Мечта рушится (7)

— Многие не способны как следует выполнить даже то, что им поручено. В этом смысле он помог мне более чем достаточно.

Киан Ардал ответил спокойно.

— И всё же прошу: называйте это не мягкотелостью, а добротой.

— …Хорошо. Я оговорился.

Эдардо мельком посмотрел на место, где исчез Стигма, и ровно продолжил:

— Тогда спрошу иначе. Как думаешь, при подготовке к всплеску Врат он тоже сможет оказать тебе серьёзную помощь?

— Это…

Киан не решился сразу ответить «да».

Как ни крути, Стигма был человеком Обманщика, а на первом месте для него стояло собственное владение. Он защищал императора и подчинялся ему лишь потому, что перед ним был именно император и потому, что охрана императора входила в его обязанности. Не потому, что он дорожил Кианом Ардалом.

Эдардо, будто только этого и ждал, сказал:

— Ради будущего я бы посоветовал тебе прочно привлечь его на свою сторону. Просто быть «полезным» — недостаточно.

— …Я понимаю.

И Киан понимал ещё одно: шанс всё-таки был.

В отношении Стигмы к нему не чувствовалось ничего личного. Проблема заключалась лишь в том, что для Стигмы существовало нечто важнее Киана.

— Как мне его убедить?

— Это уже должен решить ты. Разве император — не тот, кто управляет людьми?

Когда-то Эдардо думал, что слабый император не сумеет толком воспользоваться тем, что держит в руках. Теперь — нет. Теперь Эдардо верил в возможности Киана Ардала.

В этих словах была холодная трезвость, но за ней чувствовалось тепло. Киан немного помолчал, обдумывая услышанное, и окликнул Эдардо:

— Когда Рэйвен вернётся, прошу, помогите мне с ним связаться.

Подходящего козыря, которым можно было бы сыграть прямо сейчас, Киан не видел.

Значит, нужно было создать хотя бы возможность. Прежде всего — выйти на Рэйвена. Тот ведь ясно сказал: если мне понадобится помощь, я могу обратиться.

Правда, способа связаться он не оставил. Но, скорее всего, это было мелкое испытание. Если Киан сумеет выйти на него через Эдардо, значит, испытание пройдено. Волноваться тут было не о чем.

— Хорошо. Это всё?

— Пока да. А о делах, связанных с Республикой…

Киан протянул руку к артефакту связи, на который только что поступил вызов.

— Думаю, я услышу от него самого.

— Понятно. Тогда я удалюсь.

Эдардо, не желая мешать, вовремя вышел.

Киан проводил взглядом его исчезнувшую в одно мгновение спину и без промедления принял вызов.

— Киан Ардал слушает.

— Это Даниэль. Я должен был поблагодарить вас раньше, но, увязнув в наведении порядка, связался слишком поздно. Прошу прощения.

— Ничего страшного. Сначала нужно было спокойно разобраться с внутренними делами. Благодарность я уже получил через господина Эдардо, так что не принимайте близко к сердцу.

— Благодарность, переданная через другого, всегда кажется легче, разве нет? И потом, это не то же самое, что благодарить, когда всё действительно завершено. Поэтому только сейчас я могу как следует сказать вам спасибо.

Даниэль поблагодарил его серьёзно, без лишних слов.

Киан принял благодарность так, чтобы не смутить собеседника, и естественно повернул разговор в другую сторону. Ему нужно было чётко закрепить их отношения.

— Я хотел бы по возможности поддерживать с Республикой дружественные отношения. Что вы об этом думаете?

— Я думаю так же. Стыд мне знаком, так что без причины враждовать я не стану.

— Я говорю не только об отношениях Империи и Республики.

Киан хотел дружественных отношений между Кианом Ардалом и Даниэлем.

Его власть ещё нельзя было назвать прочной, и ему нужна была сила. Даниэль понял это и спокойно ответил:

— В этом смысле моё мнение тоже не меняется. Ведь поверили мне и решили помочь именно вы, а не Империя.

— …Тогда хорошо.

Киан выдохнул и чуть расслабил напряжённые плечи.

Они обменялись несколькими вежливыми вопросами, и, когда темы почти иссякли, Киан снова первым заговорил о другом.

— Вам известна теория всплеска Врат?

В ответ на внезапный вопрос возникла короткая пауза. Даниэль, похоже, растерялся.

— Это не та теория, которую можно просто отмахнуться. Мы уже готовимся.

— Значит, это всё-таки не просто теория.

— …Похоже, вам об этом ничего определённого не говорили.

— «Определённого» — это о чём именно?

Ответ пришёл не сразу.

— …Ваше Величество, видимо, ещё…

Следующие слова прозвучали так тихо, что их почти нельзя было разобрать:

— …не прошли его испытание.

Киан не расслышал и переспросил, но Даниэль сказал, что это неважно, и вернулся к прежней теме.

— В любом случае Империи не помешает подготовиться.

— Пожалуй.

То же самое говорил господин Эдардо.

Киан и без того думал о другом, поэтому легко подстроился под изменившееся течение разговора.

И часть тревоги, которую он держал в себе, всё же вырвалась наружу.

— Проблема в том, что сил, которыми я могу распоряжаться прямо сейчас, у меня немного.

Безусловных союзников у него не было.

Благодаря доброй воле Эдардо Киан держал в руках слабые места части дворян, но это не было абсолютной опорой. Раз он уже взял их за горло и начал давить, искренне за ним они не пойдут. Они будут искать любой способ вырваться.

Герцогиня Лайнер у него тоже была, но полагаться на неё во всём он не мог. Стоило ей оступиться, и сам Киан мгновенно оказался бы открыт для врагов.

— Если это не будет невежливым, могу я попросить вас объяснить подробнее? Чтобы быть достойным собеседником, я хотел бы точно понимать, чего вы ждёте.

— …Это я оказался недостаточно внимателен.

Киан понял, сколько деликатности было в одной этой фразе.

Даниэль спросил не о том, чего Киану не хватает, а о том, чего он хочет. Первый вопрос мог показаться попыткой выведать слабости императора другой страны, а при неосторожной интонации — ещё и прозвучать свысока.

Даниэль услышал его горькое признание о том, что сил мало, и, зная, что положение Киана Ардала действительно незавидное, всё равно проявил ясное уважение. Тень на лице юного императора немного рассеялась.

— Для противодействия всплеску Врат мне нужна сила, которой можно безоговорочно довериться… Такая боевая сила, которую я смог бы поручить делу.

В слово «противодействие» он вкладывал многое.

Ему нужен был не просто кто-то, кому можно будет доверить его самого или отдельную область, когда настанет час. Нужен был человек, способный помочь уже сейчас, на этапе подготовки. И ещё — человек, который станет той самой боевой силой в его руках.

— Я чужак и не знаю людей Вашего Величества, но одного человека помню точно. Входит ли в число вашей «боевой силы» Стигма?

— …Он…

Пока нет.

Разве не над тем Киан сейчас и ломал голову — как привлечь его на свою сторону?

— Неплохо было бы включить его сейчас.

После Эдардо то же самое сказал и Даниэль.

— Насколько Ваше Величество подумали о нём, настолько же, вероятно, и он думает о вас. В конце концов, ради него вы даже сказали нечто, что могло испортить договор.

Император, рискуя упустить такой неплохой козырь, как Революционная армия, всё же создал возможность, и благодаря этому Стигма добился извинений от главы Революционной армии. Более того, ещё до этих извинений император прямо перед этим самым «козырем» открыто сказал, что Стигма не обязан принимать их безусловно.

Стигма не мог не понять эту решительную, предельно ясную заботу. Даниэль отчётливо вспомнил тот момент и сказал:

— Симпатия у него наверняка есть. Значит, возможность не равна нулю.

***

Во владениях дворфов владычица морского народа, пившая чай, подняла голову. Её глаза, наполненные странным мерцанием, остановились в пустоте — будто она видела то, чего не видел никто.

— Он идёт.

Скоро будет здесь.

Её взгляд обратился к Королю фей — к существу, прожившему больше тысячи лет и всегда бывшему суровым к одному несчастному человеку, выбившемуся из миропорядка и навлёкшему на себя ненависть Мира.

— Будьте к нему добры.

Как тот, кто родился в Бездне, но ступает под солнцем, проявите к нему милость.

— Ведь он скоро ——.

***

По пути во владения дворфов Рэйвен думал:

«Зачем Обманщик сам признался, что сделал именно то, что мне отвратительно?»

Мало того — он, словно вбивая гвоздь, проделал это прямо у Рэйвена на глазах.

Только что цеплялся за меня изо всех сил, лишь бы остаться рядом. Так почему?

В голове один за другим появились варианты.

«Первая гипотеза. Ему и правда надоело, как он сказал».

«Вторая гипотеза. Сработала особенность Обмана».

«Третья гипотеза. У него есть какая-то другая… цель».

Первая вряд ли была верной. Ещё за день до того случая Обманщик оставался прежним. Он всегда открыто показывал своё настроение, каким бы оно ни было, и никаких признаков, что ему «надоело», Рэйвен не видел.

Значит, вторая или третья. А может, обе сразу.

Или же…

«Кстати, Обманщик ведь…»

На этой мысли сзади внезапно раздался крик:

— Получилось!!!

Голос исследовательницы.

Едва Рэйвен это понял, как вскочил. Почему она кричала с такой радостью, можно было догадаться и не глядя.

Ученики торопливо потянулись к наставнику, поднявшемуся в движущейся карете, но он не обратил на них внимания, распахнул окно и высунул голову наружу.

— Остановите, пожалуйста, кареты.

— Будет сделано.

Обе кареты остановились.

Рэйвену было жаль даже тех нескольких мгновений, пока они сбавляли ход. Он спрыгнул наружу ещё на ходу, сразу подошёл к задней карете и отпер запертую дверь.

Исследовательница, будто только и ждала, когда он появится, тут же сунула ему что-то под нос.

— Вот! Это лекарство от искусственного пробуждения!

— Побочные эффекты?

— Человек становится слабее обычного.

В углу кареты виднелся бывший искусственно пробуждённый. Бледный, как при сильной дурноте от дороги, он тихо стонал.

Зелёный взгляд Рэйвена оценил его состояние и молча перешёл на исследовательницу. Он ничего не сказал, но она явно почувствовала себя задетой и поспешила оправдаться:

— Иначе и быть не могло. Из тела, которое насильно усилили, я забираю источник этой силы. Если надуть воздушный шарик до предела, а потом выпустить воздух, он ведь не вернётся к изначальному виду. Сморщится, а резина, уже растянутая до предела, станет тоньше прежнего.

— …Меня интересует, до какого именно уровня он «ослабнет».

— М-м… Будет простужаться даже летом по любому поводу, а если упадёт на ровном полу, может сломать кость? Думаю, по прочности кости будут примерно как у старика с остеопорозом.

То ли побочные эффекты следовало считать тяжёлыми, то ли радоваться, что всё оказалось мягче, чем он ожидал…

Рэйвен с сомнением посмотрел на жидкость в её руке и слегка склонил голову.

— А ты уже выпила?

— Ещё нет.

— Почему? Если обращение в монстра пойдёт дальше, хуже всех придётся тебе самой.

— Ха, значит, не веришь. Я и так собиралась. Просто сначала хотела показать тебе результат.

Исследовательница раздражённо опрокинула препарат себе в рот.

Побочный эффект её, конечно, беспокоил. Но если сначала остановить обращение в монстра, а потом заниматься только нестареющим бессмертием, убрать последствия будет не невозможно. Поэтому она не колебалась.

Она нарочно громко сглотнула и заговорила:

— Ну что, доволен? Теперь выполняй договор. Впритык, но я уложилась в обещанный срок и получила результат.

— …И ведь справилась.

Раз она уверенно выпила препарат, значит, все побочные эффекты уже перечислила. Или же скрытые последствия тоже были такими, с какими она могла справиться.

— Способности у тебя хорошие…

— Мне похвала не нужна, выполняй плату—

— …так откуда у тебя взялись такие прогнившие убеждения и такой эгоизм?

— Так это не похвала была, а оскорбление?

Как бы то ни было, результат уже имелся. Если продолжить исследования на его основе, можно будет создать препарат без побочных эффектов.

Разобравшись с мыслями, Рэйвен улыбнулся и отступил на шаг.

— Сейчас мы в пути, так что позже. В договоре ведь есть пункт на этот счёт?

До двух недель после подтверждения успеха.

Кроме того, в договор входило условие, по которому ни один человек не мог убить исследовательницу, пока она не получит всю награду за успех. Небольшая отсрочка ничем ей не грозила.

Да и самой исследовательнице было бы неудобно прямо в дороге вскрывать объект, наблюдать за ним и изучать. Поэтому она послушно кивнула. Срок был установлен, и серьёзных подозрений у неё не возникло.

Так они ещё какое-то время ехали без происшествий.

— Приехали.

Они въехали во владения дворфов.

Глава вампиров, вышедшая навстречу ради того, чтобы поскорее увидеть лицо наглого человека, широким шагом подошла к Рэйвену. Алый взгляд скользнул по открытому нутру кареты, и в нём проступила слабая жажда убийства.

— Где этот человек?

— В задней карете.

— Уложилась-таки в срок.

— На кону война. Пришлось уложиться.

— Вот это мне нравится. Тогда человека я заберу прямо сейчас.

Глава вампиров подошла к задней карете и потянула дверцу.

Телохранитель уже направлялся к ней, чтобы открыть замок, но замер на полпути, когда одна сторона кареты со страшным скрежетом начала выгибаться.

— Чего она такая прочная? Даже если боялись, что та сбежит, это уже перебор.

Хрясь — и, вопреки её словам, целая стенка кареты всё-таки оторвалась.

Увидев внутри исследовательницу, глава вампиров схватила за шею человека, которого так ждала.

— Так это ты?