Сияющий, что бы ни говорили (6)

— Пожалуй, пока слышишь об этом только на словах, трудно представить как следует.

Он негромко пробормотал это и откинулся на спинку кресла. Стоило самому важному человеку в зале сказать хоть слово или пошевелиться, как взгляды присутствующих тут же тянулись за ним. Рэйвен не обратил внимания на это молчаливое внимание и спросил Киана:

— Могу сходить?

— Доступ туда ограничен из соображений безопасности, но… к господину Рэйвену это, полагаю, не относится. Поступайте, как сочтёте нужным.

— Ты же сам назвал меня национальным достоянием. И говорил, что я должен докладывать, куда направляюсь.

— Это правило установил полубог.

Хотя в этот раз они и сами неплохо воспользовались его положением.

До недавнего времени он без тени беспокойства ходил где вздумается, а теперь вдруг вспомнил. Киан Ардал проглотил эту мысль и покачал головой.

— Я не собираюсь докучать господину Рэйвену такими мелочами.

Что ж, пора было перейти к сути.

Атмосфера изменилась. Вступление закончилось; взгляд молодого императора стал серьёзным и тяжёлым.

— Перед вами учёный, специализирующийся на исследовании Врат.

— З-з-здравствуйте…!

— Я пригласил его, чтобы получить совет по мерам против всплеска Врат.

— Для меня честь присутствовать здесь…!

Учёный подтолкнул вверх очки, съезжавшие по вспотевшему носу, и низко поклонился.

Эдардо, глава разведывательной сети Аурель; Даниэль, Вождь Республики; император Империи Киан Ардал; охраняющий его пробуждённый Стигма; и Рэйвен, самый обсуждаемый человек последнего времени.

Учёный не знал, кто здесь все остальные, но хватало и тех нескольких, кого он узнал, чтобы понять: за этим столом собрались люди один другого необычнее.

Впрочем, оцепенение длилось недолго.

— Тогда сперва хотелось бы выслушать мнение учёного.

— Нужно делать ставку на пробуждённых!

Стоило разговору коснуться его области, как взгляд учёного сразу изменился.

— Насколько хорошо вы знакомы с Эпохой мифов?

— …Примерно как все?

Даниэль, с растерянным лицом глядевший в глаза, где уже поблёскивало ясное безумие, ответил почти машинально.

— Значит, вы знаете, что в ту эпоху существовали Избранник и Владыка демонов!

— Э… да. И что многие считают эти истории сказками, которым трудно дове—

— Ха. Вы о жалких заявлениях тех никчёмных учёных, которые и доводами-то назвать нельзя?

…Интересно, этот учёный понимает, что только что высмеял слова Вождя Республики?

Рэйвен тихо усмехнулся и подпер подбородок рукой. Эдардо с любопытством скрестил руки на груди, а император с тревогой посмотрел то на одного, то на другого.

Учёный, не заметивший внезапно сгустившегося воздуха, продолжил с прежним пылом:

— С такими темпами они скоро объявят мифом даже историю десятилетней давности: мол, достоверность сомнительная. Собственную историю надо беречь, а они делают вид, будто её и вовсе не было. Что это вообще такое?

Он ещё поворчал, что и само название «Эпоха мифов» ему не нравится. К счастью, разговор, ненадолго ушедший в сторону, быстро вернулся на место.

— Объясню кратко.

— …Почему-то мне кажется, что кратко не будет…

— У ныне существующих монстров было и другое название — чудовища.

…Интересно, этот учёный понимает, что теперь перебил уже того самого Рэйвена?

Лицо Киана Ардала застыло от потрясения. Но в отличие от императора, нервно следившего за чужой реакцией, сам Рэйвен только улыбнулся и стал слушать дальше.

— Чудовища были одним из множества видов живых существ, рождённых Владыкой демонов. Тех, кто обладал разумом, называли демонами, а лишённых разума — чудовищами.

Смешно, но до нынешних времён дожили не демоны, а всего лишь звероподобные чудовища.

В отличие от демонов, которые могли появляться только от Владыки демонов и не размножались сами, чудовища оказались способны плодиться между собой. Вот и весь результат.

— А Избранник — это тот, кого Мир избирал и наделял силой, чтобы убить Владыку демонов. Эта сила связана с жизнью, да ещё и ограничена законами Мира, поэтому передать её напрямую невозможно. Но умирая, Избранник мог рассеять её по миру, чтобы потомки продержались хоть немного дольше до рождения следующего Избранника. Те, кто находил эти частицы силы и становился сильнее, в ту эпоху назывались «героями», а сейчас — «пробуждёнными».

Хрупкий рубеж обороны, сдерживающий Владыку демонов и его силы до появления следующего Избранника.

— Одним словом, это ослабленная версия Избранника.

Они несравнимо слабее самого Избранника, но обладают той же природой.

— Из Врат хлынут монстры, то есть чудовища. Как ни крути, во время всплеска Врат нам предстоит сражаться именно с чудовищами. А чудовища несут в себе силу Владыки демонов. Герой же становится сильнее, когда противостоит силе Владыки демонов.

— …Нынешние пробуждённые и правда лучше всего подходят для охоты на монстров, — негромко заметил Эдардо.

Учёный сразу закивал.

— Верно. Они — осколки Избранника и кандидаты в герои! Если сделать на них ставку, они, возможно, станут нынешними Избранниками в ином смысле!

— …Похоже, вы сильно идеализируете Избранника.

— Естественно! Разве это не единственное и неповторимое существо, которым восхищается сам Мир?

Срок жизни Избранника, телесные способности, разум, внешность — всё, что составляло его существо, бесконечно превосходило человеческую меру.

Настоящая надежда мира людей, противовес Владыке демонов, существо, от которого зависело равновесие Мира.

В таком восторге и преклонении, конечно, не было ничего странного для человека, увлечённого Эпохой мифов. Выслушав объяснение, Рэйвен невесело усмехнулся.

— Интересно, помнит ли кто-нибудь имя такого Избранника.

— Если речь об имени Последнего Избранника…

— Это слишком просто.

Тот, кто тысячу лет назад был Последним Избранником, качнул пальцем. Лицо его оставалось спокойным, но под этим спокойствием будто кипело что-то неприятное.

Вот кто был настоящими Избранниками — те, кто жил до меня. Почему же помнят только меня, Бедствие?

— А Избранника до него помнишь?

Последнего Избранника знают: он стал единственным исключением, потому что был Бедствием.

Избранник — это тот, кто лишался имени. Мягкий по природе, он позволял подтолкнуть себя к отказу от собственного имени и уходил так, что его никто не помнил. Когда один Избранник погибал, появлялся следующий; когда погибал тот, приходил другой.

Имя Избранника было «Избранник».

Так продолжалось до Последнего Избранника.

— «Героев» в одну эпоху появляется несколько. Поэтому их называют по именам, чтобы различать.

— …

— А Избранник — другое.

Ему не хотелось, чтобы нынешний Избранник появился, каким бы «иным смыслом» это ни оправдывали.

Чтобы снова отобрать у кого-то имя?

— Смотри: даже сейчас тот Избранник, которым восхищается Мир и которого с восторгом превозносит столь известный учёный, приглашённый сюда как знаток Эпохи мифов, на деле даже имени своего не сохранил—

— Кассиус.

— …!

— Если речь об Избраннике, жившем до Последнего Избранника, это Кассиус.

Имя Избранника предыдущей эпохи, погребённое под именем Последнего.

Ослепительно яркая комета, спасшая Последнего Избранника и позволившая родиться следующему.

…Палец Рэйвена перестал качаться.

— Ты… куда более…

Потрясающий? Упорный? Жуткий?

Он не знал, что сказать. Зелёные глаза растерянно моргнули. Учёный, видимо, истолковал это по-своему: расправил плечи и гордо произнёс:

— Не стоит недооценивать отаку.

— Ота… кого?

— Кхм. В любом случае я понял, что вы хотели сказать.

— Кажется, я только что услышал новое слово…

— Быть «единственным и неповторимым» в таком отношении и правда нехорошо. Если титул запоминают вместо имени…

Раз он сам сменил тему, слово, видимо, было неважным.

Рэйвен спокойно последовал за разговором.

— К тому же сваливать такую тяжесть на одного человека — тоже, мягко говоря, сомнительно, нет?

— Вы правы. Пожалуй, «герой» действительно подойдёт лучше всего.

— …Не думаю, что именно в этом была суть обсуждения, — тихо пробормотал Киан, слушавший их обмен репликами.

Рэйвен, главный виновник того, что разговор ушёл в сторону, бесстыдно согласился с ним и подозрительно посмотрел на учёного.

— У тебя случайно нет каких-нибудь фантазий об Эпохе мифов?

— Нет. Я никогда не мечтал воссоздать Эпоху мифов или возродить институт героев. И уж точно никогда не думал, что хотел бы увидеть героя в свою эпоху.

Фантазии есть. Ясно как день.

Все присутствующие уставились на учёного с одинаково ошарашенными лицами.

Киан Ардал, с сомнением шевельнув губами, поспешил заговорить, чтобы привести эту рассыпающуюся атмосферу хоть в какой-то порядок.

— Итак, мнение учёного сводится к тому, что необходимо сделать ставку на пробуждённых. Что думают остальные?

Первым заговорил Рэйвен — тот, кто лучше всех знал о «героях», «пробуждённых» и «чудовищах».

— Лишнего было много, но в целом он не ошибается. Если пробуждённые заранее подготовятся к всплеску Врат, это действительно очень поможет. А вот возрождение института героев… тут нужно подумать.

— Я считаю, что институт героев сам по себе неплох, — вслед за ним сказал Эдардо. — Люди тянутся туда, где сияет слава. А если нужно ясно показать, какого положения можно добиться заслугами независимо от происхождения, новый институт подойдёт лучше всего.

Его голос звучал ровно.

— Но если открыто поддерживать только пробуждённых, можно нарушить равновесие между существующими Ассоциациями. Если ты думаешь заключить союз с Ассоциациями, лучше сотрудничать со всеми сразу, а пробуждённых для службы при императорском дворце набрать отдельно. И если всё же решишь возродить институт героев, я бы советовал оценивать не то, является ли человек пробуждённым, а то, сколько Врат и монстров он устранил и насколько малыми потерями обошёлся каждый случай.

Если помнить о главной цели — всплеске Врат, — происхождение, статус и телесные особенности не имели никакого значения.

Силой или умом — неважно. Нужно лишь, чтобы Врата и монстры исчезали, не причиняя вреда мирным жителям.

— …В Республике пробуждённых почти нет. Это неприятно.

И переманивать людей из Империи он тоже не мог.

Обратный препарат без побочных эффектов теперь был под рукой; в худшем случае можно было бы привлечь искусственно пробуждённых. Но изначально они были совсем иной природы, чем настоящие пробуждённые. Их истоком был не Избранник, а чудовище… Владыка демонов.

Даниэль с озадаченным видом пробормотал:

— В том, что пробуждённых нужно сделать важной силой, смысл есть. Что до нас… придётся, видимо, заняться подготовкой бойцов.

Институт героев был делом Империи, и Вождь другой страны не имел права небрежно вмешиваться в такую тему. Даниэль благоразумно опустил эту часть и замолчал.

Услышав его слова, Киан Ардал задумался, а потом поднял взгляд.

— …Кстати, я слышал, что в Республике много чародеев.

— Верно.

— Когда позволит ситуация, как вы смотрите на сотрудничество с Империей по пробуждённым?

Конечно, это имело смысл лишь тогда, когда у Империи появится достаточно пробуждённых.

Но и это уже было немало. От предложения Киана глаза Даниэля расширились. Приоткрытые губы вскоре сложились в мягкую улыбку.

— Для меня это радостное предложение. Дайте знать когда угодно, и я с удовольствием откликнусь.

***

После этого они обсудили ещё несколько тем, и встреча, которая была то ли совещанием, то ли обменом мнениями, подошла к концу.

Даниэль получил от Рэйвена препарат и способ его изготовления и сразу вернулся в Республику. А едва взошло солнце, император тут же начал действовать.

Начал он с того, что повысил Стигму, чей титул был смехотворно низок для его заслуг, до графа.

То ли потому, что император, упомянув все его труды, сказал, что охотно пожаловал бы ему титул маркиза, будь на то его воля; то ли потому, что совсем недавно он уже прижал дворян к земле, — сопротивление оказалось слабее, чем ожидалось. А может, несмотря на внешнее недовольство, они и сами прекрасно знали способности Стигмы и его заслуги.

В каком-то смысле это было естественно.

Император сделал упор на последнем достижении — разгроме работорговцев, но дворяне понимали: стоит им возразить, и он начнёт без конца перечислять заслуги Стигмы.

Он мог дойти и до заслуг, связанных с восстанием. Тогда им самим пришлось бы припасть ещё ниже. Зная, что любой путь ведёт к поражению, дворяне могли только покорно принять решение.

[— Мне всегда было жаль, что у тебя нет фамилии. Ты всё-таки дворянин. Для наследования фамилия пригодилась бы. Есть ли фамилия, которую ты хотел бы взять?]

[— …Примиро.]

Так Стигма ответил императору, спросившему о фамилии.

Прежний он без колебаний произнёс бы имя погибшего дома, но теперь всё было иначе. Он давно выбрал новую дорогу: ценность своего существования он перенёс из прошлого в настоящее, с павшего дома — на честь.

[— Хорошо, граф Примиро.]

[— И впредь рассчитываю на тебя.]

Дан слышал и о том, что к пробуждённым при дворце теперь станут присматриваться внимательнее, а их и без того неплохое положение улучшат ещё больше…

Но с равнодушным лицом снова уткнулся в бумаги.

Сейчас ему хватало головной боли и от проблемы, стоявшей прямо перед носом.

«Церемония открытия торгового дома».

Нужно было подготовить приём, который широко представит Торговый дом носителей осколков души.