Кто здесь бог (9)

Так они и сгрудились над картой, отмечая места, где могли скрываться Врата. Эдардо должен был скоро вернуться, но сама необходимость сидеть и ждать его — хоть несколько минут, хоть целую вечность — всё равно была им не по нраву.

— Здесь нет. Обычный бедный дом.

— М-м… тогда вот тут?

— Там мастерская.

— Хорошо. Значит, примерно отсекли лишнее.

По карте там и сям легли маленькие кружки.

Они действительно отсеяли всё, что смогли, но отметок всё равно осталось немало. Ровина хмуро впилась взглядом в карту. Альтаир, тоже прищурившись над пометками, вдруг заговорил:

— Лучше, конечно, воспринимать это только как подсказку… но Обманщик сказал, что Врата находятся на востоке. Может, сначала проверить места в той стороне, а уже потом остальные…

— Что? Ты видел Обманщика?!

Глаза Ровины округлились. Хван тоже едва заметно расширил глаза и пробормотал, что теперь уже почти наверняка учитель где-то здесь. Альтаир кивнул, соглашаясь, и ответил:

— Да. Он выглядел так же, как десять лет назад.

— Фу-у… строит из себя ребёнка? Ему совсем не стыдно?

— Не стоит ждать от него стыда. Похоже, так он собирается выманить учителя… Альтаир, вы помните, куда он пошёл?

— Есть ли смысл в направлении?

— …Тоже верно.

Полубоги умели перескакивать через пространство. Чем полноценнее был полубог, тем выше становился его уровень в этом искусстве; а если воспользоваться коротким путём через пространство мёртвых, быстро перемещаться могли не только неполные полубоги, но даже души.

— Жаль. Было бы хорошо узнать через него, где учитель.

— Он сам так просто не скажет.

— Разумеется. Скорее будет издеваться, дразнить и строить из себя невесть что.

Будь Обманщик не полубогом, а обычным человеком, равным им по силам, его можно было бы поймать и как следует вытрясти.

…Хотя нет. Ещё раньше, как только стало бы ясно, что характер у него катится именно в эту сторону, Альтаир или Ровина наверняка отлупили бы его до полусмерти. Впрочем, раз среди учеников, независимо от порядка появления, не было никого, кто уступал бы остальным, Обманщик, вероятно, всё равно остался бы самим собой.

Хван представил его мерзкую физиономию с вечной ухмылочкой и негромко цокнул языком.

— Пожалуй, впервые за долгое время попробую кого-нибудь проклясть.

— Поддерживаю.

— Если речь о нём… надеюсь, в этот раз получится.

Разговор был пустяшный, но искренности в нём хватало с избытком.

Они перебросились ещё парой фраз и уже снова склонились над картой, когда рядом внезапно появился кто-то ещё.

— Кажется, я только что услышал любопытную беседу.

— …Наконец-то явился.

— Позволено ли спросить, кого вы собираетесь проклинать?

Лицо у него было совершенно будничное, будто он спрашивал о погоде…

Хван на мгновение встретился с золотыми глазами, похожими на глаза хищника, и пожал плечами.

— Хочу попробовать на проклятом полубоге, который сейчас рядом с учителем. Шансы, конечно, до смешного малы.

— …Поддерживаю.

Что ж, тогда можно вернуться к прерванному разговору.

Эдардо высказал своё благословение от всего сердца и вытащил из-за пазухи свёрнутую бумагу. Потом заметил карту на стене, замер — и подошёл к ней.

— Это… вы сами нарисовали?

— А что?

— Подробно. Я тоже принёс карту, но, похоже, она уже не нужна. Эти отметки — предполагаемые места, где могут быть спрятаны Врата?

Этим вся его реакция на карту и ограничилась.

Да, они нарисовали не всю Республику, а лишь столицу, где обосновалась Небесная кровь, но и это само по себе было поразительно: разобраться в географии города, переполненного людьми и зданиями, запомнить, что где находится, и перенести всё на бумагу без единого пробела. Однако карту увидели пробуждённые, поэтому никто даже не счёл нужным отметить, насколько это невероятно.

Эдардо развернул принесённую им карту, прикрепил рядом и перешёл к сути.

— Для начала… похоже, Врата действительно где-то в этой столице. Впрочем, это было очевидно: больше всего рабов закупали именно здесь, и людей у Ассоциации пробуждённых чаще всего нанимали тоже для местных поручений.

Как и подобает главе разведывательной сети, Эдардо знал даже то, по чьим заказам и куда отправлялись люди из Ассоциации. Он перечеркнул несколько кружков на карте глав Ассоциаций.

— Вот этих мест там точно нет. И ещё…

На местах, где отметки совпадали на обеих картах, он обвёл кружки вторым кольцом.

— Здесь наши подозрения пересеклись.

— …И правда стало меньше.

А если добавить к этому подсказку Обманщика про восток…

Небесно-голубой взгляд остановился на одной точке карты.

— Начать лучше отсюда.

— Выбор за вами, мне всё равно, но причина есть?

— Обманщик сказал искать прежде всего на востоке.

— …Этот полубог?

Эдардо вспомнил мальчика, сидевшего рядом с Рэйвеном. Чёрные глаза, полные чего-то перекрученного и зловещего, и улыбка, по которой невозможно прочитать, что у него на уме.

— …Это может быть ловушка.

— Поэтому и войдём все вместе.

Так они смогут справиться с любой ситуацией.

Остальные, похоже, были согласны и ничего не возразили. Альтаир бросил взгляд на Эдардо.

— Ты тоже идёшь?

— Разумеется. Ради этого мы и объединились, разве нет?

Если, конечно, у меня не появится других дел.

В любой момент могли прийти новые просьбы. Пока Эдардо вспоминал главу Революционной армии и Рэйвена, Альтаир небрежно предупредил:

— Мы придерживаемся правила: каждый сам отвечает за свою жизнь.

— Если надо уберечь только собственную жизнь, задача смешная.

Мне приходилось беречь не только свою, но и чужие.

Ответ прозвучал так же легко. Главы Ассоциаций переглянулись, пожали плечами и кивнули.

— Тогда идём вместе.

— Хорошо. И когда собираетесь?

— Сейчас.

— …Что?

Эдардо от изумления даже повысил голос на последнем слове. Альтаира это ничуть не тронуло: он лишь проверил меч на поясе и широким шагом вышел из здания. Хван, осмотрев талисманы и Мурёна, тоже направился наружу. Ровина лениво прошла мимо Эдардо и бросила на ходу:

— Наша цель — как можно скорее увидеть «учителя». Так что поторопимся.

— Ха.

…Говорили, главы Ассоциаций помешаны на своём учителе. Похоже, это была правда.

***

От искусственно пробуждённых Рэйвен узнал немного.

«Договор» искусственно пробуждённого заключали не после его создания: магический камень изначально зачаровывали и уже потом вводили в тело. Последующее чародейство служило проверкой — правильно ли всё сработало — и закрепляло договор в изменившемся теле.

«Вот поэтому всё и превратилось в безнадёжно запутанный клубок».

Зачарованный магический камень менял тело, срастался с ним — и как тут разберёшь, где что? Да, это уже область магии. Приведи хоть сотню обычных чародеев, толку было бы мало: едва ли нашёлся бы кто-нибудь, кто понял бы схему до конца.

Осмотрев двух искусственно пробуждённых, Рэйвен обратился к Даниэлю:

— Способов ввести магический камень при создании искусственно пробуждённого было довольно много, верно?

— Да. Его могли вбить прямо в сердце, заставить проглотить или рассечь любую часть тела и затолкнуть внутрь.

— А у этих двоих?

Ответили сами искусственно пробуждённые, до того молча проходившие осмотр.

— Я проглотил.

— Мне вбили в сердце.

— Сколько прошло времени, прежде чем вы стали искусственно пробуждёнными?

— Наверное, около половины дня…

— У меня — час.

Значит, в сердце, которое не зря называют источником жизни, мутация идёт быстрее.

У обоих введённый магический камень в итоге собрался в голове. И когда тем, кто занимался отзывом искусственно пробуждённых, отдали тело без головы, они не стали разбираться. Похоже, каким бы ни был способ введения, став искусственно пробуждённым, человек неизбежно получает магический камень в голове.

— Проблема в обращении в монстра…

У тех, кому камень вбили в сердце, обращение в монстра тоже шло быстрее. Но и у тех, кто проглотил его, процесс уже начался — просто развивался медленнее.

Скорость у каждого искусственно пробуждённого различалась, но итог был один: все они превращались в монстров.

Рэйвен понял это — и тут же крепко сжал кулак.

«Иначе говоря, они создали искусственных демонов».

Если человек носит в себе магическую энергию или магический камень и пользуется силой, не принадлежащей людям, то кто он, если не демон? Демон ведь и есть монстр, сохранивший разум.

Видовая мутация — и не просто какая-нибудь, а рождение демонов, которых Мир больше всего хотел стереть. Трудно было представить нечто более отвратительное.

— Хорошо бы их можно было вернуть обратно…

— Неужели нет способа снять договор подчинения Небесной крови?

— Хм… погоди.

Так он всё равно упрётся в предел.

Рэйвен вынул кинжал и длинно рассёк ладонь. Кровь мгновенно собралась в ране и закапала на пол. Даниэль, испугавшись, повысил голос:

— Что вы сейчас…?

— Тсс.

Позволь ненадолго.

Рэйвен расстегнул рубашку того, кому магический камень вбили в сердце. На обнажённую грудь, прямо над сердцем, он плотно прижал окровавленную ладонь.

Не отнимая руки, он прищурился, сосредоточившись.

— …Чародейство, наложенное на личность, и чародейство, наложенное на вещь, изначально различаются.

Будь это проклятие — ещё куда ни шло. Но это был именно «договор».

Само по себе смешно заключать договор с предметом. Но главное — личность не становится стороной договора только потому, что съела предмет, на который этот договор наложен. Обычно тому, кто проглотил такую вещь, пришлось бы лишь выплатить небольшую компенсацию за вмешательство в чужой договор.

— Только вот эта вещь, как назло, срослась с телом.

Искусственно пробуждённый стал одновременно и человеком, и «предметом, на который наложен договор».

— А после этого они ещё провели завершающую процедуру, чтобы договор как следует закрепился…

— Вы хотите сказать… это невозможно?

— К сожалению, да.

Снять его невозможно.

Не пройди они завершающую процедуру, можно было бы воспользоваться тем, что «односторонний договор был заключён с предметом, не имеющим воли, а теперь воля появилась, и такая ситуация несправедлива, значит, сила привязки ослабла». Тогда снятие проклятия имело бы шанс. Но процедуру завершили безупречно, и теперь постороннему туда не вклиниться.

Раз у того, кто обрёл волю, договор уже признан действующим, что я могу сделать?

— Это… худший вариант.

— …

Голос Даниэля потемнел.

Рэйвен молча отнял руку и платком, который протянул Диди, стёр кровь с груди искусственно пробуждённого. Едва стало более-менее чисто, Обманщик выхватил платок из руки отца, бросил его на пол, достал новый и крепко перевязал глубокий порез на его ладони.

Тем временем Даниэль, кажется, взял себя в руки и заговорил:

— В таком случае нам остаётся только как можно скорее совершить революцию.

— Как можно скорее — это когда?

— Как раз есть подходящий день.

Надо успеть, пока не погибло ещё больше невинных. Глава Революционной армии мягко улыбнулся.

— Думаю, лучше всего свергнуть их в Священный день. И смысл будет соответствующий.

Если «Небесная кровь» рухнет в день, когда доказывает собственную законность, что может быть приятнее?

К тому же удастся спасти жизнь ни в чём не повинного художника. Польза со всех сторон.

— Священный день… тот самый, до которого осталось всего три недели?

— Да.

— Времени мало. Справитесь?

— Сейчас у нас достаточно людей.

Есть Эдардо. Есть Рэйвен.

Самую тяжёлую проблему — проблему с людьми — в итоге признали нерешаемой. Значит, теперь можно не мучиться расчётами и просто продавить всё силой.

Даниэль уверенно сказал:

— Они и так будут сходить с ума от подготовки к Священному дню, да ещё и при нехватке людей. Если в этот момент сжечь исследовательский комплекс, внести хаос, лишить их части сил, а затем начать дело, всё получится.