Не спрашивая о моём счастье (5)

— Повезло.

Эдардо заглянул сюда лишь потому, что не мог отделаться от тревоги: как бы Империя снова не рухнула.

Он несколько раз рассёк монстров, что без передышки лезли один за другим, и, будто выхватив добычу, подхватил Киана Ардала. Оставив позади растерянных телохранителей, Эдардо шагнул к окну, поставил ногу на раму и мельком оглянулся через плечо.

— Я перемещусь. Этот сектор оставляю на вас.

— …Куда вы собираетесь?

— К центральному узлу связи Аурели.

То есть туда, где охрана была примерно того же уровня, что и при императоре.

— Кстати, рядом с ним есть пункт эвакуации.

Иными словами, там были размещены ещё большие силы.

Во всяком случае, это место наверняка безопаснее участка, где открылись Врата. Судя по тому, что он говорил через императорский артефакт связи, соединённый с другими главами, этот человек и сам был фигурой уровня главы; да и император, похоже, доверял ему — вон, позволил себя схватить и не сопротивлялся.

— Объект охраны исчез, значит, вас ничто больше не сдерживает. Полагаю, с такой задачей вы справитесь.

— Если император позволил, поступайте так, как велит этот человек.

Получив разрешение от своих глав, телохранители молча пропустили его.

.

.

.

Преодолев портал и промчавшись дальше, Эдардо в мгновение ока добрался до места, где находились Эль и Лете, и только там спустил с плеч императора.

Киан, которого, кажется, слегка укачало, пошатнулся, но быстро удержал равновесие. Эдардо осмотрел его, проверяя, не заработал ли император хоть царапину, затем взглянул ему в лицо и приподнял бровь.

— Что с выражением лица? Что-то не так?

— Нет, ничего такого…

— …

— Просто мне немного не по себе от того, что я один сбежал.

— И о таком ты переживаешь.

Тот, кто помнил, каково быть императором, негромко усмехнулся.

— Думаешь о тех, кто ещё не успел эвакуироваться?

— …Да.

— Поэтому ты и оставил там силы, выделенные тебе для охраны. Ты ведь понимаешь, насколько серьёзно, когда император оставляет телохранителей и уходит один.

— Одного этого достаточно. Ты уже сделал всё, что мог, — тихо сказал мужчина, озарённый золотым сиянием.

— Кроме того, ты единственный член императорского рода, оставшийся в Империи. Наследника нет. Случись с тобой что-нибудь — вся Империя погрузится в смуту. А смута в Империи очень быстро станет смутой на всём континенте.

— …

— Ты сделал разумный выбор.

Сказав это, Эдардо некоторое время всматривался в лицо Киана Ардала, а потом добавил:

— А если всё равно не по себе, считай, что я тебя похитил и выбора у тебя не было.

— Что?..

— По сути, я ведь и правда самовольно тебя подхватил и перенёс в другое место.

Даже если бы тогда Киан сказал, что не пойдёт, Эдардо поступил бы точно так же.

Глава Аурели чуть повернулся. Эль, расставивший перед собой множество артефактов связи и без передышки принимавший донесения и передававший приказы, увидел императора и почтительно поклонился.

Говорили, что Аурель взяла на себя ключевую роль в передаче сведений; увидев поток донесений, который не иссякал даже сейчас, Киан невольно оробел и повернулся к Эдардо, снова заговорившему с ним.

— Как видишь, рабочих рук не хватает. Вот я и позволил себе такое.

— …Ха-ха.

От такой ненавязчивой заботы Киан невольно рассмеялся.

Он один за другим достал собственные артефакты связи и уже куда более лёгким голосом произнёс:

— Это ведь дело ради Мира. Почему бы и нет? Мы же стараемся, чтобы выжили все. Раз уж так вышло, я тоже помогу.

— Благодарю за понимание.

***

Сто шестьдесят один год минул с тех пор, как он потерял осколок души и встретил старшего брата.

Сто пятьдесят один год — с тех пор, как он отыскал Смерть и заключил договор бессмертия.

Для высшей сущности это, может быть, всего лишь миг, но для человека — невообразимо долгий срок. И вот существо, которому давно полагалось умереть, цеплялось за жизнь до последнего и всё-таки стояло здесь. Рэйвен без нужды шевельнул пальцами, сжимавшими оружие.

Глаза, полные ядовитой смерти, встретились в воздухе с глазами, где горело пламя. После молчания, казавшегося вечностью, тот, в чьём взгляде полыхал огонь, заговорил:

— Отец.

— …

— Я убью вас.

Если убивать его снова и снова, сколько бы раз он ни оживал, это тоже не даст Рэйвену закрепиться на этой земле.

— Так что, если вы хотите истинной смерти…

— …

— Добейтесь её, убив меня.

Всё было очень просто.

Либо убей меня и освободись, либо живи вместе со мной в адской вечной жизни.

Полубог усмехнулся, изображая радость. В тихом пространстве, будто отрезанном от охваченного хаосом мира, негромко разлился смех, но вскоре оборвался. С лица Обманщика исчезло всякое выражение, словно он и не смеялся, и он снова обратился к отцу:

— Позвольте… я ещё раз спрошу об одном.

В памяти всплыл давний разговор, после которого остались одни раны. Вспомнив ответ, вернувшийся к нему острым лезвием, Обманщик медленно произнёс:

— Я полноценное существо?

— …Нет.

— Вот как.

В голове поверх этого ответа прозвучал другой, мягкий голос, когда-то сказавший: «Ты полноценное существо уже сам по себе».

Где всё пошло не так? Когда он поддержал Ассоциацию носителей осколков души, он ещё не знал о существовании отца. Может, ошибкой было то, что он из простого интереса притворился ребёнком и подобрался ближе? Но без такой уловки у него не было бы ни единого способа приблизиться к отцу.

«…Если бы я не помог Ассоциации носителей осколков души и из-за этого не случилась вся та история, отец бы тихо исчез в её стенах».

Значит, и это нельзя было назвать ошибкой. Он не мог об этом жалеть — и не видел причины.

Чем дольше длилось время рядом с отцом, тем сильнее смутная тревога превращалась в страх. Значит, что-то действительно пошло не так, но точной причины он не находил. Обманщик недолго перебирал прошлое, не получил никакого ответа, остановил мысли и глухо пробормотал:

— …И всё же я не могу отказаться от вас, отец.

Стоит отказаться от отца — и у меня появится будущее.

Впереди будет почти вечность. Можно перейти в другой мир и постепенно наращивать ранг бытия. В какую сторону ни посмотри, появятся возможности.

Но.

«Тревога и страх, которые я чувствовал рядом с отцом, в конце концов выросли из его доброты».

Они родились потому, что он дарил мне привязанность и тепло.

Именно поэтому, когда я оказался на грани потери, сердце будто провалилось в пустоту, и я до боли понял, насколько невыносимо лишиться этого.

«Как я могу это бросить?»

Пусть он хочет уйти — я не отпущу. Лишь бы это было не равнодушие; если нас с ним связывает ненависть, я вцеплюсь даже в неё. Пока его взгляд по какой бы то ни было причине обращён на меня, шанс остаётся.

«Как я могу отказаться от единственной возможности, что отец посмотрит на меня?»

Да, признаю. Это было сожаление.

Поэтому я решил отказаться от себя.

Раз я не мог отбросить отца, всё шло именно к этому. Значит, я приму его враждебность с радостью и уйду, до самого конца усмехаясь, как и подобает Обману.

Я — ошибка, чьим истоком стал Обман. Проклятая ошибка, чья способность действует даже на меня самого. Значит, обмануть собственные чувства тоже будет нетрудно.

— …Вот как.

Значит, так.

Рэйвен, молча смотревший на полубога нечитаемыми глазами, поднял голову. Он взглянул на Врата, разверзшиеся тут и там в небе, затем — на охваченный суматохой замок, и позвал того, кого знал лучше всех:

— Старший брат.

[Бог-хранитель Круэл отвечает на зов.]

Поскольку они заранее всё обсудили, бог-хранитель не ограничился одним воплощением.

Сила рванула наружу.

От Рэйвена во все стороны развернулся барьер.

Он рос без остановки, оттесняя монстров, и замер лишь тогда, когда накрыл даже далёкие городские ворота.

Круэл опустился на землю и посмотрел на младшего брата сверху вниз. Рэйвен с непривычным выражением встретил взгляд старшего брата, а потом закрыл глаза. В этом жалком теле он отыскал чужую душу, которая сто шестьдесят один год была рядом с ним, и медленно вытолкнул её.

— […Малыш.]

Круэл мог бы удержаться, если бы захотел. Но ведь с самого начала он заполнил пустоту в душе ради этого ребёнка. Даже после договора со Смертью, когда умереть Рэйвену уже не грозило, Круэл не извлёк душу только потому, что сам ребёнок этого пожелал.

Теперь же, даже если в теле оставалась пустота в душе, жалким сгусткам остаточной воли уже было до неё не добраться. Больше его ничто не сдерживало, и Круэл, уступая желанию Рэйвена, послушно отступил, забирая душу из тела младшего брата.

— [Если понадобится — зови когда угодно. Я всё ещё твой бог-хранитель, и мой слух всегда обращён к тебе.]

— …

Даже уходя, он без конца изливал на него нежность, и закрытые веки Рэйвена дрогнули.

Словно из волос вымывали краску, от самых кончиков к ним начал возвращаться белый цвет. Когда чёрная тушь отступила и чистая белизна наконец проступила полностью, Рэйвен открыл глаза, которые всё это время держал закрытыми.

Странный зелёный отблеск, обычно таившийся в них, исчез без следа. Открылись выцветшие серые глаза.

В этом облике не осталось ни единого оттенка, похожего на Круэла. И всё же он был знакомым. Старший брат осторожно перебрал волосы младшего.

В зелёных глазах Круэла мелькнула горечь.

— [Мне многое хочется сказать…]

В такой ситуации он и сам не понимал, с каких слов начать.

— […Но если ты не жалеешь, у меня, наверное, нет права что-либо добавлять. Я лишь надеюсь, что твоё желание исполнится.]

Рэйвен не ответил, но Круэл и не ждал ответа.

Бог-хранитель поцеловал своего подопечного в лоб, словно даровал благословение, и исчез.

Наверное, он отправился к городским воротам. Там он будет убивать монстров. Круэл не мог защищать людей, которые не были его подопечными, но монстров, способных навредить его подопечному, уничтожать мог сколько угодно. Так, хотя бы косвенно, он будет оберегать людей и станет ещё одним героем.

Рэйвен повернул голову. Его взгляд скользнул мимо Обманщика и остановился на пустом воздухе. Он позвал того, кто наверняка наблюдал за ним оттуда:

— …Смерть, ты ведь смотришь?

В обычное время он мог бы не смотреть, но сейчас приближался миг, когда решится жизнь и смерть надоевших ему ошибок. Смерть наверняка был здесь.

И правда, словно отвечая на зов, со всех сторон слетелись вороны.

Знакомая сила хлынула резким порывом. Обманщик нахмурился и отступил; между ними неторопливо проступил человек в чёрном.

— Похоже, момент был довольно важный. Но я не понимаю, зачем ты позвал меня.

— Верни цвет моим глазам.

— …

Как уже было сказано, умереть должна только «ошибка».

Я должен встретить Обманщика как я сам — и умереть как я сам. Поэтому я и вытолкнул душу старшего брата.

Волосы вернулись к прежнему цвету, когда он отпустил душу бога-хранителя. И эти глаза тоже были чисто его собственными. Но напоследок, из милосердия, Рэйвен хотел сражаться в том облике «меня», который знал Обманщик.

Поэтому он позвал Смерть и попросил о последнем одолжении.

— …Как тебе известно, глаза — окно души. Со временем на окне оседает пыль, само стекло повреждается, и цвет, который оно пропускает, искажается. Но цвет души по ту сторону окна не меняется.

Смерть заговорил медленно.

— Сейчас твои глаза повреждены настолько сильно, что показывают всё мутным. Конечно, даже в таком случае прежний цвет должен хоть немного проступать, но ты — особый случай: твоя душа нестабильна.

Потеряв осколок души, он уже не был целым. Более того, душу, тянувшуюся покинуть тело вслед за утраченной частью, насильно удерживали внутри. Душа толком не укоренилась в теле, и потому неудивительно, что её цвет не мог как следует отразиться в окне.

— Но твоя душа скоро окажется в моих руках. Так что, в виде особого исключения, я ненадолго как следует закреплю её в теле.

Это тоже было злоупотреблением полномочиями Смерти, но речь шла буквально о мгновении. К тому же существовало явление, называемое предсмертной вспышкой, так что совсем уж против миропорядка это не шло.

Смерть щёлкнул пальцами.

Почувствовав перемену, Рэйвен вздрогнул, а потом сжал и разжал руку. Раньше тело тоже не казалось ему особенно неудобным, но теперь оно двигалось так легко и плавно, что прежнее состояние внезапно показалось ему дрянным до невозможности.

И ещё.

— …

Увидев его глаза — всё ещё мутные, но уже с явным красным оттенком, — Обманщик молча блеснул взглядом.