Не спрашивая о моём счастье (1)

Тихая могила двух братьев, похороненных без единого знакомого рядом.

Рэйвен — ■■ — прекрасно знал, где находится могила Круэла. Он сам высек эпитафию, так что забыть не мог. А благодаря «книге» узнал и то, где появилась его собственная могила.

— Знаешь? Мою могилу устроили рядом с могилой брата.

Сделал её какой-то чересчур сердобольный демон.

Говорят, он же создал и до сих пор присматривал за могилой Владыки демонов. За одно уже хотелось поблагодарить: могилы Избранника и Владыки демонов он хотя бы не поставил рядом.

Ходить из мира людей в мир демонов и обратно — само по себе хлопотное дело. Но сильнее чувствовалась не эта готовность возиться с лишними заботами, а то, что демон пожалел тех, кто уже умер.

— …Даже теперь, оглядываясь назад, я всё равно думаю: люди злее демонов.

Вот почему он так дорожил человеческой добротой, когда та всё-таки проявлялась.

Горько усмехнувшись, Рэйвен прошёл через портал. Он вышел из незнакомой деревни и шёл, шёл, пока перед ним не поднялся знакомый горный хребет. У входа в горы он ненадолго остановился и оглядел пейзаж чужими, непривычными глазами.

[Бог-хранитель Круэл смотрит на место, где он умер.]

— …Здесь идёт снег.

А из особняка небо казалось ясным.

Холодная снежинка коснулась уголка глаза. Рэйвен невольно зажмурился. Снежинка тут же растаяла, собралась каплей у ресниц и скатилась по щеке.

Когда он снова открыл глаза, взгляд был чистым и прозрачным.

— Да. Здесь брат спас меня и умер.

Стоило месту отозваться, как память вздыбилась и хлынула наружу.

Ведь тогда брат велел ему бежать за тот хребет. Толкнул в спину, обернулся и погиб, сдерживая тех, кто хотел убить его младшего брата.

Ребёнок, так и не повзрослевший душой, ничего не понимал. Он просто бежал. Сначала надо было выжить — только тогда в голове могло хоть что-то проясниться. Он продирался сквозь ледяное снежное поле, встречал лицом колючую позёмку и режущий ветер, такой лютый, что даже слёзы должны были замерзать, и бежал всё глубже в горы.

[Бог-хранитель Круэл тревожно осматривает малыша.]

— Не надо следить за моей реакцией. Я ведь Рэйвен.

И этот путь он сейчас проходил вовсе не ради собственной могилы. Что ему делать с прошлым, которое давно умерло и лежит в земле? Новых сведений там всё равно не найти.

Его целью была могила старшего брата — того самого, что до сих пор оставался рядом.

Рэйвен решительно ступил в горы.

«Бездна похожа на изнанку земного мира».

Если земной мир — лицевая сторона карты, то Бездна — оборот. Нынешняя граница между земным миром и Бездной — это кромка листа, самый край, разделяющий лицевую и обратную стороны.

А тысячу лет назад, когда ещё существовали Избранник и Владыка демонов, в этой карте то тут, то там были пробиты дыры. Не нужно было идти к самому краю листа, чтобы попасть на оборотную сторону: достаточно было пройти через дыру — и перед тобой открывалась Бездна.

Их условно называли границами, но к настоящей Границе эти ходы не имели почти никакого отношения.

Это Мир сам создал проходы, чтобы Избраннику было удобнее прийти и убить Владыку демонов.

«И одна такая граница была внутри этих гор».

В прошлой жизни, будучи ребёнком, он ощутил в мире людей смертельную угрозу и побежал в горы, чтобы перейти через неё.

Позже, когда Избранник и Владыка демонов исчезли, Мир закрыл проходы, утратившие смысл.

Не все разом. Даже после исчезновения Владыки демонов сами демоны ещё оставались, так что на случай непредвиденных бед Мир наверняка оставил несколько ходов…

«Но теперь он их уже закрыл».

И правда.

Рэйвен окинул взглядом пейзаж, где не было ни единого провала, в котором день и ночь существовали бы одновременно, и опустил глаза.

Среди травы, давно разросшейся без всякого ухода, стояли две надгробные плиты.

— Для начала… надо прибраться.

[Бог-хранитель Круэл недоумевает, зачем он пришёл сюда.]

— Просто так.

[…?]

Рэйвен достал из пространственного кармана меч, подаренный Альтаиром.

Косы у него не было, кинжалы для расчистки большой площади не годились, поэтому выбор пал на меч. Клинок оказался таким острым, что сорняки срезались куда удобнее, чем он ожидал… Нет, даже думать так было невежливо по отношению к ребёнку, который сделал ему этот подарок.

Так или иначе, он быстро расчистил всё вокруг и остановился перед приведённой в порядок могилой. В глаза сразу бросилась знакомая эпитафия.

[Не тревожься. И радость, и беду я вынесу рядом с тобой.]

Рэйвен легонько провёл пальцами по эпитафии брата, которую когда-то высек сам. Тысяча лет взяла своё: в памяти борозды были глубже, а теперь едва цепляли подушечки пальцев.

— Хорошо, что я не высек имён, правда?

Если бы на плитах стояли имена тех, кто нажил бесчисленные обиды, эти могилы давно бы не уцелели: их бы осквернили.

Не дожидаясь ответа молчавшего бога-хранителя, Рэйвен тихо рассмеялся, вынул из букета цветы и положил перед могилой. Мелкие разноцветные венчики чуть разошлись под ветром.

— Если подумать, всё это время цветы только дарили мне.

[…]

— Поэтому это мой подарок.

Маленький ответ тому, кто всегда только отдавал.

Он и сам когда-то был дворянином. Слабое тело отнимало столько сил, что учиться как следует не получалось, но рядом со старшим братом он подслушивал уроки и кое-что из приличествующих знаний всё же усвоил.

Язык цветов был одним из них.

Решимость, искренняя привязанность, я счастлив, что ты рядом.

Богу-хранителю хватило одного взгляда, чтобы понять смысл, и он ненадолго замолчал.

У дворян цветами говорили именно затем, чтобы не называть чувства напрямую; перечислять их значения перед тем, кому они предназначены, считалось дурным тоном.

Он медленно подбирал слова, а потом так же медленно отправил сообщение.

[…Бог-хранитель Круэл благодарит.]

Какое счастье.

Значит, его существование не было бессмысленным.

***

Часть прославленных мечей, полученных от Альтаира, Эдардо передал Ставе.

Пусть они и договорились о сотрудничестве, но это… Ставе, внезапно получивший невероятный подарок, смотрел на него с трудно читаемым выражением.

— Аурель не будет ими пользоваться?

— Бой — не наша основная задача. Выдай их вашим толковым военачальникам.

Прославленные мечи достаточно было вручить ему самому, как пробуждённому, и Лете. В руках остальных людей Ауреля они всё равно работали бы почти как обычные клинки. Эдардо без сожаления отвёл взгляд от ящика и добавил:

— И выживи. Я ещё не собираюсь тебя отпускать.

— От вас мороз по коже.

— Раз уж судьба снова свела нас, надо использовать тебя до самого последнего вздоха.

Мужчина, словно отливавший золотом, негромко рассмеялся. Ставе всмотрелся в его лицо, потом медленно опустил взгляд. На глаза попала тыльная сторона руки, всё ещё скрытая полуперчаткой.

— Я слышал, Торговый дом носителей осколков души развозит целебные травы фей по разным силам. До Ауреля они, похоже, ещё не дошли?

— Драгоценные травы нельзя растрачивать на пустяки.

— Выходит, ключевая фигура Ауреля, она же его главная боевая сила, не собирается привести себя в полную готовность?

— Когда придёт время, я использую их там, где нужно. Не вмешивайся.

Вместо ответа Ставе взял артефакт связи.

После того как они договорились о сотрудничестве, Эдардо как раз передал ему травы, и Ставе приказал принести их. Видимо, как король он уже успел неплохо закрепиться: перепуганные слуги доставили нужное быстро.

— Ешьте.

— И с чего мне доверять тому, что даёшь ты?

— Отравления, признаю, моя сильная сторона, но так откровенно яд я бы не подсовывал.

К тому же все и так знают, что убить его он не сможет.

Ставе и без того вымотали внутренние дела, и продолжать препираться ему не хотелось. Вместо лишней словесной возни он сам оторвал часть травы и положил в рот. Демонстративно разжевал, проглотил — и только тогда Эдардо со вздохом принял травы.

— Я бы сам позаботился об этом, когда пришло бы время.

— Лучше готовиться заранее.

— Просто запомни: я отказался. Потом не говори, что я зря потратил драгоценные травы.

Даже травы Рэйвена, которые он принял раньше, к нынешнему моменту уже перестали помогать.

На краю зрения шевельнулись галлюцинации. Они хихикали: чтобы выдержать их, ему всё равно нужна телесная боль, так какой смысл в этой пустой затее?

Не слушая их голосов, Эдардо отправил травы в рот.

Боль в тыльной стороне ладони стихла.

А галлюцинации стали крупнее.

Похоже, стоило выйти отсюда — и придётся снова принять меры.

«Вот я и говорил: бесполезно».

Он беззвучно подавил смешок.

***

Вернувшись в особняк, Рэйвен продолжил жить обычной жизнью.

Ученики тревожились из-за учителя, который без всякого предупреждения сорвался куда-то далеко, и делали вид, что не следят за ним. Обманщик время от времени тихо приходил, без единого приветствия пристально смотрел на своего отца и исчезал. Но с виду всё оставалось как прежде.

Так прошло несколько дней. Однажды Рэйвен, вертевший в пальцах медальон с портретом брата, спрятал его под одежду и поднялся.

Среди покоя, хрупкого как тонкий лёд, он не спеша надел символ Лофти. На средний палец — кольцо-кастет, подаренное Ровиной. Волосы заколол острой шпилькой от Хвана, а меч, подарок Альтаира, надёжно закрепил у пояса.

И без предупреждения включил связь, соединявшую его сразу со всеми.

— Мне нужно кое-что сказать всем. Возможно, некоторые уже знают…

Спокойный голос звучал так, будто произносил нечто само собой разумеющееся.

— Я убью Обманщика.

— …!

— Конечно, план не меняется, так что можете не беспокоиться. Просто знайте: когда всё закончится, в этом мире не останется ни одной ошибки.

Для вас это хорошая новость.

Сказав это легко, он оборвал связь прежде, чем успел прозвучать чей-либо голос.

Тук-тук.

Снаружи кто-то вежливо постучал, будто слышал передачу.

Рэйвен сказал войти. Четвёртый ученик, словно только этого и ждал, шагнул внутрь и приблизился, мягко улыбаясь глазами. Он не мог не понимать, что означала недавняя связь. И не мог не видеть, насколько нынешний учитель отличался от своего обычного, расслабленного себя. И всё же Хван умело спрятал чувства и заговорил так, будто ничего не случилось:

— Учитель, неподалёку есть оранжерея. Не желаете посмотреть?

— Оранжерея?

— Да. Цветы там красиво распустились.

— Хм…

Похоже, этот милый ученик хотел напоследок что-то ему показать. Рэйвен послушно кивнул и пошёл за ним.

Добравшись до места, он увидел цветы одного вида, заполнившие всю клумбу, и замер. Картина оказалась совсем не такой, как он ожидал: никаких редких диковинок, лишь это море простых цветов. С губ невольно сорвался шёпот:

— …Дикие хризантемы…?

— Строго говоря, это корейская астра, но обычно её так и называют. На Юге такие цветы встречаются часто, однако на клумбах они тоже смотрятся хорошо, поэтому я завёз… поэтому их завезли.

Живучий, непритязательный полевой цветок, который можно встретить где угодно.

— А это…

Хван прошёл чуть глубже, легко сорвал другой цветок и протянул его. Похоже, в разных участках оранжереи поддерживали разную температуру: Рэйвен как раз смотрел на полемониум, росший в стороне, и только теперь опустил глаза. Перед ним был маленький скромный сухоцвет.

— Это мой подарок. Я думал о гвоздике, но маленький цветок, кажется, будет меньше мешать.

— Любой ваш подарок мне дорог. Спасибо. Ты занимался цветами в этой оранжерее?

— Я лишь совсем немного советовал. Впрочем, скоро всё равно снова перекопают.

— Вот как.

Дикая хриз… нет, корейская астра, полемониум, сухоцвет, подсолнух…

Неудивительно, что среди цветов то и дело попадались растения, которые он часто видел на Юге. Рэйвен горько улыбнулся и поднял голову. За прозрачной крышей оранжереи плыли белые кучевые облака.

Хван, следивший за молчанием учителя, осторожно заговорил:

— Учитель, вы так хорошо разбираетесь в растениях, что я решил, будто они вам нравятся, и подготовил… немного подсказал. Вам не по душе? Я знаю, что вас не занимают ни броская красота, ни чужие взгляды, но всё же здесь в основном полевые цветы. Может, выглядит слишком бедно…

— Нет, дело не в этом…

— …

— Просто я подумал, что хочу, чтобы эта оранжерея сохранилась надолго. Мне очень нравится этот подарок. Особенно потому, от кого он.

— Вот… как? Тогда я велю проследить, чтобы даже во время всплеска Врат она не пострадала.

— До такого доходить не нужно. Лучше передай всем, что я уже собираюсь идти. Пусть готовятся.

Ответ, которого ученик ждал, так и не прозвучал, но…

Он послушно кивнул.