Даже исчезнув, след остаётся (3)

«Наконец-то.»

Теперь. Только теперь. Едва-едва.

Он мог умереть.

Устройство, насильно связывавшее тело с душой, исчезло, и время души, прежде застывшее, снова пошло. Рэйвен чувствовал, как душа медленно покидает тело следом за утраченным осколком души. Он спокойно наблюдал за собственным состоянием.

«Моим осколком души была белоснежная лисица, верно.»

Не самый сильный, не самый крупный. У носителя души оставалось достаточно времени, прежде чем он умрёт следом. Всё изменилось бы, явись Смерть за ним лично, но раз он не приходил, значит, по-своему тоже давал ему время.

Рэйвен наконец освободился от ненавистного ошейника. И всё же радость была уже не такой безоглядной, как прежде. В нём сталкивались два чувства: глухая тяжесть, мешавшая ликовать, и восторг от того, что давнее чаяние всё-таки сбылось. Он принял их оба и повернул голову.

К нему подходили те, кто убедился в смерти Обманщика.

— Все ведь заняты... Не думал, что вы придёте сами.

— Разве занятость может стать причиной пропустить последние минуты учителя? К тому же, учитель, похоже, сам хотел, чтобы мы вас нашли.

— Я?..

— Да.

Хван чуть приоткрыл рот и указал внутрь.

— Разве не поэтому вы не стёрли это заклятие?

— ...А.

Вот оно как.

Значит, он оставил заклятие слежения, наложенное учеником, не потому, что забыл о нём. И не потому, что ему было лень.

— Похоже на то.

Не оставляйте меня одного.

Найдите меня и идите следом, как бы я ни убегал, где бы ни прятался.

Не дайте мне провести последние мгновения в одиночестве.

...Помните меня.

Память, долгие годы погребённая в забвении, подстегнула детское сердце, застрявшее в остановившемся времени, и оно попросило ласки.

Пожалуй, Рэйвен был куда одинокее, чем думал. Нет, он, оказывается, куда сильнее боялся одиночества.

Он горько улыбнулся.

— Спасибо, что пришли.

— ...Это само собой.

— Хотелось бы увидеть ваши лица...

Как же жаль, что именно сейчас он не видел.

Едва он пробормотал это, перед глазами посветлело. Рэйвен увидел, как стоявшие рядом вздрогнули при виде глаз, внезапно засиявших зелёным. Он улыбнулся богу-хранителю, который до самого конца без колебаний одалживал ему зрение, и огляделся.

Ученики, отряд наёмников Лофти, Эдардо, Киан Ардал, Канна Лайнер, Стигма, главы иных рас... Даже Даниэль. Пришло по-настоящему много людей.

— Ровина, у тебя появились крылья?

— Угу. Крутые, правда? И довольно полезные.

— С телом всё...

Тук — они соприкоснулись лбами.

Рэйвен ясными зелёными глазами внимательно осмотрел Ровину с головы до ног, потом слегка наклонил голову, уклоняясь от ученицы, которая потянулась ближе, и улыбнулся.

— Похоже, в порядке.

— Чёрт.

— Зачем целовать того, кто вот-вот умрёт?

— Потому и целовать. Потом уже не увижу.

— Вот как?

Рэйвен склонил голову и поцеловал Ровину в переносицу.

— Тогда потерпи вот так.

— ...

— Ровина, у вас сейчас слюна потечёт... Учитель не еда.

Ровина шумно втянула слюну.

— ...Учитель, сюда, пожалуйста.

Ровина поспешно прикрыла рот тыльной стороной ладони. Из-под неё донеслось ещё одно голодное причмокивание. Альтаир настороженно притянул учителя к себе, но Рэйвен сделал вид, будто ничего не заметил, и вернулся к прежней теме.

— Даже если с телом всё в порядке, тебе лучше быть осторожнее. Вампирская кровь смешалась с человеческой, и в таком состоянии произошла перемена — раньше такого не случалось. Если Мир решит, что ты просто результат смешения двух рас, считай, повезло. А вот если сочтёт это мутацией или новой расой, начнутся сложности.

— И что тогда будет?

— Тебе станет очень не везти.

Мир постарается тебя устранить.

Он не может напрямую тронуть живое существо, уже родившееся и существующее на этой земле, поэтому начнёт вмешиваться в такие вещи, как удача, создавая обстоятельства, в которых тебя будет легко убить.

— Подумаешь.

— ...Ровина?

— Отец, кажется, не знает, но с удачей у меня и так всё почти так же плохо, как у тебя.

Ровина широко усмехнулась.

Тут и проверять было нечего. Она стала подопытной, попала на арену и в конце концов должна была потерять ещё и отца. Если судить по этому, удача у неё была из рук вон плохая.

Так что удивляться было нечему.

— Если считать это платой за крылья, я даже довольна. Человек с крыльями — я ведь стала единственной и особенной, верно?

— Ты с самого начала была единственной и особенной.

— ...

Ровина будто лишилась дара речи. Кажется, от неё донеслось невнятное: «И после такого целоваться нельзя?..» — но внимание Рэйвена уже переключилось на Хвана, стоявшего неподалёку.

— ...Раз уж заговорили об удаче, Хван.

— Да, учитель.

— Ты наложил проклятие на Обманщика?

— Верно. Небольшое, но, надеюсь, оно всё же оказалось полезным?

— ...Более чем.

Благодаря ему Рэйвена убивали меньше, чем могли бы.

В решающие мгновения Обманщик то наступал на что-то и терял равновесие, то снег бил ему прямо в лицо, застилая обзор; сама обстановка снова и снова мешала ему двигаться. Поэтому Рэйвен смог сохранить рассудок даже под его пакостями.

Но пусть проклятие и было лёгким, чтобы проклятие простого человека достало полубога, наверняка потребовалась серьёзная плата.

— Ты не перестарался?

— Нет. Я принёс в жертву подарок, оставленный Даном, поэтому других проблем не возникло.

— ...Подарок, оставленный Даном?

— Да. Тот самый, который учитель когда-то подарил Дану.

— А.

Вот он.

И вместе с этим в памяти всплыло лицо Дана. Даже умерев, этот мальчик вот так оставлял след и напоминал о себе.

Лицо Рэйвена помрачнело. Заметив горечь, мелькнувшую на лице учителя, Хван поспешно заговорил о другом.

— Помните дворцовую оранжерею, которую я показывал учителю?

— А?

— Стёкла перебиты, но цветов, говорят, уцелело больше, чем ожидали.

— Вот как... Хорошая новость.

Хотя смотреть он всё равно не пойдёт.

Если сейчас увидеть что-нибудь ещё, а потом зацепиться за это сожалением, тяжелее станет только ему. Рэйвен нарочно сменил тему.

— Можно узнать, каков масштаб потерь? В первую очередь людских.

Ответил Альтаир.

— Точно станет ясно только после того, как всё окончательно разберут, но сейчас, насколько нам известно, масштаб потерь значительно меньше первоначальных прогнозов.

— Это о мирных жителях или о боевых силах?

— И о тех, и о других.

— ...Какое облегчение.

Только тогда на лице Рэйвена появилась слабая улыбка.

Кто-то, убедившись, что он немного успокоился, бесшумно приблизился и набросил ему на плечи верхнюю одежду. Рэйвен поднял голову, ощутив тяжесть ткани, и увидел Стигму: тот, ещё недавно стоявший в стороне, теперь был прямо за его спиной и смотрел на него сверху вниз. Карие глаза скользнули по зияюще открытому животу.

— Похоже, теперь ты собираешься поговорить и с остальными.

— ...?

— Лучше уж в приличном виде, не думаешь?

Рука Стигмы легла ему на плечо.

— Тебя, похоже, совсем рассекло пополам в поясе.

— Ну... да. Спасибо за одежду.

Остальные либо полностью сбросили верхнюю одежду перед боем, либо порвали её в сражении, измазали кровью и пылью — словом, выглядели далеко не опрятно.

Рэйвен невольно потрогал ткань, в которой почему-то чувствовался характер хозяина, и поднял голову. Стигма уже отходил, словно сделал всё, что собирался. Его спину тут же заслонили высунувшиеся головы.

— Командир! Вам этого хватит?!

— Холодно же, может, и нашу одежду снять?!

— ...Не надо. Наденьте немедленно.

Рэйвен, получивший внезапный удар по глазам от мужчин, разом начавших сдирать с себя верх, тяжело вздохнул.

— Вы...

— Да, командир!

— ...Похоже, многое с вами случилось.

— Да, случилось очень многое!

— Как и ожидалось от командира, сразу всё заметили!

— Нам было тяжело!

Он не заметил. Они сами выставили всё напоказ.

Ладно, без верхней одежды — ещё куда ни шло. Но изорванные рубахи, насквозь пропитанные кровью, заставляли всерьёз задуматься, где они были и что делали.

«Не говоря уже о том, что они собирались снять это и накинуть на меня...»

Приглядевшись, Рэйвен понял: у них не только одежда была в крови. Они сами были вымочены в ней с головы до ног. В зелёных глазах, осматривавших бойцов, мелькнула тревога.

Заметив это, наёмники Лофти разом ухмыльнулись и наперебой зашумели.

— Мы почти не ранены! Так, разве что царапины!

— Нам выдали столько лекарственных трав, что и они уже зажили!

— Действуют просто отлично!

— Ещё бы им не действовать за такие деньги...

В стороне пробормотал Король фей.

Эдардо кивнул, соглашаясь, и обратился к Рэйвену:

— Они и правда бросались на помощь всюду, не глядя ни на страны, ни на места. Как-то узнавали, где нужны, и появлялись вовремя. Удивляла не только скорость поддержки: в каждом бою они шли вперёд со всей решимостью. Благодаря этому потери удалось свести к минимуму.

— Вот как.

Значит, они не пострадали и действительно хорошо себя показали.

Рэйвен радостно улыбнулся. Эдардо некоторое время смотрел на него, а потом внезапно спросил:

— Тебе непременно уходить именно сейчас?

— Да.

Ответ прозвучал твёрдо, будто иначе и быть не могло.

— Я и так слишком задержался.

Я слишком долго прожил.

Рэйвен был «ошибкой», нарушавшей равновесие Мира.

Человек с телом из плоти — и одновременно существо с рангом бытия, близким к божественному. Мало того, он прожил так долго, что само его существование расшатывало равновесие, как когда-то существование Избранника и Владыки демонов.

Понял это Эдардо или нет, но он замолчал. Рэйвен перевёл взгляд на остальных.

— А вы зачем пришли?

— Как-никак, вы приложили руку к тому, чтобы нынешняя Республика вообще появилась.

— Вы признали меня, ещё неопытного, императором и помогли мне.

— Вы мой господин, к тому же помогли Его Величеству, а когда я была ребёнком — утешили меня. Вы хороший человек. Я хотела проводить вас в последний путь.

Они ответили по очереди: Даниэль, Киан Ардал и Канна Лайнер.

Повисла странная тишина. Зелёные глаза, молча смотревшие на них с непонятным чувством, медленно переместились к главам иных рас.

Старейший среди них, Король фей, ответил за всех:

— Чтобы увидеть последние мгновения души, которая ещё раз открыла новую эпоху.

Чтобы увидеть конец тихо воскресшего мифа.

У каждого была своя причина, но все они пришли проводить его конец с добрыми чувствами. Рэйвен крепко сжал губы, боясь, что сейчас из них сорвётся что-нибудь жалкое.

Бог-хранитель, который какое-то время держался поодаль, тихо подошёл ближе.

— Малыш.

Бог-хранитель, Круэл, не называл Рэйвена по имени.

До того как «Рэйвен» стал именем этой жизни, когда имя ■■ нельзя было произносить, у него просто не было имени, которым можно было бы позвать младшего брата. А когда тот получил имя Рэйвен и имён стало два, оба они всё равно принадлежали его младшему брату.

Прошлая жизнь была корнем и опорой, благодаря которым появилась нынешняя. Нынешняя жизнь была реальностью, стоящей перед глазами, и дорогой в будущее. Тот, кто знал лишь одну, ещё мог бы выбрать. Но Круэл знал обе и потому не мог разделить их, указав только на одну.

— И в этот раз ты сделал всё, что мог. Тебе было нелегко.

— ...Разве это правда было всё, что я мог?

— Ты не сдался и дошёл до конца, значит, сделал всё. В мире много людей, которые умирают, так и не исполнив своего чаяния, малыш.

— ...

— Или ты о чём-то жалеешь?

— ...Нет. Не жалею.

И сейчас Круэл окончательно убедился.

Всё-таки ты — это просто ты. Сердце того же ребёнка из мифа тысячелетней давности и конец, достойный мифа.

Дети из двух жизней наложились друг на друга. Разделять их не имело смысла.

Раз сожалений нет, значит, всё хорошо. Тогда в этот раз он позволит себе ещё немного жадности...

Он вслух задал вопрос, который тысячу лет назад так и не смог задать тому ребёнку.

— Ты счастлив?

Рэйвен перестал дышать.