Когда целью жизни становится другой (5)

Ну как после такого ученикам не любить его изо всех сил — ещё и за него самого?

Хван в который раз проверил, как идёт установка ритуального круга, и поторопил людей.

Ровина, спешно возвращаясь, всё равно следила за ремонтом каждого участка крепостной стены и, скрипя зубами, клялась: тех, кто пропустил её слова мимо ушей, она сразу по прибытии найдёт сама и устроит им такой разгром, что мало не покажется.

Сам Альтаир тоже сосредоточился на том, чтобы вырвать сектантов с корнем.

Все они старались поспевать за Учителем.

— К ученикам вы так терпеливы, — ровно сказал Альтаир.

— Почему же к самому себе вы так безжалостны?

Почему сам Учитель считает, будто расти можно только сорвавшись с обрыва?

Голубые, как ясное небо, глаза вспыхнули синим. Зелёные глаза Рэйвена медленно моргнули; когда-то, у самого края обрыва, он словно заворожённый смотрел в такие же — бездонные, как раскинувшееся над ним небо.

— Знаешь, Альтаир.

Голос Рэйвена прозвучал ниже обычного.

— Мне страшно.

— …

— Я боюсь, что Обманщик доберётся до вас.

Первый раз всегда самый трудный. Потом легче.

Он уже убил одного моего ученика. Что помешает ему убить остальных?

Пусть Обманщик и ошибка, он всё равно полубог. Более того, пока он был со мной в Республике, его ранг бытия ещё вырос. Если такой противник решит действовать, ученики не успеют толком сопротивляться — их просто перебьют.

— Поэтому я хочу как можно скорее убить Обманщика и покончить со всем.

Страх, который казался почти невероятным, — что он посмеет тронуть моего ученика, — стал явью. Нужно было торопиться, пока не сбылись и другие опасения.

— Пока он не добрался до вас. Как можно быстрее.

— …

С этим… Альтаир помочь не мог. Он смолк.

Даже сказать, что они не дадутся Обманщику так легко, он не мог. Это прозвучало бы не как уверенность, а как безрассудная бравада. Альтаир понимал, какая пропасть лежит между ним и полубогом.

Поэтому он только сказал:

— Нам тоже страшно.

— …

— Мы боимся, что Учитель… сломается.

***

Рэйвен извинился. В конце концов, он действительно заставил окружающих тревожиться.

И всё же ему было горько — и отчасти смешно.

«Учитель боится, что ученики умрут, а ученики боятся, что Учитель сломается».

Они слишком хорошо понимали друг друга, чтобы открыто преградить путь. Вся эта картина походила на странную комедию.

На взрослом лице ученика ещё стоял перед глазами тот едва заметный страх. Рэйвен, лёжа один на кровати и глядя в потолок, поднял руку и накрыл ею лицо.

Из груди вырвался тихий смешок.

— Выросли уже совсем… А что же вы будете делать, если я и правда однажды уйду?

— Собираешься уйти?

— !

От неожиданного голоса Рэйвен вскинулся и сел. Он повернул голову на звук — и увидел Эдардо, сидевшего на подоконнике и словно отливавшего золотом.

— Если собираешься уйти, советую заранее предупредить об этом близких. Одно дело — встретить такое, успев подготовиться душой, и совсем другое — столкнуться без всякой подготовки.

— Эдардо?

— Да. В последнее время я то и дело слышу взрывы, вот и решил заглянуть…

Эдардо бесшумно ступил в комнату и широкими шагами подошёл к кровати. Несколько мгновений он молча смотрел сверху вниз на Рэйвена, который сидел, приподнявшись на локтях, затем неторопливо закончил:

— Для начала тебе стоит поспать.

— …Что?

Явился, сославшись на взрывы, которые и слышать-то не должен был, а в итоге заявил, что Рэйвену надо поспать. Рэйвен нахмурился, не скрывая недоумения.

— Моему телу сон не нужен.

— Знаю. Но сон напрямую связан с качеством жизни. Он нужен не только телу — он защищает и разум, который истощается без отдыха.

…И кто это когда-то невозмутимо не спал ночами, заявляя, что пробуждённый спокойно выдержит несколько недель без сна?

Рэйвен молча смотрел на него снизу вверх, не находя слов. Жёсткая ладонь легла ему на глаза. Раз уж вечно занятый Эдардо пришёл лично и зашёл так далеко, значит, со стороны состояние Рэйвена действительно выглядело плохо. Вспомнив лица гостей, которые один за другим наведывались к нему, Рэйвен вскоре послушно закрыл глаза.

[Бог-хранитель Круэл даёт Эдардо дополнительные баллы…?]

…Я думал, с оценками уже покончено, а они, стоит забыть, снова всплывают.

«И за что он даёт дополнительные баллы?»

Да и вообще — даёт так даёт, не даёт так не даёт. Откуда там вопросительный знак?

«К тому же я давно не спал. Интересно, сон вообще придёт?»

…Но эта мысль оказалась смешной: Рэйвен провалился в глубокий сон почти сразу.

Он резко открыл глаза и несколько раз моргнул, глядя на знакомый потолок. В окно лился солнечный свет.

— …Сколько я проспал?..

— Около десяти часов.

— Столько?!

Нет, прежде всего…

Рэйвен посмотрел на Эдардо, который как ни в чём не бывало сидел за столом в стороне и просматривал бумаги.

— Почему ты не ушёл и сидишь здесь?.. Ты что, всё это время был рядом?

— Нет. Я отлучался за документами.

Он слегка помахал бумагами в руке, отложил их и поднялся.

Эдардо подошёл к Рэйвену и внимательно всмотрелся в его лицо, словно вновь проверяя состояние. Видимо, решив, что тому стало хоть немного лучше, он кивнул, подтянул стул к кровати и сел рядом.

— Раз ты отдохнул, теперь можно и поговорить.

— Что-то случилось?

— Не особо.

— …Тогда о чём ты хочешь поговорить?

Когда Эдардо только появился, он упоминал какие-то взрывы, но с тех пор не сказал о них ни слова.

На лице Рэйвена ясно проступило непонимание. Эдардо, видя эту открытую реакцию, пожал плечами.

— Лучше, если разговор поведёшь ты. Сегодня я пришёл слушать.

— …

Рэйвен замер и закрыл рот.

Губы несколько мгновений медлили, будто подбирая слова, а потом выдали короткий вопрос:

— Что там со Ставе?

— Ты правда хотел спросить именно это?

— …

— Ты ведь сам сказал, что поручаешь это мне.

— …Да. Ты справишься.

А если возникнет проблема, сразу мне сообщишь.

Рэйвен глубоко вздохнул. После новой короткой паузы прозвучал уже совсем другой вопрос:

— Что, по-твоему, значит «быть человеком»?

— …

Эдардо уже слышал этот вопрос.

Сами слова были теми же, что Рэйвен когда-то произнёс Даниэлю. Но тогда он будто больше цеплялся за противоречие в самом выражении. Сейчас же…

Золотистые глаза неторопливо скользнули в сторону.

— Ты сейчас сомневаешься, остался ли человеком или уже окончательно сошёл с ума и сбился с пути.

— …

Молчание стало ответом.

— Что навело тебя на эту мысль?

— …Наверное, я всё-таки схожу с ума.

— Я спрашиваю, почему тебе так кажется.

— Я потерял ученика.

Рэйвен сцепил руки и беспокойно зашевелил пальцами.

— И теперь все приходят ко мне вот так.

— …

— Будь со мной всё в порядке, вы бы не наведывались один за другим.

Сам он считал, что удерживает рассудок. Но в то же время понимал: с ним не всё в порядке.

Раз уж даже он сам чувствовал эту странность, обычным людям его состояние должно было казаться серьёзным.

Рэйвен прожил большую часть жизни бессмертным, и стоило ему чуть ослабить внимание, как его мысли легко выскальзывали за пределы обычных мерок. Он это знал и потому всегда проверял себя…

Теперь он уже не знал.

— Похоже, ты кое в чём заблуждаешься.

Зелёные глаза медленно моргнули; в них лежали усталость и горькая растерянность. Но Рэйвен слушал внимательно. Эдардо некоторое время смотрел на него, затем скрестил руки на груди и чуть наклонил голову.

— Среди обычных людей тоже принято приходить к тем, кто потерял близкого, и утешать их.

— …

— И горевать, оставшись после смерти дорогого человека, — тоже обычная реакция.

— Но я…

— А вот способы выражать горе у людей бывают разными.

Глава Аурели, повидавший в подпольном мире самых разных людей и их самое дно, поднял руку, словно предлагая слушать внимательно.

— Кто-то плачет. Кто-то просто пустеет и долго не может ничего делать. Кто-то переплавляет горе в ярость и клянётся отомстить…

— …

— А ты, выходит, относишься к тем, кто «обычно» клянётся отомстить.

Скорее уж редкость — те, кто после такого остаётся целым. Так что реакцию Рэйвена вполне можно было назвать обычной.

— Разумеется, бросаться под взрывы — не самое частое проявление…

— …

— Но если считать это тем, что ты точишь клинок ради мести, то в итоге и это не так уж отличается от того, что делают другие.

Так, невозмутимо причислив Рэйвена к обычным людям, Эдардо сказал:

— Нет человека, который имел бы право назвать такого безумцем. Остановить его вправе разве что тот, кто был ближе к погибшему. Да и тот не получает права осыпать его бранью.

Поэтому ты не сошёл с ума. Ты такой же, как остальные.

— Так что не заблуждайся. Те, кто приходил раньше, и я сам приходим к тебе не потому, что ты не «человек». Мы приходим потому, что ты человек.

Потому что человеку больно. Потому что человека могут сломить чувства.

Потому что никто из нас не хочет, чтобы хороший человек по имени Рэйвен рухнул под этой болью.

— Если бы ты, как опасаешься, действительно сошёл с ума и сбился с пути, мы бы приходили не так мягко, а настороже.

Как бы ни пытались они прикидываться спокойными и дружелюбными, убеждая его, никто не ослабил бы бдительность: от безумца можно ждать чего угодно.

— Мы тревожились за тебя.

— …

— Думаю, ты и сам это понимаешь.

Похоже, низкая самооценка и недоверие к себе застили Рэйвену глаза.

Он опустил взгляд на одеяло, собираясь с мыслями. Эдардо немного подождал, а потом неторопливо ответил на самый первый вопрос.

— Ты спрашивал, что я думаю о выражении «быть человеком».

— …

— Я и понимаю его, и не понимаю. Самым мерзким в мире был человек, и самым сияющим тоже был человек. Поэтому я не могу указать на точный пример и сказать: вот что это значит. Но если спросить меня, можно ли назвать человеком тебя…

Золотистые глаза сверкнули уверенностью.

— Я без колебаний отвечу: да.

— …

— А если ты действительно начнёшь сходить с ума и сбиваться с пути, вокруг хватает людей, которые тебя остановят. Так что хотя бы об этом тревожься меньше.

Только тогда Рэйвен улыбнулся.

— Странно. Стоит поговорить с тобой, и мне становится спокойнее.

— Возможно, из-за всех пережитых бурь у меня раньше времени состарилась одна только душа.

— Ха-ха.

Что значит — состарилась? Просто он взрослый, вот и всё.

Рэйвен тихо хмыкнул, потом перестал смеяться и сказал:

— …Спасибо.

— Я не сделал ничего, за что стоило бы благодарить… Но если уж ты благодарен, может, теперь ответишь на мой вопрос?

— А? Какой?

Уголки губ Эдардо медленно поднялись. Лицо, как всегда, оставалось спокойным, но в нём вдруг мелькнула озорная искра.

— Кое-кто из моих младших хочет вступить с тобой в брак. О твоём заявлении, что жениться ты не намерен, я прекрасно знаю, но, похоже, надежды он всё ещё не оставил. Думаю, будет лучше, если ты сам дашь ответ. Что скажешь?

— Э… брак? С девушкой? Или с парнем?

— Разумеется, с девушкой… Или тебе нужен парень?