Когда целью жизни становится другой (6)

— Нет, дело не в этом.

Рэйвен просто не ожидал, что человек, которому он уже отказал, решит предложить то же самое ещё раз.

«Она что, Ровина какая-нибудь?..»

Ответ вышел твёрдым и вместе с тем озадаченным. В улыбке Эдардо тут же прибавилось озорства.

Он, конечно, сказал это будто в шутку, но его сестра и правда могла рассчитывать на брак. Рэйвен собрался с мыслями и медленно покачал головой.

— Когда встретимся лично, я откажу ей как следует.

— Значит, всё-таки отказ. Жаль. Мне казалось, стать с тобой семьёй было бы недурно.

— Я тоже не против сохранить с тобой связь.

Но для этого вовсе не обязательно родниться через брак.

Судя по всему, и на этот раз Эдардо говорил не всерьёз: он легко принял ответ, и разговор плавно перетёк к другой теме.

— Раз уж речь зашла о воздаянии, вспомнил: мне тоже есть за что извиниться.

— Извиниться?..

— Подарок, который ты мне дал, испортился.

Он вынул из-за пазухи нечто чёрное.

Оно так сильно обгорело, что прежнюю форму было уже не разобрать. Лишь клочья ваты, кое-где выглядывавшие сквозь изодранную ткань, позволяли с трудом понять: когда-то это была кукла.

— Небеса.

Но Рэйвен узнал её сразу.

— Сколько же людей успело на тебя затаить злобу?

Он ведь подарил Эдардо золотого львёнка. А тот уже превратился вот во что.

Эдардо понял, что это не вопрос, а потрясённое бормотание, и пожал плечами.

— Сам виноват, так что жаловаться не на что. Просто я не знал, как с ним поступить. Подарок выбрасывать неловко, но и держать его в таком виде тоже как-то неправильно.

— ...Хорошо, что принёс. Талисман, у которого вышел срок, лучше не хранить — он, наоборот, начинает притягивать беду.

Для начала надо сделать новый талисман.

По состоянию куклы было ясно: если Эдардо сейчас отпустить без всяких мер, остаточные воли изрядно его изведут. Конечно, этот человек не из тех, кого легко сломать, но Рэйвен только что получил от него утешение и не мог, зная всё это, просто отправить его обратно.

Он достал жёлтую бумагу. Когда Рэйвен до крови прикусил большой палец, Эдардо нахмурился.

— Знай я, что для этого тебе придётся проливать кровь, не стал бы приносить.

— Нет, это просто моя прихоть.

Воздать всё равно нужно.

На жёлтой бумаге легли красные письмена. Сделав ещё несколько талисманов, Рэйвен обмотал рану платком, прижал её и с лёгкой улыбкой протянул бумаги Эдардо.

— Забирай.

— ...Я говорил не ради этого.

— Знаю. А куклу тогда оставь мне.

— Но это же твой подарок мне. Такой платы не получится.

Да и возвращать дарителю его же подарок, предварительно доведя тот до такого состояния, выглядело не лучшим образом.

— Плату я уже получил. Мой подарок был ответным. А эту куклу... если хочешь, забери и сожги.

— ...Я сам решу, что с ней делать.

Пусть это и сказал сам даритель, но заявить в лицо, что сожжёшь подарок, в который вложили душу, было бы невежливо.

Эдардо убрал куклу обратно за пазуху.

Рэйвен, похоже, встревожился из-за того, что так и не получил твёрдого ответа: между его бровями залегла складка, он уже собирался что-то сказать. Глава Аурели заметил это мгновенно и опередил его другим вопросом.

— Так что, бросившись в взрыв, ты получил то, чего хотел?

На такое нельзя было не ответить.

Рэйвен на мгновение замер, но ответил спокойно:

— ...Отчасти.

— Тогда хоть это хорошо.

***

— И всё же...

Глава Аурели, глядя на человека, инстинктивно подмечал всё: взгляд, мельчайшие движения лица, едва заметные перемены в выражении. По ним он угадывал, что творится у собеседника внутри. После поездки в Республику это чутьё стало ещё острее.

Поэтому странность в поведении Рэйвена он заметил сразу.

«Реагирует не так, как обычно».

До того как его уложили спать, в нём чувствовалась какая-то скованность. И даже проснувшись, до начала настоящего разговора, Рэйвен едва заметно держался настороженно — раньше такого не было.

«Хорошо ещё, что к концу беседы настороженность ушла...»

Но почему она появилась именно по отношению к нему? Это было непонятно. Смерть главы Ассоциации носителей осколков души никак не была связана с Аурелью.

«...Нет. Одна связь всё же есть».

Не с самой «смертью» главы Ассоциации носителей осколков души, но между ним и Эдардо существовало кое-что общее.

«Прошлое воплощение».

Впрочем, если это вспомнил он сам, Рэйвен тем более мог вспомнить.

Тысячу лет назад рядом с Рэйвеном был юноша, до боли похожий на нынешнего главу Ассоциации носителей осколков души. И когда такой человек умер, Рэйвена вполне могло захлестнуть памятью о прошлой жизни.

Эдардо тоже был связан с тем Рэйвеном тысячу лет назад. Если исходить из этого, нынешняя реакция уже не казалась совсем необъяснимой.

— Задам ещё один вопрос.

Он знал: стоит произнести это вслух, и Рэйвен снова насторожится. Но ответ на такой вопрос можно получить только от самого человека.

Эдардо медленно подбирал слова и всё же произнёс:

— Ты тоже помнишь прошлую жизнь?

Грох!

Бабах!

Стул опрокинулся. Вместе с ним на спину повалился Эдардо и спокойно посмотрел на того, кто оказался сверху и сжал его за грудки.

А затем — на второго черноволосого зеленоглазого мужчину, возникшего из воздуха, оторвавшего Рэйвена от него и оттеснившего назад.

— Насколько...

Сузившиеся от напряжения зрачки неотрывно смотрели на золотоволосого мужчину. Круэл спрятал его за собой или нет, Рэйвен не отводил взгляда от Эдардо.

— Насколько далеко Вы помните?

В этой жизни Рэйвен впервые заговорил с ним почтительно.

Догадка стала уверенностью. Эдардо медленно поднялся. Поставил упавший стул на место, сел и сказал:

— Всё.

— ...Как же...

— Из-за изменившихся цветов я чуть было тебя не узнал, но, судя по реакции, это и правда ты. Впрочем, одного того, что рядом с тобой Круэл Харт, достаточно.

■■ Харт.

Один из двух прямых потомков графского дома Харт.

Рэйвен не мог не помнить его. Эдардо был его начальником. Весьма способный, надо сказать, человек.

Две пары зелёных глаз уставились на того, кто в прошлой жизни был императором. Один взгляд был потерянным. Другой — настороженным.

— С каких пор...

— Вспомнил вскоре после того, как в Республике на мне применили препарат искусственного пробуждения.

...Вот почему с какого-то момента остаточные воли вдруг начали так яростно на него набрасываться.

С его волей и ядовитой злобой у Эдардо должна была быть сильная собственная сопротивляемость, и обычно ему не грозил бы серьёзный вред. Но он вспомнил прошлую жизнь и оказался раздавлен её тяжестью.

Даже в смятении Рэйвен понял это.

— [Ваше Величество.]

Тем временем Круэл всё-таки спрятал младшего брата за спину и опустился на одно колено.

Он был «богом», а перед ним стоял всего лишь грешник, отягощённый тяжёлой кармой, но...

— [Моему брату нужна стабильность.]

...если этот человек захочет, ему хватит нескольких слов, чтобы с лёгкостью разрушить неустойчивую психику его младшего брата.

Тот, кому было что защищать, склонился.

— [Осмелюсь просить: не тревожьте его без нужды.]

— Какое ещё Величество?

Император сейчас другой.

Эдардо закинул ногу на ногу и перевёл взгляд на Круэла Харта.

— Я глава Аурели.

Нищий из подворотен.

Не император и даже не кто-то, сколько-нибудь похожий на члена императорского рода.

— Мне не нужно думать как император, действовать как император и просчитывать слишком многое.

Он находился на таком месте, где мог выбрать не множество, а отдельного человека; мог, даже теряя что-то, свободно поступить так, как велит сердце.

«Императора», который тысячу лет назад выбрал не человека по имени ■■, а нечто иное — и причинил ему боль, — здесь не было. Иными словами, Эдардо не видел причин бередить душу Рэйвена.

От слов, которыми Эдардо намертво привязал себя к настоящему, взгляд Рэйвена постепенно успокоился.

— Поэтому и ты говори со мной как прежде. Почтительность звучит слишком непривычно.

— ...Угу.

Убедившись, что Рэйвен пришёл в себя, Круэл отступил в сторону.

На первый взгляд слова Эдардо можно было счесть бесстыдным предложением просто не вспоминать прошлое воплощение. Но великий чародей и один полубог видели другое.

Чем дольше он говорил, тем яростнее в него вцеплялись остаточные воли.

«Он всё время... трогает тыльную сторону руки».

Хотя теперь уже никак не мог забыть Рэйвена.

Рэйвен протянул руку и взял Эдардо за левую кисть. Там, где кожу не закрывала полуперчатка, чувствовались грубые мозоли, но важным было не это, а то, что скрывалось под тканью.

Рэйвен крепко надавил на тыльную сторону его руки.

— ...

— Что такое?

— ...Ничего.

Эдардо ответил невозмутимо.

Рэйвен какое-то время пристально смотрел на него — ни малейшей заминки, только искреннее недоумение, — а потом отпустил руку.

Тем же спокойным голосом он сказал:

— Хорошо. А я уже думал, что лишился ценного собеседника.

— Этого не случится.

Нападения остаточных воль доказывали, что Эдардо тонет в чувстве вины и ответственности. Они не упускали ни одной щели.

Слова, в которых он утверждал: его прошлой жизни здесь нет. И поведение, полностью этому противоречащее: он взваливал на себя грехи прошлого воплощения.

Он принимал вину на себя, а собеседника одновременно успокаивал: теперь прежнее не повторится. Рэйвен смотрел на человека, который, как ни посмотри, только терял от всего этого, уже без прежней настороженности.

Эдардо сказал:

— Хорошо, что на этот раз мы с тобой смотрим в одну сторону.

***

Закончив встречу с Рэйвеном, Эдардо сразу отправился к Ставе.

Причин было несколько.

«Во-первых, лучше хотя бы сделать вид, что я что-то предпринимаю, чтобы Рэйвен не тревожился».

Не стоило подбрасывать лишние поводы для беспокойства тому, кто и без того нестабилен. Эдардо кое-как смягчил ситуацию, но, раз уж настороженность уже возникла, не было смысла сеять ещё больше недоверия.

«И у полубога есть о чём спросить».

Конечно, встречаться с этим полубогом, от которого никогда не знаешь, чего ждать, было неприятно.

Но раз он и так находился где-то здесь, Эдардо, занятый по горло, не видел смысла тащиться в дальние края к другому полубогу.

— Давно не виделись.

Местонахождение этого типа он выяснил уже давно.

Поэтому Эдардо вошёл в его жилище так, словно имел на это полное право.

— ...

Ставе некоторое время молча смотрел на человека, который сидел за столом, закинув ногу на ногу, будто у себя дома.

— Да, давно не виделись.

— Полубога, похоже, нет.

— Он человек ветреный.

То есть неизвестно, куда ушёл и когда вернётся. Что это — удача или досада из-за того, что теперь не добыть нужных сведений?

Эдардо опустил ногу, наклонился вперёд, взял со стола бутылку и налил себе в бокал. Фиолетовые глаза неподвижно следили за его движениями.

— Впервые вижу это вино и этот бокал. Видимо, вы принесли их с собой.

— С какой стати мне доверять вам настолько, чтобы есть и пить здесь?

Ставе не стал возражать. Вместо этого он достал из шкафа другое вино и другой бокал и сел напротив. Как и Эдардо, он не собирался притрагиваться к тому, что принёс собеседник.

Они долго пили каждый из своего бокала. Наконец фиолетовый взгляд скользнул к рукам Эдардо.

— Думаете взяться за меч?

— Кто знает. Это будет зависеть от вашего поведения.

Эдардо откинулся назад и скрестил руки на груди.

Ставе не стал искать взглядом кисти, скрывшиеся из поля зрения. Этот человек, словно нарочно выставляя напоказ своё происхождение, столь далёкое от благородных рыцарей, предпочитал сражаться мечом голыми руками. Поэтому было странно, что перед безоружным Ставе, да ещё в ситуации, где бой не предполагался, он сидит в перчатках. Но если учесть полубога, который мог ворваться в любой момент, это уже не казалось совсем непонятным.

...К тому же об этом можно будет подумать, когда Эдардо уйдёт.

Вместо этого Ставе заговорил о другом.

О том, что, вероятно, и привело сюда Эдардо.

— Вы наверняка знаете мою цель. До сих пор вы держались тихо, и я думал, что вы удовлетворились тем, что вывели своих младших из дела...

— ...

— А теперь всё-таки пришли меня остановить?

Ставе знал: два его младших действительно отошли от дела. Слишком много сил было вложено в это опасное, тонкое предприятие, чтобы он мог не заметить подобного.

Раз они внезапно вышли, за этим почти наверняка стояло слово этого мужчины.

— Вероятно, из-за мистера Рэйвена.

Потому что Рэйвену его цель была не по душе. А Эдардо был с Рэйвеном близок.

Не будь этой связи, Эдардо, выведя младших из игры, больше бы не вмешивался. На самом деле догадка была точной, но...

— Кто знает.

Эдардо мельком взглянул в уверенные фиолетовые глаза и, вместо того чтобы подтвердить или опровергнуть, поднёс бокал к губам.

— Так ли уж мне нужно останавливать вас прямо сейчас?