Жестокая судьба, жестокая любовь (7)

Обманщик понял всё с первого взгляда. Нет, ещё раньше — в тот миг, когда осознал, что полубог Эсперанеса мёртв.

Ранг бытия отца возрос. Пусть полубог — всего лишь полубог, но это было существо, которое взошло в божественный ряд по всем правилам, — и отец его убил.

И теперь, столкнувшись с этим рангом лицом к лицу, Обманщик мог думать только об одном: до чего же тот великолепен.

«…Красиво».

И Обманщик снова поддался жадному желанию.

— Отец.

Скорее.

Рука, сперва протянутая почти учтиво, недолго выдержала хозяйское нетерпение и двинулась к запястью Рэйвена.

Рэйвен ещё решал, что делать, когда почувствовал, что к нему что-то стремительно приближается, и отступил бы рефлекторно, но кое-кто успел раньше.

Хлоп!

Альтаир появился рядом будто из воздуха, отбил руку Обманщика и выхватил учителя, стоявшего перед ним. От такой дерзости — посмел ударить по руке полубога! — Обманщик ошеломлённо выдохнул.

— Стали сильнее, старший братец?

— Это ты заржавел.

— …Я вообще-то не собирался применять силу.

— Вот и продолжай в том же духе. Не хотелось бы совершать сыновнюю непочтительность и умирать на глазах у «отца».

— Ха!

Обычно он его «отцом» и не называл.

Острые взгляды скрестились. Обманщик пришёл не драться и потому не мог при Рэйвене просто так тронуть Альтаира. Он раздражённо нахмурился, решил не обращать на него внимания и снова посмотрел на Рэйвена.

Рэйвен, безвольно повисший у Альтаира в руках, моргал, как кукла.

— У нас сегодня что, особый день?..

Сначала люди Лофти, теперь ещё и Альтаир…

Он рассеянно смотрел на ребёнка, который, похоже, сам не заметил, как закинул его себе на плечо, и легонько постучал по нему пальцами.

— Ах да. Я отнесу вас в комнату.

— Я не об этом…

— Вам неудобно?

Альтаир, спохватившись, поспешно сменил положение. Он ведь, как оказалось, понятия не имел, как правильно держать человека: сам обычно только подхватывал людей под бок или перекидывал через плечо. Поэтому он выбрал самый бережный, самый удобный для защиты и самый надёжный способ из тех, что знал.

В итоге Рэйвен внезапно оказался сидящим на одной руке ученика и слегка удивлённо округлил глаза.

«Так я носил маленьких детей…»

Плачущих, потерявшихся, попавших в беду — он всегда брал их именно так.

И учеников, когда они были маленькими, тоже носил так. Неужели научился у него?

«Лет в четырнадцать меня так впервые поднял старший брат, когда воплотился».

Старший брат носил так его, а он — учеников.

Наверное, поэтому и говорят: чтобы дарить любовь, нужно самому знать, каково это — быть любимым. Когда-нибудь и эти дети будут отдавать своё тепло тем, кто младше. Рэйвен понимал, как нелепо выглядит со стороны, но настроение почему-то стало лёгким, и он тихонько рассмеялся. А когда Ровина двинулась к нему со словами, что тоже его понесёт, смех сам собой стал громче.

Похоже, детей он всё-таки воспитал не так уж плохо.

— Вы собираетесь нарушить обещание, старший братец?

— Теперь важнее, чего хочет учитель. С нами он по-прежнему связан как учитель с учениками, а с тобой — нет. Так что, если очень хочешь, попробуй его уговорить.

— Отец.

— …

Смех оборвался. Рэйвен поднял голову. Веселье исчезло, и в глазах, остановившихся на Обманщике, проступила настороженность.

Улыбка Обманщика тоже разом утратила всякое тепло.

Чёрный цвет его зрачков, словно расползающиеся чернила, залил белки глаз, и в этой тьме проступило алое свечение. С улыбкой, от которой веяло холодом, он кивком указал на Сенджера.

— Я ведь даже подарок вам преподнёс. Разве я не заслужил хотя бы этого?

— …

— Это же последний раз.

В воздухе едва заметно проступила жажда убить: если что-то пойдёт не так, он перебьёт всех остальных.

Когда они были вместе в Республике, он всё-таки казался хоть немного человеком. Рэйвен молча смотрел на этого типа, от которого теперь так и тянуло опасностью, потом вздохнул и коснулся плеча Ровины, которая всё же успела забрать его у Альтаира. Ровина поняла, чего хочет отец, и застыла на месте.

— В словах «последний раз» есть странная сила.

Тем более он примерно понимал, к чему клонит Обманщик.

— Сначала ответь мне на один вопрос. После того как ты рассказал ту проклятую историю, ты ещё раз делал то же самое?

Убивал моего старшего брата в пространстве мёртвых?

Такого вопроса Обманщик, видимо, не ожидал. Он замер, но вскоре покачал головой.

— Нет.

— …Правда?

[Бог-хранитель Круэл подтверждает.]

Тогда ладно.

Рэйвен крепко зажмурился, открыл глаза и снова похлопал ученика по плечу. Когда Альтаир успел отобрать его у Ровины обратно, оставалось загадкой, но теперь он опускал учителя на пол с предельной осторожностью.

Он уже, похоже, догадался, какой ответ даст учитель: брови его были сведены до предела.

— Будешь так хмуриться — лицо испортишь.

Рэйвен мягко разгладил складку между бровями ученика и повернулся к Обманщику. За спиной послышалось, как Ровина, лишившаяся отца, с разбега пнула Альтаира в прыжке, но подобные стычки случались постоянно, так что Рэйвен не обратил внимания и заговорил:

— Я пойду. Но у меня есть условия.

— Говорите.

— Свободно впускай ко мне всех, кто со мной связан. А тем, кто захочет остаться, выдели комнаты, чтобы они могли жить рядом.

— …Хорошо.

Ему явно не хотелось, но раз уж другие главы Ассоциаций поступили так же, придётся и ему.

Обманщик медленно кивнул. Рэйвен этим не удовлетворился и сделал решительный шаг вперёд.

— И не трогай тех, кто со мной связан.

— Даже если они нападут первыми?

— Терпи.

— Это уже слишком жестоко, отец.

— Всё равно тебе от них вреда почти не будет.

Сколько бы обычный человек ни бился, это всё равно что зубочисткой тыкать в скалу.

— И не забывай: мой старший брат тоже к ним относится.

— …

Ответа не последовало. Рэйвен не отвёл взгляда от замолчавшего Обманщика и, словно давя на него, сократил расстояние ещё на шаг.

Зелёные глаза, которые Обманщик счёл ни на что не годными, встретились с алыми. Стоило Рэйвену вспомнить, как на его глазах хрустнула шея старшего брата, внутри вновь поднимались ярость и жажда убить. Он стиснул зубы и процедил:

— Если ещё раз потянешься к шее моего старшего брата, попробуй сначала свернуть мою.

— …Какое страшное предупреждение.

— Я говорю серьёзно.

— Да. Поэтому и страшное.

Обманщик улыбнулся и убрал руку, которую отец сам притянул к своей шее, будто предлагая: ну, попробуй.

— Я запомню всё, что вы сказали. А теперь пойдёмте.

В самый красивый дворец этой страны.

Рэйвен молча кивнул и направился к ослепительно роскошной карете, которая уже успела подъехать и ждала их. Обманщик проводил взглядом спину отца: тот заметил приготовленную им карету как нечто само собой разумеющееся и спокойно сел внутрь. Потом Обманщик ощутил, что следом идёт ещё кто-то, и нахмурился.

— Кстати, отец. Долго вы собираетесь таскать за собой вот это?

Он подарил его, да. Но вовсе не хотел такого развития.

Когда же отец наконец с ним разберётся?

Снова почерневшие глаза смотрели на человеческую жизнь так, будто прикидывали выгоду и убыток. Рэйвен проследил за его взглядом, мельком посмотрел на Сенджера и коротко ответил:

— …Скоро всё закончится.

— Вот как.

Только тогда чёрные глаза оторвались от несчастного человека.

.

.

.

Дело с Сенджером он и так собирался уладить сразу после прибытия в столицу.

Единственное, что его тревожило, — место. Будь он в доме учеников, можно было бы не опасаться слухов, но сейчас Рэйвен находился не где-нибудь, а в императорском дворце. Про дворцы не зря говорят, что у стен есть уши. Стоит здесь появиться трупу, и слухи наверняка разлетятся повсюду.

На чужие взгляды ему было плевать. Важен был император. Рэйвен и без того чувствовал себя виноватым перед этим ребёнком, которого почти десять лет придавливал полубог, и не хотел ещё раз его потрясать.

— Ты в прошлый раз сказал, что содержание записки всё ещё в силе, верно?

Рэйвен, устроившийся в роскошной клетке, связался с императором, который уже должен был узнать о его прибытии во дворец.

— Тогда могу я попросить тебя об одном одолжении?

— Вам нужна моя помощь?

— Если говорить строго, да. Это можешь сделать только ты.

— Я слушаю.

В голосе юного императора прозвучала торжественная решимость.

О чём бы тот ни подумал, наверняка не о том, что Рэйвен собирался попросить. Рэйвен слабо улыбнулся и сказал:

— Я хочу, чтобы ты не расстроился, если во дворце, где я сейчас живу, обнаружится труп.

— …Что?

— Это ведь твой дворец. Да ещё и самый красивый. Подумал, тебе будет неприятно, если здесь появится мертвец.

Особенно с учётом императорского достоинства.

Киан Ардал, уловив общий смысл происходящего, понизил голос.

— Без трупа никак не обойтись?

— Угу. Я не планировал останавливаться здесь.

— Понятно… Тогда я пришлю людей, которые тихо всё уберут. Труп будет один, верно?

— Да.

— Хорошо. Тогда до связи.

Разговор закончился просто и сухо.

По сути, император согласился замять убийство, совершённое во дворце.

Разумеется, даже если бы Рэйвен устроил всё открыто, как в случае с Обманщиком, остановить его всё равно никто бы не смог. Но как ни посмотри, это была исключительная привилегия.

Только теперь Рэйвен убрал артефакт связи и повернулся к Сенджеру. Люди Лофти и ученики ещё оставались в особняке: обещали собрать только самые важные вещи и прийти следом. Обманщик, оставив Рэйвена здесь, тоже куда-то исчез. Так что сейчас в комнате были только двое, включая самого Рэйвена.

— …У меня есть просьба.

Сенджер заговорил: он почувствовал, что его время подходит к концу.

— Позовите ещё раз того господина, что был тогда.

— Что? Кого?.. А, ты о моём старшем брате?

Просьба несложная, а уж у человека, который скоро умрёт, одну просьбу можно и исполнить.

Рэйвен сразу позвал бога-хранителя. Круэл послушно явился на зов, но смотрел на Сенджера с явным недовольством.

— [Зачем позвал?]

Ему не нравилось, что этот человек просит вызвать его снова, хотя наверняка видел, как после его ухода младший брат харкал кровью.

— …

Сенджер некоторое время молча смотрел на стоящее перед ним существо, не обращая внимания на его неприязнь.

Похоже, в первый раз ему не показалось. Чувство, которое накрыло его в постоялом дворе, когда он впервые увидел этого мужчину, снова хлынуло волной. И вместе с ним пришло понимание: вот почему у него перехватывало дыхание каждый раз, когда он видел зелёные глаза Рэйвена.

Это была вина.

«Одинаковые глаза».

Когда глаза Рэйвена были серыми, Сенджер точно ничего подобного не чувствовал. Серые глаза вызывали разве что лёгкий страх и слабую обречённость. Если же это происходило только при виде зелёных глаз, значит, причина наверняка была связана с этим мужчиной.

Во взгляде, обращённом на Сенджера, не было ни капли личного чувства, но Сенджер понял это нутром. Теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, он услышал собственную душу.

— Простите меня.

Твой грех — вот он, прямо здесь.

Поэтому он извинился, сам не зная за что, подчиняясь одному только инстинкту.

Рэйвен, стоявший в стороне и наблюдавший за происходящим, чуть расширил глаза от неожиданности. На вид Сенджер не вспомнил прошлую жизнь, но всё складывалось странно.

«…Карма переродившихся грешников вообще срабатывает причудливо».

Может, всё потому, что для очищения кармы и выплаты расплаты за грехи лучше всего платить напрямую жертве?

Однажды Рэйвен видел человека, который в прошлой жизни жестоко играл с чужими чувствами, а после перерождения стал жалко пресмыкаться перед той самой жертвой. Даже когда та изменяла ему, даже когда била, он не мог уйти; лишь по-глупому цеплялся и умолял только оставаться рядом.

Наверное, это был инстинкт души — попытка хоть немного облегчить свою карму.

«С этим мужчиной происходит то же самое?»