Кто здесь бог (7)

В пространстве полубога Обманщик и Круэл были убийцей и жертвой.

Точнее, убивал только Обманщик, а Круэл снова и снова беспомощно умирал и восстанавливался. Скверный полубог-ошибка завидовал богу-хранителю, родившемуся по всем правилам, и ненавидел его; бог-хранитель же, по несчастью, оказался в положении, где не мог тратить силу на собственную защиту.

И всё же он ни разу не пал духом и при каждой встрече смотрел на противника сверху вниз.

— Отец, наверное, так никогда и не узнает.

Обманщик сидел верхом на боге-хранителе, у которого были переломаны и оторваны конечности, и неторопливо вытирал окровавленные руки.

— Что я убиваю тебя при каждом удобном случае.

— …Давно ты вёл себя смирно.

Стоило моему младшему брату дать слабину — ты тут же не упустил шанс разбушеваться.

Круэл поднял голову, не обращая внимания на кровь, стекавшую по лицу. Бессмертие, завязанное на его подопечного, действовало потрясающе: изуродованное тело уже успело восстановиться.

— Не хотелось бы, чтобы тебя опять поймали, и это снова ранило того ребёнка.

— Ты хоть понимаешь, в каком состоянии сам?

Бух!

Злобный полубог снова вдавил голову Круэла в пол. Сила была подавляющей: кожа на лбу, прижатом к полу, смялась и лопнула, кровь потекла снова.

— С тех пор как мы уехали из Империи, меня всё только бесит.

Отец водится с какими-то странными типами, и посреди всего этого к нему ещё и приклеился проклятый осколок души. Мало того что он подолгу проводит время с художником, так теперь сюда прибыли и главы Ассоциаций, и отряд наёмников Лофти.

— Ах да, ещё бесит, что глаза у отца зелёные.

Блядь.

Проклятие, обычно не срывавшееся с его языка, вырвалось само. И в тот же миг — хрясь! — голова духа-хранителя расплющилась.

Рука дёрнулась и отстранилась, словно Обманщик не рассчитал силу. Только теперь Круэл смог выскользнуть из его хватки; в стороне он снова восстановил тело и поднялся.

Его упрямо-твёрдые зелёные глаза, как всегда, не дрогнув, смотрели на Обманщика.

— Всё-таки тебе нельзя быть рядом с тем ребёнком.

— …Ну ты и живучий.

Даже если тело восстанавливается, разве нормальный уже не сдался бы?

Боль он всё равно чувствовал. К такому моменту рассудок должен бы уже сломаться.

Но Круэл не ломался. Напротив, с каждым разом взгляд становился всё крепче, и это приводило Обманщика в ярость. Упрямый взгляд того, кто хотел сломить несгибаемого, встретился со взглядом того, кто поклялся никогда не склониться.

— Мне нельзя быть рядом с отцом?

Из груди вырвался насмешливый смешок.

— И что ты мне сделаешь?

— …

— Ты ведь рвёшься, как бумага, от одного моего движения.

Прочность Круэла как полубога была жалкой. Большая часть его души исчезла; по сути, от неё осталась оболочка, едва удерживающая форму. Как пустая яичная скорлупа, в схватке с равным полубогом он легко рассыпался.

— А отцу ты всё равно не сможешь нажаловаться.

Потому что не захочешь причинять ему боль.

Узнай Рэйвен, он наверняка стал бы винить себя. Круэл не мог стать тем, кто добавит ребёнку страданий, и потому ему оставалось лишь молчать, будто ничего не происходит.

Именно поэтому Обманщик мог со спокойной душой приходить к этому раздражающему богу-хранителю и срывать на нём злость.

— К тому же, если уж говорить честно, разве не тебе нельзя находиться рядом с ним, а не мне?

Он накрутил на палец прядь белых волос.

Голос прозвучал с явной издёвкой:

— Я-то, как-никак, пообещал исполнить отцу одно желание.

— Говоришь о своём бесполезном праве на желание, которое всё исполняет наоборот?

— …

Хрясь!

— …Как бы то ни было, ты и одного желания исполнить не можешь, верно? Да ещё каждое твоё действие ложится кармой на отца.

Если ты воплотишься, чтобы помочь отцу, отец примет эту карму на себя и будет харкать кровью. Заёмное зрение тоже понемногу, крошка за крошкой, накапливает карму; стоит ей перейти определённую грань — и он снова кашляет кровью.

Круэл должен был знать это лучше всех. Значит, он бесполезен. Пусть поскорее уступит место и развеется. Обманщик улыбнулся Круэлу, который вновь восстанавливался.

Круэл на миг замер, но тут же, не желая уступать, выдохнул смешок, больше похожий на усталое «ха».

— С чего ты решил, что я бесполезен?

Зелёные глаза блеснули твёрдо.

— Само то, что ты сейчас стоишь передо мной, доказывает: от меня всё ещё есть польза.

Разве я не оттащил тебя от ребёнка?

Лицо Обманщика исказилось. Гнев это был или раздражение — он и сам не смог бы различить, но чувство проступило на лице без прикрас. Круэл лишь молча смотрел на него. Тем самым взглядом, который Обманщик ненавидел: будто сверху вниз.

«Да, я не смогу рассказать ребёнку о том, что здесь происходит».

Как старший брат, виноватый перед младшим, он не смел просить помощи и потрясти ребёнка.

Но он мог заставить младшего снова насторожиться к Обманщику. Чем чаще и дольше тот будет приходить к Круэлу, тем скорее младший брат заметит его отсутствие. Начнёт присматриваться и подозревать: не замышляет ли тот что-нибудь. А там хлипкому доверию придёт конец — лишь вопрос времени.

С бесстрастным лицом Круэл ответил:

— Я сполна выполняю своё назначение.

— …Хотел перед встречей со старшими братьями и сёстрами немного сбросить пар.

Только хуже стало.

Обманщик протянул руку. Вместе с ней на лицо Круэла легла тень.

И следом в пустом пространстве разнёсся леденящий звук.

Хрясь!

***

Пока Эдардо отсутствовал, главы Ассоциаций выбрали следующую цель и двинулись.

Звали цель Фидес. Он сам вызвался быть прихвостнем небеснокровных и жил припеваючи. Недавно он приходил в имперский зал для приёмов в составе посольской делегации и орал, чтобы все становились на колени.

То, что он гнилой до нутра, они поняли ещё тогда. Медлить было не с чем: главы Ассоциаций быстро нашли его, заткнули ему рот и без лишнего шума прикончили.

— Революционная армия воспримет это как требование поторопиться, да?

— Скорее всего.

— Значит, они изрядно занервничают.

Перенеся труп и выставив его на площади, они отошли в чуть более укромное место и обменялись взглядами.

— Тогда дальше нам нужно выяснить, где находятся Врата.

До возвращения Эдардо нельзя было просто ждать и терять время.

Похоже, никто заранее не договаривался, но думали все одинаково; ответы последовали сами собой.

— Революционная армия, по-моему, должна знать. Нельзя просто ворваться и спросить? Или подождать возле укрытия, схватить кого-нибудь и вытрясти?

Заложник сработал бы наверняка.

На слова Ровины Альтаир покачал головой.

— Сейчас нам нельзя делать Революционную армию врагом.

— Значит, придётся двигаться самим.

Хван начертил круг на жёлтой бумаге, которую использовал как талисман.

— Считайте, что это Республика.

— …Откуда у тебя вообще ручка? Нет, подожди, а на талисмане вот так можно черкать?

— Ручку я подобрал в одном укрытии Революционной армии. А если вам по вкусу жалко сидеть на корточках на земле и рисовать каракули — делайте это в одиночестве. Подыгрывать я не собираюсь.

— Ишь, утончённого из себя строит. Ворюга.

Они, кажется, почти всё время шли вместе. Когда он успел украсть?

— Какой ещё ворюга? Я же сказал: подобрал. И я не строю из себя утончённого. Я утончённый.

Потому что я чародей.

Хван лучезарно улыбнулся. Ровина изобразила тошноту — мол, смотреть противно, — но сразу сосредоточилась на рисунке. Хван нарочно размашисто провёл несколько линий и разделил круг на три части. Потом отметил стороны света и столь же демонстративно показал остальным.

— Теперь осталось решить, кто куда идёт.

— …Ну-у…

Разницы почти не было, выбор не имел смысла.

По крайней мере, ссориться они из-за этого не станут. Ровина сказала, что ей всё равно, и наугад выбрала один из трёх участков. Альтаир указал следующий. Хван вписал своё имя в оставшееся место, поднял лист повыше, чтобы всем было удобно свериться, и сказал:

— Прошу внимательно проверить стороны света, а потом как следует запомнить свой участок. Надеюсь, среди нас нет идиота, который даже направление перепутает.

— Разумеется. Если такой и есть, то это ты.

— Раз уж вы полагаете, что чародей способен перепутать стороны света, боюсь, идиотом окажетесь именно вы.

— Ты… хочешь ходить по Республике со сломанной ногой?

— Словами не выходит, теперь в ход пошло насилие.

Вот поэтому звери неисправимы, — словно говорил его вид. Хван пожал плечами. Ровина всё-таки вспыхнула оранжевыми глазами и потянулась к нему рукой, но Альтаир её остановил.

— Раз у тебя есть силы на это, лучше скорее иди и осмотрись.

— Ты тоже меня бесишь!

— Взаимно, зверь.

— У-у-у!

Ровина заявила, что как только найдёт хоть лабораторию, хоть Врата, тут же всё взорвёт, и скрылась в своём направлении. Характер у неё был такой: сказала — сделает. Если она наткнётся первой, то, без сомнения, правда всё взорвёт. Однако двое других глав Ассоциаций остались невозмутимы.

— Услышим где-нибудь мощный взрыв — значит, там что-то есть.

— Зато искать будет проще.

— Тогда и я пойду. Времени мало.

— Иди. Только воруй в меру.

— …Вы уж тоже не заблудитесь и не заплачьте.

В конце концов Хвана задело; с ядовитой улыбкой он выплюнул старую историю:

— Вы ведь в старые времена заблудились и плакали.

С тех пор как к нему вернулась память, он то и дело невольно вытаскивал прошлое наружу. Сейчас Хван с совершенно невинным видом вытащил на свет событие десятилетней давности, когда они жили с Рэйвеном.

Разумеется, Альтаир парировал невозмутимо:

— Нашёл что вспомнить… И я не заблудился. Я потерял учителя.

Если бы учителя потерял не он, а кто угодно другой, тот тоже плакал бы.

— И, по-моему, змеюке, которая таскает вещи из чужого дома, не стоит об этом говорить.

— Я же сказал: подобрал. Кроме того, с чего вдруг это «дом»?

Это укрытие. Тайная база.

— …Довольно. Продолжим разговор — солнце успеет сесть.

Разойдёмся. Было отвратительно с вами общаться.

Хван тяжело вздохнул, будто у него язык устал, и развернулся. Альтаир посмотрел ему вслед, потом пошёл в сторону, которую должен был осмотреть.

Лицо у него, как обычно, оставалось холодным, но мысли роились одна за другой.

«Он уже дошёл до того, что может спокойно вспоминать прошлое?»

Вида Альтаир не подал, но когда Хван так естественно заговорил о десяти годах назад, связанных с учителем, он немало удивился.

Казалось, из-за Лив и из-за отношений с учителем, ставших опасно хрупкими, Хван держится осторожно.

«Хотя он ведь ни разу по-настоящему не провинился перед учителем».

Может, Хван уверен: стоит только найти учителя, и они снова смогут ладить, как десять лет назад. Состояние тела Лив он, как чародей, наверняка понимал лучше всех и в какой-то мере успел подготовиться.

Чему уж точно можно позавидовать, так это тому, что он не провинился перед учителем. Альтаир беззвучно проглотил вздох.

Даже погружённый в посторонние мысли, он быстро осматривал участок. И, кажется, как раз когда углубился в переулки…

— Старший братец.

— …Обманщик?

Раздался знакомый голос.

Альтаир не ожидал встретить его в таком месте, поэтому замер и посмотрел на Обманщика чуть шире раскрытыми глазами. Тело у того стало меньше, но сомнений не было: перед ним стоял Обманщик.

Удивление быстро прошло.

— Раз ты здесь… значит, учитель тоже где-то здесь.

Возможно, даже поблизости.

Мозг пробуждённого заработал стремительно. Должно быть, поэтому на улыбающемся лице Обманщика на миг будто трещина пробежала.

«Вот поэтому пробуждённые такие надоедливые».

Нет. Не только пробуждённые: все эти старшие братья и сёстры — никто из них не был простым.

Мысленно цокнув языком, Обманщик легко улыбнулся.

— А вариант, что я пришёл увидеться со старшим братцем, вы не рассматриваете?

— В таком виде?

— А что не так с моим видом? Разве я не милый? Наверняка напоминаю вам о десяти годах назад.

— …Вот убить тебя хочется.