Сияющий, что бы ни говорили (2)

— Я кое-что тебе принёс.

— Если это то, что вы хотите мне отдать…

Стигма молча смотрел, как собеседник шарит у себя за пазухой.

На словах он исправно отвечал Рэйвену, а глазами следил за каждым его движением.

«Когда я видел его прежде, в манерах уже чувствовалась порода…»

Что могло случиться за такой короткий срок — непонятно, но теперь это ощущалось ещё сильнее.

Будто в нём сама собой проступала безупречная выучка, доведённая до предела. Это странно напоминало Стигме его самого, и он невольно смотрел с любопытством, пока Рэйвен наконец не пробормотал, что нашёл, и не положил на стол какую-то книгу.

«Сведения о героях нынешней Империи»

«Авторы: Иделия, Двелания»

…В нынешней Империи разве были «герои»?

Нет, книга выглядела изрядно старой. Видимо, она относилась к эпохе, когда «герои» ещё существовали. Тогда это начало Эпохи истинной истории, вскоре после её наступления, либо…

— …Эпоха мифов?

— Угадал. Тут упоминается довольно занятная личность.

— Посмотри сам.

Рэйвен положил ладонь на книгу и подтолкнул её к нему. Внутри был портрет брата, но теперь у Рэйвена имелся портрет куда лучше. При необходимости этой книгой он вполне мог пожертвовать.

Тем более, едва увидев Стигму, он понял.

«Глаза человека, который готовится к смерти».

Тот не собирался жить долго.

После недолгого колебания рука, двигавшаяся в полной тишине, коснулась книги. Стигма медленно начал перелистывать страницы. Рэйвен и Киан Ардал молча ждали, пока он просмотрит всё.

Карие глаза скользили по строкам без интереса, словно их владелец не понимал, зачем ему это дали. Но стоило перевернуть очередной лист и увидеть портрет, взгляд замер.

«Второй герой, Стигма Примиро».

Карие глаза. Зелёные волосы.

То же самое лицо, будто он смотрелся в зеркало.

И даже имя — такое же, если не считать внезапно появившейся фамилии.

— Как ты думаешь, что такое «герой»?

Рэйвен заговорил, убедившись, куда смотрит Стигма.

Губы, которые, казалось, готовы были исправно ответить на любую хрень, теперь были плотно сжаты. Но Рэйвена это не смутило, и он продолжил:

— Одной лишь большой силы недостаточно, чтобы стать героем. На поле боя чем больше врагов убьёшь, тем скорее тебя назовут героем, но…

— Среди тех, кто прославился таким образом, настоящих «героев» не было.

— Верно. Люди, убившие бесчисленное множество других людей, вряд ли обладают характером, достойным «героя». Тех, кто владел осколком, но не был признанным «героем», называли «кандидатами в герои», но даже это звучало смешно.

— Почему?

На вопрос, брошенный почти шёпотом, Киан Ардал ответил так естественно, будто только и ждал своей очереди:

— Потому что героем можно стать и без всякого осколка.

— Именно. Так слово «герой» постепенно исчезло, и ему на смену пришло название «пробуждённый».

Пробуждённый изначально был героем. Кандидатом в герои. Средоточием высочайшей славы, самой яркой звездой.

А теперь перед ними ещё и оказался герой Эпохи мифов, похожий на Стигму как две капли воды, будто речь шла о прошлом воплощении.

Поняв, к чему ведёт Рэйвен, Киан Ардал обратился к человеку, утратившему честь:

— Я слышал, нас ждут великие потрясения. Значит, понадобится «герой».

— …

— Не согласишься ли ты им стать?

Сияющим героем, который посреди смуты будет действовать ради людей.

— …

Стигма не сумел ответить сразу. Губы дрогнули, будто он вот-вот что-то скажет, но снова сомкнулись.

Он понимал: чтобы обрести славу, следовало немедленно принять предложение. Но причина, по которой он до сих пор держался за честь, была вовсе не в том, что честь стала главной целью его жизни. Он хотел сохранить дворянскую гордость и не дать имперским аристократам повода растерзать его.

Так ведь и было.

И всё же…

Он встретился взглядом с героем на портрете.

«…Глупость».

У «чести» нет конечной точки. Нет предела, после которого можно остановиться.

Одно дело — благородство, которым человек гордится в одиночестве и которого ему достаточно самому. Но Стигма, если уж на что-то целился, выбрал бы славу ослепительную, такую, чтобы её видели другие. А значит, всё становилось ещё хуже.

Такая слава живёт в памяти толпы. Но толпа забывчива. Сегодня она восхищается чьим-то подвигом, а через год уже и не вспомнит — отвернётся к чему-нибудь новому. Пройдёт пять лет, десять, и люди начнут спрашивать: «А это вообще кто?»

Как удержать славу, которая исчезает, стоит лишь ослабить хватку? Только бежать без конца. Разве что тебя запишут в историю так же, как человека из этой книги…

«…»

Ему всего лишь предложили стать «героем», потому что такой человек нужен. Отчего же он успел зайти в мыслях так далеко?

Стигма вздохнул.

— Моя жизнь вымазана грязью.

— …

— Я бросил свою страну, сменил хозяина и так выжил. Я следовал за ложью.

То есть со словом «герой» он не имел ничего общего.

Но Киан Ардал не отступил.

— Если ты жил во лжи, то, быть может, сумеешь стать её противоположностью — истинным героем.

Говорят же, крайности сходятся. Как две стороны листа: стоит посмотреть сбоку — и видно, насколько тесно они прилегают друг к другу.

Раз он познал одну сторону, значит, лучше других должен понимать, как поступать наоборот.

— И главное, тебе не пристало исчезнуть, потеряв цель.

— Я не собираюсь исчезать.

— Ты и правда так думаешь?

— …

Стигма примерно понимал, почему этот юный император так старательно его убеждает. Мальчишка смышлёный, наверняка что-то почуял, пусть и смутно.

И карту он выбрал удачно. Если убрать из Стигмы сожаления о прошлом, у того останутся только дворянская гордость и честь.

И именно поэтому нельзя смотреть в другую сторону. Стоит ему по-настоящему сменить цель — и, даже умирая, он не успокоится, пока не вознесёт себя выше всех.

Но всё же…

— Я надеюсь услышать от тебя положительный ответ. Ты мне нужен.

— Почему вы выбрали именно меня?

— Потому что среди тех, кто ближе всего ко мне, ты самый человечный.

— Я хочу, чтобы именно ты прожил жизнь по-настоящему человеческую и сияющую, как никто другой.

Оставалось только предложить ему новую цель. Киан Ардал улыбнулся и протянул руку.

— Так как насчёт того, чтобы сменить цель? Умереть всегда успеешь, но прежде стоит поставить имперских аристократов себе под ноги.

— …

— Ты ведь жил достаточно усердно, чтобы заслужить это. Герой… нет, «честь» — самый ясный способ это доказать.

Когда только у этого дерзкого императора хватило смелости говорить такое?

Больше того, он убеждал Стигму не ради того, чтобы сделать его своим человеком. Главное для него было другое: сменить цель его жизни и заставить жить дальше.

Стигма тихо усмехнулся.

— Поставить аристократов себе под ноги… звучит весьма заманчиво.

— …

— Если вы дадите мне роль, я сделаю всё, что в моих силах.

Грубая рука, в которой отпечатались прожитые годы, сжала юную ладонь.

Глаза Киана Ардала расширились. В распахнутых зрачках радость вспыхнула звёздным блеском, а на лице, всё ещё по-детски юном, расцвела светлая улыбка.

— Ты станешь тем, кто сияет ярче всех. Ручаюсь.

Стигма снова замолчал. Киан перевёл взгляд на Рэйвена.

— Искренне благодарю вас за помощь.

— Да я, в общем-то, ничего особенного не сделал… Если уж хочешь благодарить, лучше запомни, что я сказал, и как следует подготовься.

— Насчёт «всплеска Врат», о котором вы упомянули, я намерен созвать соответствующих учёных и обсудить всё вместе с ними. Вы тоже будете присутствовать?

— Да. Позовёшь — приду.

Получив согласие Рэйвена, Киан снова посмотрел на Стигму.

Прямых слов сказано не было, но в тот миг, когда их руки сомкнулись, Киан инстинктивно понял: Стигма полностью стал его человеком. Теперь у него появилось больше свободы, и пора было взяться за дела, которые он откладывал.

— Есть одна головная боль. Могу я рассчитывать на твою помощь?

— Прикажете — исполню.

«Подготовка к всплеску Врат» заключалась не только в том, чтобы продумать план действий на случай, когда всплеск начнётся. Укрепить внутренние дела было не менее важно.

А значит, следовало заняться безопасностью и спокойствием народа. И сейчас у Киана была одна особенно скверная проблема.

— Я хочу покончить с работорговцами, которые всё ещё процветают в Империи…

— Работорговцы продолжают существовать потому, что у них есть покупатели. Среди их покровителей наверняка найдутся дворяне. Если напасть на крупнейшего работорговца, захватить учётную книгу и получить список, можно будет вырвать работорговцев с корнем, а заодно укрепить Вашу императорскую власть.

— Во время нападения верхушка почует неладное из-за шума и успеет вывезти учётную книгу.

Голос принадлежал не императору.

Рэйвен, который так и не ушёл и всё это слушал, внезапно вмешался:

— Тому, кто уже внутри, будет куда проще выкрасть учётную книгу, чем нападающим добраться до места, где её держат.

Затем он широко улыбнулся.

— Помочь?

***

Здесь, в столице Империи, до сих пор сохранился ритуальный круг Эпохи мифов. Иными словами, здешние крепостные стены с тех времён ни разу не разрушались всерьёз.

«Впрочем, неудивительно. Такие многослойные стены и крепостью назвать не стыдно».

Недаром с самого начала Эпохи истинной истории и доныне столицу ни разу не переносили.

Хван изучил сохранившийся здесь ритуальный круг Эпохи мифов и разобрался в его устройстве. Он был создан прежде всего для того, чтобы блокировать «магию», и потому в нынешнюю эпоху особой практической пользы не имел, зато для исследований оказался бесценен.

В итоге Хван немного изменил назначение круга: сузил область действия, усилил его и превратил в средство подавления силы чудовищ — то есть монстров. Это стало возможно потому, что источник в обоих случаях один — магическая энергия.

«Правда, стен, где сохранился ритуальный круг Эпохи мифов, не так уж много…»

А после краткого обучения выяснилось, что даже внутри Ассоциации лишь он один способен разобраться в ритуальном круге Эпохи мифов и изменить его…

«На стенах, где круга нет, придётся устанавливать либо круг подавления монстров, либо, как и раньше, активируемый ритуальный круг…»

…В крупных городах хотя бы один чародей, способный активировать ритуальный круг, наверняка найдётся.

Для прежних активируемых ритуальных кругов уже было подготовлено множество опорных узлов. Да и чародеев, способных их создавать, хватало и без Хвана. Он один всё равно не смог бы установить круги во всех этих многочисленных и огромных местах, так что приходилось идти на некоторый компромисс.

«Идеально было бы совместить постоянно действующий ритуальный круг, подавляющий силу монстров, с активируемым ритуальным кругом, блокирующим их передвижение. Но даже если как следует установить только активируемые круги, масштаб потерь заметно снизится».

Хван положил руку на артефакт связи.

— Можете задействовать всех сотрудников Ассоциации. Установите активируемые ритуальные круги против монстров во всех основных городах Республики и Империи.

— Что?

— Устанавливайте тщательно, чтобы не осталось ни одного слепого пятна.

— Что-о?

В ответ прозвучал ошеломлённый голос человека, на которого среди ясного неба обрушился гром.

Хвана это не остановило. Он ткнул кончиком пера в разложенные перед собой документы и продолжил:

— Я передам вам схему постоянно действующего ритуального круга, подавляющего силу монстров. Желательно, чтобы вы освоили её как можно скорее. Мы будем устанавливать такие круги вместе с активируемыми.

— Что-о-о?

— Разумеется, приоритет за активируемыми кругами, но… в идеале за пять лет нужно поставить и постоянно действующие, так что поторопитесь.

Казалось бы, на этом можно было закончить. Но гром среди ясного неба всё никак не стихал.

— Начиная с этого момента опорные узлы кругов, связанных с Вратами и монстрами, запускаются в массовое производство, но их нельзя допускать в свободное обращение. Порядок продажи тоже меняется. Раньше достаточно было получить деньги от покупателя и передать товар. Теперь один сотрудник Ассоциации должен сопровождать каждую покупку, проследить, чтобы круг установили в подходящем месте и правильно, а затем вернуться.

Ничего похожего на то, что случилось во владении Вита, больше не должно повториться.

— И ещё…

Хван, до сих пор с опущенным взглядом перечислявший распоряжения одно за другим, вдруг запнулся. На артефакте связи мигнул другой огонёк.

Это означало, что поступил ещё один вызов.

— …Пока на этом остановимся. Не забудьте выполнить всё, о чём я сказал.

Он прервал связь и принял другой вызов.

И почти сразу не поверил своим ушам, услышав торопливый доклад. Тёмно-серые глаза расширились от недоумения.

— Итак, если я не ослышался… вы хотите сказать, что учителя похитили?