Когда целью жизни становится другой (3)

Эдардо наверняка видел, как смотрит на него Ставе, но не придал этому значения и направился к Рэйвену.

Он хотел поприветствовать знакомое лицо, которое был рад увидеть снова, и заодно прочно укрепить собственное положение. Ведь близость к Рэйвену сама по себе была властью.

«Погодите, этот человек…»

«…Неужели…»

Дворяне поняли, куда идёт Эдардо, и их взгляды вцепились в него с упорной настойчивостью. Они восхищались его смелостью — не каждый посмел бы подойти к человеку, в чьих руках была самая сильная власть в Империи, — и одновременно с нетерпеливым злорадством ждали, как его разнесёт бомба по имени Рэйвен.

Низкая злоба была до смешного неприкрытой. Эдардо, благодаря чутью пробуждённого, прекрасно всё это чувствовал, но даже бровью не повёл и первым заговорил с Рэйвеном:

— Ты снова вернулся.

— Конечно вернулся. Нигде мне не живётся так спокойно, как здесь.

— Тебя редко можно застать, выглядишь занятым. Сейчас всё в порядке?

— Я и сейчас занят, но время показаться людям всё-таки нашёл.

— Что ж, рад это слышать.

Дворяне едва успели прийти в себя после того, как Эдардо обратился к Рэйвену на «ты», а следующий обмен репликами снова поверг их в потрясение.

Эти двое явно знали друг друга давно и держались на редкость близко.

Рэйвен уловил перемену в воздухе и скользнул взглядом в сторону. Эдардо тоже должен был отправиться с ними и, к тому же, был человеком нужным; заодно поднять его положение — почему бы и нет?

Поэтому Рэйвен улыбнулся и сказал:

— Поздравляю с титулом.

— Спасибо.

— Никто не позволяет себе лишнего?

— Раз я пробуждённый, вроде бы приняли без особых возражений.

Пробуждённых в той или иной мере уважали даже дворяне.

На самом деле куда сильнее влияло то, что Эдардо был главой Аурели, но он промолчал об этом и, будто ни о чём не подозревая, добавил:

— Хотя что они думают про себя, конечно, неизвестно.

Часть взглядов, устремлённых в их сторону, дрогнула и поспешно отвелась. Эдардо лениво улыбнулся и сменил тему:

— Ты передал другому вещь, которую я тебе дал.

Речь шла об одноразовом артефакте связи, который Рэйвен отдал Ставе.

Рэйвен без тени смущения кивнул.

— У меня уже есть артефакт, которым можно пользоваться почти бессрочно. Одноразовый мне ни к чему. К тому же мне показалось, что у него от этой вещи будет больше пользы.

— Это верно.

Эдардо с самого начала спросил не для того, чтобы упрекнуть, поэтому легко согласился и двинулся дальше.

— Кстати, он тоже здесь.

— Знаю. Я собирался подойти к нему и поговорить…

Рэйвен осёкся, а потом спросил:

— У вас с ним какие отношения?

Вопрос прозвучал осторожно, будто Рэйвена это и вправду волновало.

Он делал вид, что спрашивает просто так, но Эдардо чувствовал, как тот сосредоточился, пытаясь уловить его реакцию. Некоторое время Эдардо смотрел на него молча, затем коротко усмехнулся.

— Неплохие.

Так что можешь идти и разговаривать без лишних опасений.

* * *

Рэйвен разыскал Ставе.

Тот стоял в дальнем углу зала для приёмов. Рэйвен нарочно прошёл рядом и, минуя его, негромко обронил: «комната отдыха». Вскоре после того, как Рэйвен первым оказался в названном месте, туда вошёл ещё один человек.

Обременительных приветствий не последовало.

— Вы хотите что-то мне поручить?

В голосе Ставе ясно слышалась уверенность: без особой цели Рэйвен не стал бы его искать. Рэйвен тихо усмехнулся и кивнул.

— Я собираюсь в Эсперанес. Сможешь снова помочь?

— …Значит, карту, которую я дал в прошлый раз, вы уничтожили, как я и просил.

— Всё равно от неё уже не было бы толку.

— Вы догадались. Система охраны там меняется регулярно. Но…

Ставе помолчал, затем осторожно спросил:

— Могу ли я узнать, зачем вы хотите отправиться в Эсперанес?

— Хочу своими глазами проверить, как там подготовились к всплеску Врат.

— …В таком случае я сам прослежу за этим. Вы и без того заняты. Не лучше ли поручить всё мне?

Рэйвен замер.

Его взгляд неторопливо скользнул к Ставе. Мужчина, как обычно, улыбался и привычно прищурил глаза.

Он держался так спокойно, что странное чувство почти можно было счесть ошибкой. Но Рэйвен был не настолько мягок, чтобы поверить одной видимости.

— Такое ощущение, будто ты очень не хочешь, чтобы я туда шёл…

— …Это…

— Из-за Обманщика?

Вопрос, брошенный на опережение, заставил Ставе замолчать.

Рэйвен воспользовался этим и сделал шаг ближе, усиливая давление. Его голос стал низким и тихим.

— Мне и самому было любопытно.

— …

— Что ты задумал вместе с Обманщиком?

…Теперь всё окончательно прояснилось.

Разлад между Обманщиком и Рэйвеном был куда серьёзнее, чем казалось.

Ставе молча опустил глаза.

«Обманщик знает мою цель, а Рэйвен — нет».

Подсказок, по которым можно было понять их отношения, хватало.

Обманщик не рассказал Рэйвену о цели Ставе. И сам полубог, обожающий отца, почему-то не держался рядом с Рэйвеном.

«Впрочем, с самого первого появления Рэйвен настороженно относился к Обманщику и терпеть его не мог».

Ничего нового.

Теперь лишь стало ясно: вероятность, что эти двое когда-нибудь снова помирятся, почти равна нулю.

Облегчение, совсем неуместное в этой ситуации, всё же подняло голову. Ставе поспешно взял под контроль лицо, привёл мысли в порядок и заговорил:

— Я всего лишь предоставил полубогу место, где он может остановиться. Чтобы сохранить жизнь, полезнее иметь благословение сильного.

— Не то чтобы ложь, но всё же больше похоже на отговорку.

Обманщик возник внезапно и положил руку Рэйвену на плечо со спины.

Рэйвен вздрогнул и попытался обернуться, но пальцы на плече сжались крепче, не давая ему повернуться. Обманщик медленно наклонился и прошептал ему на ухо:

— Вам не интересно узнать настоящую цель, отец?

— …

Это было похоже на шёпот демона.

***

— Если хотите услышать историю, дайте мне приглашение.

— …Приглашение?

— Я слышал, Дан скоро устраивает приём в честь дня рождения. Говорят, пригласят совсем немного людей. Пригласите и меня.

— …

— Тогда я всё расскажу.

— Право приглашать гостей принадлежит не мне, а тому, кто устраивает приём.

Рэйвен поднял руку и взял за запястье ту, что лежала у него на плече.

Обманщик на миг замер, но тут же ответил как ни в чём не бывало:

— Но настолько-то ваше слово весит.

— …Ладно. Попробую сказать. Но…

Пальцы на его запястье резко сжались.

Рэйвен дёрнул руку Обманщика на себя и броском впечатал его в пол.

Бух!

Обманщик рухнул на спину и рефлекторно попытался подняться, чтобы выйти из беспомощного положения. Но не успел он даже как следует приподнять корпус, как Рэйвен уже сидел сверху, не давая ему двинуться, и мягко улыбался.

— Ты ведь открыл Врата?

— …Вот как. И откуда вы об этом узнали?

— Давай-ка ты у меня получишь.

Раз уж виновник сам признался, Рэйвен поднял кулак.

Кольцо-кастет на пальцах сверкнуло.

«…На душе полегчало».

Правда, бесило, что избитый выглядел довольным.

Вернувшись, Рэйвен провёл пальцами по тыльной стороне ладони. Кончики пальцев задели острое кольцо. Вместе с этим он почувствовал влажную липкость, посмотрел мельком — и увидел чужую кровь.

«Вот же. А это подарок Ровины».

То, что на кольце была кровь самого полубога, его не волновало. Рэйвен достал платок и тщательно, до скрипа, вытер кольцо. В это время снаружи кто-то постучал в дверь.

— Учитель, это Альтаир.

— Входи.

Убрав платок в карман, Рэйвен повернулся к двери. Вошедший первый ученик естественно подошёл ближе.

— Позволите помочь вам переодеться?

— А? …Да, это и правда трудно снимать и надевать.

Неужели воспоминание о том, как он отметелил… нет, побил Обманщика, оказалось настолько ярким? Рэйвен напрочь забыл, во что сейчас одет.

Он тихо усмехнулся и кивнул.

— Тогда помоги, пожалуйста.

— Позвольте.

Альтаир осторожно взял его руку и расстегнул пуговицы на манжете. Рэйвен свободной рукой принялся расстёгивать верхнюю одежду.

И вдруг, вспомнив один день из прошлого, негромко рассмеялся.

— Кстати, когда ты был маленьким, я однажды хотел помочь тебе переодеться, а ты меня выгнал.

— …!

Небесно-голубые глаза, обращённые к нему с вопросом из-за внезапного смеха, сильно дрогнули. Рука, снимавшая украшение, сорвалась в сторону.

— …Тогда я был невежлив. Я уже был достаточно взрослым, чтобы справиться самому, а вы обращались со мной как с маленьким…

— Ты ведь крикнул, что тебе надоело?

— …Я не это имел в виду.

Вины Альтаира в том не было.

Всё случилось из-за того, что у Рэйвена окончательно сбилось ощущение времени.

Прожив дольше обычного человеческого века, Рэйвен перестал различать, какие особенности бывают у детей в том или ином возрасте. Честно говоря, в его глазах и десятилетнему ребёнку полагалось трясти погремушкой — этим всё сказано.

Поэтому, даже когда быстро выросшего ребёнка настиг переходный возраст, Рэйвен всё ещё пытался переодевать его сам, препирался с ним, а в конце концов услышал крик, в котором прорвалось стеснение ребёнка, больше не сумевшего терпеть.

— Если бы я знал, что так сильно раню вас, учитель, я бы такого не сказал, даже если бы мне рот разорвали…

— …Если рот разорвут, надо бы сказать…

И потом, если бы ты тогда этого не сказал, я ведь и правда переодевал бы тебя до совершеннолетия…

Рэйвен неловко улыбнулся.

«Всё-таки он такой добрый…»

А ведь Альтаир всего лишь крикнул, что ему надоело.

Если подумать, что это сказал подросток, который долго-долго терпел, пока отец обращался с ним как с младенцем, реакция была просто кротчайшая.

Проблема заключалась лишь в том, что Рэйвен, при всей уверенности в собственной внешности, самооценка у него лежала на дне.

Стоило его один раз оттолкнуть — и он откатывался до самого края света.

— Учитель, тогда я…

— А? Нет, это я виноват. Честно, тебе ведь правда могло надоесть.

— Что?..

— Я тебе не настоящий отец и вообще никто, а всё равно лез с заботой. Прости. Я постараюсь больше тебя не раздражать… хм, только с чего начать, чтобы не раздражать? Тебе ещё рано жить отдельно, это опасно… Может, мне просто сидеть тихо, как мёртвому?

— У-учитель…

— Знаю. Наверное, тебя сильно утомляло, что я ещё и неуклюже пытался играть роль отца. Всё это время я, должно быть, ужасно мешал. Прости.

Сочетание отца-новичка с низкой самооценкой и почти полным непониманием детей с подростком дало результат, от которого хотелось хвататься за голову.

Смешно сказать, но проблему, которая могла закончиться катастрофой, исправил сам подросток: он стал утешать отца.

— Отец!

— …!

— Тогда я плохо выразился. Мне совсем не надоело. И вы мне не мешаете.

— Не надо заставлять себя говорить такое…

— Нет, это правда. Простите, что ранил вас.

Маленький Альтаир крепко сжал руку Рэйвена и нарочно поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он хотел, чтобы Рэйвену было легче поверить в его искренность, и поэтому смотрел открыто — ясными небесно-голубыми глазами, которые Рэйвен так любил.

— Я тогда закричал, потому что мне было стыдно.

— …Но я же делал так каждый раз. Почему вдруг?

— Потому что я уже достаточно взрослый, чтобы переодеваться самому. Моё тело в порядке, а я всё ещё пользуюсь вашей помощью, учитель. Мне было стыдно перед самим собой.

Кажется, тогда бог-хранитель… нет, дух-хранитель пробормотал, что не понимает, кто из них взрослый, а кто ребёнок.

Если подумать сейчас, он был прав. Особенно если вспомнить, как после этого Альтаир берёг его душевное состояние.

С того случая не по годам взрослый ребёнок стал заботиться о душе отца. Он понял, насколько слаб и незрел его отец во всём, что не касалось боя, и начал понемногу проявлять внимание, объяснять и расти вместе с ним.

Наверное, всё вышло таким неуклюжим именно потому, что Альтаир был первым ребёнком, которого Рэйвен подобрал и вырастил. Рэйвен тихо улыбнулся и прислонился к Альтаиру, который стоял сзади и придерживал одежду так, чтобы её было легче снять.

— Учитель?..

— Угу.

Когда он только успел так вырасти?

Рэйвен полностью расслабился и опёрся на него всем весом, но крепкое, как скала, тело даже не дрогнуло.