если уж кому-то жить, так тому, у кого вся жизнь впереди.

Люди, многим обязанные дружине самообороны, говорили это её младшему бойцу. Беги.

Они знали, почему дружина стала именно «дружиной самообороны», и потому толкали растерянного ребёнка в спину словами, после которых ему оставалось только бежать.

— Кто ещё нас запомнит, если не ты?

— …!

— Да не переживай ты так. Мы в молодости тоже кое-что умели.

Беги.

И ребёнок снова побежал. Теперь он был единственной оставшейся «памятью», а значит, должен был выжить любой ценой.

Быстрые ноги донесли его до городских ворот Эсперанеса. Уклоняясь от монстров, он дождался, пока у ворот начнётся настоящий ад, и незаметно проскользнул внутрь.

Потом он перебивался со дня на день, выполняя поручения как одиночный наёмник. Один дворянин заметил его проворство, подделал ему происхождение и протащил в королевский замок.

Выбора у Сенджера не было.

«Мне надо выжить».

Чтобы жить на этой крохотной земле, нельзя навлекать на себя вражду сильных мира сего. Поэтому, когда дворянин пригрозил убить его, если тот откажется, Сенджеру оставалось только согласиться.

Он мог бы сбежать в другую страну, но и там раскинута сеть Эсперанеса. О существовании «разведывательной сети Эсперанеса», гордости и достояния страны, был наслышан даже деревенский оборванец с помойной окраины.

Куда бы он ни бежал, волосы, ясно выдающие эсперанесца, быстро привели бы погоню к нему. Внешность, которая сама притягивала лишнее внимание, плохо подходила тому, кто хотел спрятаться.

Так он стал шпионом — заведомо расходной пешкой. Потом попался на глаза полубогу и дошёл до нынешнего дня.

«Потому что, если не подчинюсь, умру».

Он подчинился полубогу. Он работал под началом Ставе. Всё — только ради того, чтобы выжить. Во всём этом не было его выбора.

И на самом краю жизни, которая всё время несла его чужим течением, полубог прошептал:

— Слушай, ты.

Голос звучал очень мягко.

— Месть тебя не интересует?

— …Месть, говорите?

Сенджер поднял голову, не ожидавший такого вопроса.

На лице у него было одно чистое недоумение. Обманщик неторопливо его рассмотрел и улыбнулся уголком рта.

— Да. Человек, открывший первые Врата, всё ещё жив.

Тот самый, кого называли предателем человечества и худшим террористом в истории.

Сенджер замер. Некоторое время он стоял неподвижно, словно окаменел. Но короткая тишина быстро наскучила Обманщику; как раз когда тот склонил голову набок, Сенджер медленно заговорил:

— …С тех пор, как открылись первые Врата, прошло почти сто шестьдесят лет. Если тот, кто открыл их, до сих пор жив, значит, он точно не обычное существо.

— …Хм.

— Я умру раньше, чем посмею к нему прикоснуться.

Я думал, этот парень просто плывёт по течению без единой мысли в голове, а он, оказывается, умеет думать?

Обманщик удивлённо моргнул, а затем широко усмехнулся.

— Значит, не «месть».

— …

Тогда что мне тебе подсунуть, чтобы ты плясал под мою дудку?

Впрочем, ответ был ясен с самого начала. До сих пор он ведь и так послушно шёл следом.

Обманщик сделал шаг к нему. Глядя Сенджеру прямо в глаза своими алыми зрачками и чёрными белками, он произнёс:

— По мне, умереть раньше или позже — разница невелика. Тогда, может, лучше перед смертью хотя бы отомстить?

…Это было не убеждение, а угроза. Угроза, которая не оставляла выбора тому, кто ставит «жизнь» выше всего.

Человек понял, что именно скрывается под личиной убеждения, и опустил голову. Он не ответил, но смысл был ясен: он подчинится. Обманщик захихикал.

— Значит, всё-таки жизнь.

Не слава. Не богатство. Жизнь.

«Вот почему Ставе даже не подумал переманить его к себе».

Потому что уже раскусил.

Если этот человек ставит жизнь на первое место, он, разумеется, примет сторону полубога.

— Что я должен сделать?

— …Как раз у того существа есть кое-что дороже всего на свете.

И именно это «кое-что» раздражает меня сильнее всего.

К тому же безопаснее будет ещё раз раздуть искру, пока отцовская жажда убийства не погасла.

Отец всё поймёт — и всё равно не сможет не разозлиться. Обманщик широко улыбнулся.

— Для тебя, потерявшего самое дорогое, это будет самый подходящий объект мести.

Обманщик всё ещё не знает определения любви.

Но ради желания отца он без колебаний отказался от того, чтобы отец его любил.

— Ты станешь подарком отцу на день рождения.

Отказа, конечно, не будет.

— …

«Отец»… Сенджер сразу понял, о ком речь и почему этот человек вдруг был упомянут.

Но Сенджер должен жить. Должен прожить хотя бы ещё немного.

В этом мире, где маленькая деревня исчезает до смешного легко, только он помнит то место и тех людей.

Он был человеком, который выбирал не месть, а жизнь. И, как ни смешно, именно поэтому был вынужден отомстить.

В конце концов ему оставалось лишь подчиниться абсолютной силе.

***

Время шло, и назначенный день приблизился.

Местом встречи стала не что иное, как Республика. Для императора, которому предстояло покинуть Империю, выбрали точку как можно ближе к её границам, но всё же она находилась на территории Республики. Так сказалось влияние Даниэля, успевшего заслужить немалое доверие иных рас.

— Это он император?

— Император Империи рядом с главой Республики… Такое чувство, будто мы видим что-то прямо невероятно невероятное.

— Не чувство. Так и есть, наверное.

— Ничего себе мы поднялись.

— Там ещё глава Аурели.

— Эй, смотрите, Король фей идёт.

— Где? Ох! Ослепи… то есть почему мы в порядке?

Отряд наёмников Лофти, увидев лицо Короля фей, уже собирался прийти в ужас, но вдруг осёкся.

Лицо всё ещё казалось потрясающим, однако до той постыдной реакции, что была при первой встрече, дело не дошло.

Почему?

Полные недоумения взгляды заскользили вокруг и остановились на Рэйвене.

— А-а-а! Ослепительно!

— Командир! Вы что, масочки делали? Столько не виделись, а от лица прямо свет идёт!

— Чушь несёте…

Видеть их прежними было, конечно, приятно, но они словно не замечали, как с каждой секундой холодеет взгляд Короля фей.

— Эти тоже будут участвовать?

Вот и он — голос, в котором ясно слышалось нежелание. Рэйвен вздохнул.

— Они неплохие ребята. И пользы от них будет немало.

— Я знаю. Я спрашиваю, нужно ли было приглашать их именно сюда.

На совещании от них всё равно толку с гулькин нос.

…Рэйвен почти физически ощутил, как эта мысль читается во взгляде Короля фей, и неловко улыбнулся.

— Но когда тот день придёт, они будут действовать в разных местах. Возможно, и в твои владения заглянут. Разве не лучше заранее посмотреть на тех, кто может там появиться?

— …Это верно.

Убедившись, Король фей занял место. Вокруг круглого стола сели и главы остальных сил, включая вампиров, дворфов и морской народ.

Сидя на месте, Король фей оглядел присутствующих и, заметив Фрезию, нахмурился.

— Это ты новый глава Ассоциации носителей осколков души?

— …Да, верно.

Фрезия, похоже, не ожидала, что он обратится к ней, и ответила с опозданием, слегка расширив глаза.

Королю фей было всё равно на её реакцию. Он лишь застыл с жёстким лицом и тихо пробормотал:

— Я слышал новости, но…

Увидев перед собой такое незнакомое лицо, он вдруг по-настоящему осознал.

Тот человек действительно умер.

Тот самый, что без тени сомнения протянул ему договор торгового дома.

— …Что-то не так?..

— Нет. Ничего.

На осторожный вопрос нового главы Ассоциации Король фей ответил решительно и отвернулся.

Все были в сборе, и постепенно наступила тишина, будто само помещение готовилось к совещанию. Рэйвен обменялся взглядами с присутствующими, на миг замер, заметив Эдардо, но тут же развернул посреди стола огромную карту, словно ничего не случилось.

— Лица друг друга все увидели? Есть кто-нибудь, кого вы не хотите принимать?

— …

— Похоже, нет. Тогда продолжим разговор, который начали в прошлый раз.

Раз никто из тех, кто видит прошлое, настоящее, будущее и поток Мира, не возразил, фактически все прошли проверку.

Довольный благополучным началом, Рэйвен улыбнулся и раздал приготовленные фигурки чеэса.

— Тогда для начала выясним, где у нас пробелы.

Отметьте каждый в своих владениях: где оборона крепкая, а где нет.