Потому он и должен умереть (6)

Те, кто до сих пор вертел в руках знакомые фигурки, медленно стали переносить их на карту.

В укреплённых местах внутри владений появились чёрные фигуры, в остальных — белые. Рэйвен расставил белые фигуры по оставшимся пустым участкам и пару раз постучал указательным пальцем по столу.

— Так. Видите эти фигуры? Будем считать, что каждый вид — это соответственно феи, морской народ, вампиры, дворфы, Республика, Империя, пробуждённые, бойцы, чародеи, носители осколков души, Аурель и отряд наёмников Лофти.

— ...Многовато.

— Потому что и битва будет такого масштаба.

Носителей осколков души и Аурель он собирался не бросать в бой напрямую, а поручить им другие задачи, так что пока их можно было вынести за скобки. Отряд наёмников Лофти лучше не дробить — разделение людей обернётся скорее потерей, чем выгодой. Значит, их отдельно, вот так...

За краем карты, прямо на столе, легли фигурки разных видов.

— Как вы знаете, циферблат фигурки чеэса не поднимается выше 9999, так что реальные числа он не отразит. Поэтому примем силы, которые вы предоставили, за 1000...

Циферблаты на фигурках торопливо застрекотали. Рядом с фигуркой того же вида появилась ещё одна, и 1000 разделилась на 500 и 500. Потом добавились новые фигурки, и число превратилось в четыре раза по 250, затем — в десять раз по 100.

Рэйвен держал в голове, сколько воинов ранее пообещала каждая сила, рассчитал соотношение и расставил уменьшенные отряды по картам.

Белые фигурки исчезали одна за другой; их места занимали дополнительные силы. Наблюдавшая за этим глава вампиров спросила:

— А ты что возьмёшь на себя?

— Одни ворота столицы Империи.

— Значит, всё-таки так и решено.

Даниэль спокойно кивнул. На случай, если у кого-то ещё оставались возражения, он легко улыбнулся и разрядил атмосферу шутливым тоном.

— Мистера Рэйвена признаем за Империей.

— Я был приписан к Империи?

— Вы же национальное достояние Империи.

— ...

Рэйвен молча опустил взгляд обратно на карту.

— ...Отряд наёмников Лофти пока поставлю сюда. Если поблизости понадобится поддержка — переместитесь. Носителей осколков души нет смысла закреплять в одном месте. Лучше подготовьте их как информаторов, поисковую группу для отставших мирных жителей и резерв. По разным районам пойдут только осколки души.

Фрезия, до того молча слушавшая, подняла руку.

— Самих носителей души вы оставите в одном месте?

— Так будет безопаснее, и передавать сведения получится быстрее.

— ...Носителям души тревожно, когда осколки души уходят далеко.

Если осколок души погибнет, погибнет и носитель.

Как бы силён ни был осколок души, отправлять его одного далеко в опасное место — тут поневоле начнёшь нервничать.

Рэйвен кивнул, будто показывая, что понимает, и обвёл взглядом сидевших за круглым столом.

— Поэтому я хочу попросить всех: спасайте не только людей в беде, но и животных. Всех.

И крыс, бегущих по улице, и птиц в небе, и хищников, которые внезапно появятся среди домов.

— Если вы своими глазами не видели, как животное нападает на человека, спасайте его безусловно.

— ...

— Они станут вашей важной сетью сведений, а заодно — той нитью, по которой можно предупредить об опасности и запросить помощь.

Если кто-то окажется в таком тупике, что не сможет даже достать артефакт связи, если в ожесточённом бою артефакт разобьётся или потеряется, носители души смогут увидеть обстановку глазами осколков души и сразу передать сведения о ходе боя. А если чья-то жизнь окажется под угрозой, осколок души может вмешаться сам и выиграть хоть немного времени.

— Учтём.

— Я распоряжусь особо.

Поняв, что он имеет в виду, главы кивнули.

Вот за это Рэйвену и нравилось не расписывать всё до мелочей. Теперь он перевёл взгляд на Эдардо.

— Аурель сможет сосредоточиться на поиске и эвакуации отставших мирных жителей и действовать как ещё одна сеть информаторов?

Да, обязанности пересекались с носителями осколков души, но зон для работы было слишком много. Оставалось только разделить основные направления и просить о помощи так.

Золотоглазый мужчина, с которым они уже когда-то говорили об этом, спокойно согласился.

Убедившись в этом, Рэйвен повернул голову. Он поочерёдно встретился взглядом с каждым из глав, которые смотрели на него, и медленно произнёс:

— Здесь я хочу сказать кое-что совершенно ясно.

— ?

— Что именно значит: «Мир поглотят Врата».

Тот, кто через пророчество заглянул в неизбежное будущее, заговорил об изменении рельефа.

Объяснение вышло коротким и тяжёлым. И лишь тогда, поняв истинный смысл его слов, слушатели переменились в лице.

— Неужели...

— Это... впечатляет не лучшим образом.

— То есть буквально «Великий перелом»...

Можно ли вообще к такому подготовиться?

Их лица стали заметно мрачнее.

***

Совещание закончилось.

Когда все начали расходиться, Рэйвен заметил Эдардо, который подошёл так, словно хотел что-то сказать, и обернулся к ученикам.

— Выйдите пока первыми?

— ...Мы подождём.

Ученики скользнули взглядом по Эдардо и привычно отступили. Рэйвен с неловким выражением лица остался перед гостем.

Эдардо видел это не хуже прочего, но заговорил как обычно:

— Что ты думаешь о новом главе Ассоциации носителей осколков души?

— ...О Фрезии?

Рэйвен склонил голову, застигнутый темой врасплох.

Просто так он бы об этом не спросил. Может, возникла какая-то другая проблема? Но Фрезия ведь точно прошла проверку глав иных рас...

— Впрочем, раз ты сам позвал её сюда, ответ и так ясен... Но я решил уточнить на всякий случай.

— ...Что уточнить?

— Не выйдет ли так, что ты относишься к ней плохо, а я, не заметив этого, начну держаться с ней дружелюбно.

— А.

Значит, ничего плохого.

На лице Рэйвена проступило облегчение. Наверное, оттого что напряжение отпустило, голос его стал заметно мягче.

— Похоже, ты хорошо к Фрезии относишься?

— Она помогает беднякам. Разумеется, ясно, что это делается ради репутации торгового дома, но для тех, кто получил помощь, разве от этого что-то меняется?

Лицемерие, если оно приносит пользу другому, мало чем отличается от добра. Особенно для бедняков, у которых голод и побои — обычные будни.

Новая глава Ассоциации носителей осколков души, Фрезия, наконец по-настоящему запустила торговый дом, который уже довольно прочно встал на ноги за счёт распространения целебных трав фей. Начала с самого основного: увеличения ассортимента и управления образом торгового дома.

Помощь беднякам стала частью второго. Кто-то, кому сегодня предстояло умереть, благодаря этому наверняка продлил себе жизнь.

— Когда новый глава Ассоциации носителей осколков души действует так, среди дворян тоже начали появляться желающие помогать беднякам.

Более того, это настроение удерживало даже тех дворян, кто бедняков терпеть не мог, от слишком вольного обращения с ними.

Впервые услышав эти новости, Эдардо неожиданно вспомнил давний разговор с Даниэлем.

«Если появится торговый дом, который поможет беднякам и улучшит этим свою репутацию, разве люди не станут охотнее покупать его товары? Тогда и другие торговые дома потянутся к беднякам. По крайней мере, обращаться с ними как попало уже не будут».

...Да. Пожалуй, я и сам буду пользоваться товарами только Торгового дома носителей осколков души.

Торговый дом, который Даниэль когда-то приводил в пример как предположение, теперь стал реальностью. И последствия тоже пошли в хорошую сторону.

Как и сказал Рэйвен, Эдардо относился к Фрезии с немалой благосклонностью. Конечно, одного слова Рэйвена хватило бы, чтобы эта благосклонность исчезла, но если учесть, что расположение «того самого» главы Аурели вовсе не даётся легко, это уже было много.

Рэйвен тоже округлил глаза, явно удивлённый.

— Ты правда хорошо к ней относишься.

— Да.

— Завоевать твоё расположение — это надо уметь.

Говорила, что справится сама, а получила действительно надёжного союзника, Фрезия.

Рассчитала ли она всё это, когда помогала беднякам? Впрочем, Эдардо, наверное, и не стал бы возражать: сказал бы, что результат всё равно один. Нет, может, ещё и обрадовался бы — мол, умный человек...

Зелёные глаза опустились, затуманенные лёгкой задумчивостью. Золотые зрачки тихо проследили за ними.

«...Неловкость стала меньше».

С тех пор как Эдардо признался, что помнит прошлое воплощение, Рэйвен держался иначе — на расстоянии. Но стоило сменить тему, и он сразу увлёкся, забыв настороженность.

Значит, настороженность изначально была не такой уж сильной. Скорее не сознательная осторожность, а простая неловкость.

Сколько бы сам Эдардо ни говорил, что смотреть надо только на нынешнюю жизнь, им обоим было нелегко: они оба помнили прошлое воплощение. А значит, Рэйвену было трудно обращаться с тем, кто в прошлой жизни был императором, да ещё и тем, кому он служил, так же, как прежде.

— В любом случае рад, что это человек, к которому можно относиться с расположением без особых проблем.

Он собирался на этом завершить разговор, и зелёные глаза, уловив перемену в настроении, снова поднялись к нему.

— ...Уходишь?

— У тебя есть ко мне ещё что-то?

— Я напишу тебе ещё талисманов. Возьми.

Перед началом совещания Рэйвен, увидев Эдардо, невольно замер. И дело было не в личных чувствах к нему.

Просто к плечам Эдардо липли остаточные воли. Целыми комьями.

— Талисман, который я дал, не сработал?

— Сработал. Просто продержался недолго, быстро сгорел и осыпался пеплом.

— Да что за безумие...

— Твоя брань звучит довольно свежо, но разве это повод ругаться?

Конечно повод.

Сцепившиеся с ним остаточные воли он сам должен был чувствовать лучше всех.

— Как ты вообще это выдерживаешь? Галлюцинаций не было?

— Кто знает...

Эдардо тихо проговорил:

— Терпимо.

— ...Вот же упрямец.

Мало того что он взвалил на себя грехи, даже не принадлежащие нынешней жизни, и тем самым ослабил защиту души, так ещё и ходил в таком состоянии как ни в чём не бывало...

Зелёные глаза остановились на его руке. Сегодня на нём снова были перчатки без пальцев.

— Правда... упрямый до невозможности.

Рэйвен знал человека, который ради того, чтобы помнить одного-единственного человека, ударил кинжалом в тыльную сторону своей ладони. Поэтому он догадывался: под этой перчаткой всё отнюдь не в порядке.

Он невольно пробормотал это, но Эдардо только пожал плечами, будто ему было всё равно.

— Главное ведь в том, что твой талисман долго не держится. Похоже, его действие на мне слишком слабо — до обидного, если учесть, сколько усилий ты вкладываешь. Так что незачем его давать.

— Но всё равно—

Дверь резко распахнулась.

Эдардо дёрнул её на себя так, словно больше слушать не собирался. Увидев стоявших перед дверью глав Ассоциаций, он тихо хмыкнул — будто вспомнил о чём-то забытом, — и обернулся.

— Кстати, у тебя, кажется, скоро день рождения.

— ...Ты знаешь мой день рождения?

— Ты сказал мне, когда мы были вместе десять лет назад.

Если точнее, Эдардо сам спросил.

Пусть этот человек был партнёром по сделке, он всё же больше походил на благодетеля; если заручиться его расположением, в будущем от него наверняка будет немало пользы. Запомнить день рождения такого человека — самая основа.

— ...Теперь есть и тот, кто помнит мой день рождения.

Да ещё спустя десять лет после того, как услышал.

Рэйвен моргнул с таким видом, будто только сейчас это осознал. По его тёплому лицу на миг скользнула тоска. Почти сразу её сменила чистая радость, но ученики успели заметить это короткое мгновение: сначала застыли, а потом подскочили на месте.

— Точно, у отца ведь правда скоро день рождения?! Как я мог такое забыть!

— Пусть в последнее время было много дел, но если даже этот человек помнил, а я...

— ...

Ровина вцепилась в Рэйвена и стала допытываться, почему он ей ничего не сказал. Хван раз за разом проводил рукой по лицу, всем видом показывая, как ему не по себе, а Альтаир словно сломался: застыл, только зрачки дрожали.

Рэйвен, растерявшийся от куда более бурной, чем ожидал, реакции учеников, обернулся к Эдардо. Но тот махнул рукой с видом человека, которого это не касается, и неторопливо удалился. Перед уходом он, разумеется, не забыл подбросить хвороста в костёр — уже главам Ассоциаций.

— День рождения не кого-нибудь, а самого Рэйвена. Надеюсь, его не собираются провести как обычный день.

— ...!

— Буду ждать великолепного приёма.

Так разговор о талисманах сам собой сошёл на нет — настолько естественно, что к нему и вернуться было невозможно.

Оставшись на месте в полном одиночестве, Рэйвен встретился с внезапно вспыхнувшими глазами своих учеников и машинально отступил на шаг.

Да, это были его ученики... но сейчас от них становилось слегка не по себе.