Жестокая судьба, жестокая любовь (1)

— ……А-а.

Да. Конечно.

«Теперь понятно».

Нашёлся ответ на вопрос, на который даже наставник не смог ответить внятно.

Обманщик вспомнил книгу, в которую однажды заглянул украдкой, и рассмеялся.

— Так вот оно что.

***

— Погода хорошая.

— ……

— Самый подходящий день, чтобы кто-нибудь умер с улыбкой.

Для начала зимы было зябко, но безоблачное ясное небо будто вымывало душу дочиста. Рэйвен торопливо шёл вперёд, принимая на себя незаслонённое солнце. Позади молча следовал Сенджер.

Они направлялись в Эсперанес, где стража стояла особенно плотно, но карту брать не пришлось. Во-первых, прежнюю карту Рэйвен запомнил. Во-вторых, все прочие трудности, включая охрану, должна была уладить сторона полубога, желавшего смерти.

И правда: стоило им вступить во владения Эсперанеса, как пейзаж вокруг изменился. Рэйвен поднял голову на полубога, внезапно оказавшегося перед ним, и невозмутимо поздоровался:

— Привет.

— Да, давно не виделись. Наконец пришёл исполнить моё желание?

— Верно. Пришёл остановить твоё бесконечно долгое время.

— Вот как.

Быстрее, чем ожидалось.

Полубог с удовольствием, медленно приподнял уголки губ. И всё же в каждом его движении так откровенно сквозила усталость от всего сущего, что Рэйвен невольно присмотрелся к нему внимательнее.

— Только перед этим у меня есть один личный вопрос.

— Какой?

— Нынешний королевский дом Эсперанеса — твои потомки?

— ……?

— Без особой причины. Просто любопытно.

Полубог слушал с видом человека, который думал: «Всё равно умирать, почему бы не ответить на один вопрос тому, кто исполнит моё желание?» Но выражение у него стало странным.

— ……Впервые слышу такой вопрос.

— М-м, я спросил что-то невежливое?..

— Нет. Просто подумал, что ты поразительно свободен от предрассудков.

Ведь Рэйвен всерьёз допустил, что полубог, чьё истинное тело — дерево, мог размножаться с человеком.

— Значит, не можешь?

— Не знаю. Не пробовал.

— Ну и ну……

Раз так, можно было хотя бы попробовать.

Эта мысль лишь мелькнула у Рэйвена на лице, но полубог легко её прочёл и, фыркнув, ответил:

— Мы оба смотрели на вещи трезво. Сможет ли вообще появиться существо, в чьих жилах течёт кровь кандидата в боги, которого Мир лепил с особым тщанием? На кого ляжет карма? Как это отразится на этом мире? Нельзя было поручиться ни за что. Поэтому она вышла замуж за человека и родила ребёнка.

— И всё равно ты их защищаешь?

— Многие ошибаются, но я защищаю не королевский дом. Я защищаю Эсперанес.

— ……А, точно.

Страна, которой правила любимая им женщина, став королём. Один из немногих следов, оставшихся от неё.

— Тогда поправлюсь. И всё равно ты любишь настолько сильно?

— Да.

— Понятно.

Рэйвен спокойно принял ответ и вытащил кинжал.

Причину такой любви он не понимал, зато подобный способ любить видел и переживал до боли часто. Бесцельно перекатывая кинжал в ладони, он пробормотал уже другое:

— Наверное, из всех существ этого Мира я единственный, кто может убить тебя без малейших колебаний.

Кто ещё, кроме него, обладал рангом бытия, достаточным, чтобы убить полубога, нисколько не тревожился о карме и не боялся навлечь на себя враждебность Мира?

— Хорошо, что ты встретил меня… нет.

— ……

— Хорошо, что мы встретились.

— ……

Разве он не собирался потребовать плату?

И даже слова смягчил. Если бы Рэйвен сказал что-нибудь, что могло прозвучать высокомерно, полубог всё равно промолчал бы. Он медленно перевёл взгляд.

— ……Я хочу сделать тебе подарок.

— Подарок?..

— Ты сказал: «Хорошо, что мы встретились». Значит, я должен ответить этим словам достойно. Тогда и мысль о том, что тебе повезло встретить меня, станет верной.

— В этом нет особой необходимости…

— Я.

Глаза полубога чуть прищурились.

— Я испытываю благоговение перед тобой, исполняющим моё желание, и поклоняюсь тебе.

— ……!

Поклонение полубога.

Одного этого было достаточно, чтобы стать немалым рангом бытия. Рэйвен застыл, широко раскрыв глаза.

— Даже если я всего лишь полубог, разве могу я иначе смотреть на того, кто исполнит моё желание?

Полубог слабо улыбнулся ему и добавил:

— А потому дерзну пожелать: пусть всё, за что ты возьмёшься, придёт к успеху.

— ……

— Ах да. Незрелый полубог кое о чём меня предупредил. Кажется, сказал: если уж мне умирать, то от твоей руки.

От резкой смены темы Рэйвен наконец пришёл в себя.

Зелёные глаза сфокусировались на полубоге. Во взгляде смешались недоумение и растерянность, но полубог продолжал говорить так буднично, будто речь шла о повседневной мелочи:

— Я до сих пор не понимаю, зачем он это сказал. Подумал, может, ты знаешь.

— ……Я впервые об этом слышу.

— Вот как.

— Но, кажется, понимаю причину.

Он хочет, чтобы я стал богоубийцей.

Наверное, рассчитывает, что благодаря этому я поднимусь до уровня, сравнимого с самим Обманщиком, или меня раздавит чудовищная карма.

Всё равно.

Рэйвен перехватил кинжал удобнее и широким шагом подошёл к полубогу.

— Пора заканчивать. Есть что сказать напоследок?

— Нет.

С того мгновения, как он пожелал смерти, всё, что хотел оставить после себя, уже было сказано.

Полубог мягко улыбнулся.

— Спасибо.

— ……И тебе.

Вооружённый жнец Смерти приближался, чтобы оборвать постылую жизнь, которую не тронула даже сама Смерть, наместник Мира.

Полубог — Древесный дух — закрыл глаза.

— Можешь делать что угодно, но одного остерегайся: не полюби человека.

— Человек живёт коротко. Любовь с таким существом сладкий роман только для него, а для тебя она станет одной лишь трагедией.

……

— Сделайте меня королём.

В голове попеременно звучали слова «няни», которую он увидел первой, открыв глаза, и желание, загаданное дерзким человеком.

В памяти всплыли наглые серебряные глаза, похожие на луну.

— ……А если я откажу?

— Тогда ничего не поделаешь. Найду другой способ.

— Неожиданно. Обычно мне угрожают: например, обещают сжечь дерево.

— На тех, кто бездумно трогает священное древо, падает проклятие. Я прекрасно знаю, как несчастно умирали все, кто пытался навредить этому дереву.

— ……

— И будь я божеством, я бы тех, кто мне угрожает, скорее убила, чем подчинилась их воле. И сил хватило бы, и последствий никаких.

— ……Почему ты хочешь стать королём?

— Из-за этих глаз.

Чистое серебро, к которому в Эсперанесе относились дурно.

— Говорят, чистое серебро нечисто. Но если я стану королём, отношение ведь изменится? Например, чистое серебро начнут считать «святостью».

— ……Имя?

— Ричел. Ричел Рошан Эсперанес.

Проклятое дитя королевского дома Эсперанеса.

— А ваше?

— Нет.

Не могло у него быть ничего подобного.

— Зови как угодно: «вы», «божество», «эй»… как тебе удобнее.

……

— Слушайте… после того случая мы ведь уже довольно близки, правда? Меня всё ещё беспокоит, что у меня нет имени, которым я могла бы вас звать. Можно я хотя бы временно его придумаю?

Имя выражает ценность.

Особенно для кандидата в боги: данное имя определяет его пределы, поэтому давать имена как попало нельзя.

— Древесный дух.

— ……

— Вы ведь дух дерева. Как вам «Древесный дух»?

— ……Неплохо.

Не «бог», а «дух».

Возможно, уже тогда ему было не суждено стать богом.

В прошлом, проносившемся перед глазами, словно перед смертью, Древесный дух следил за дорогим лицом и тихо улыбался.

Клинок вошёл глухо.

***

Ясное небо затянуло чёрными тучами.

Вскоре тучи, окутавшие тьмой весь континент, пролились слезами. Гром раскалывал барабанные перепонки, молнии рассекали облака трещинами.

Небо — Мир — рыдал во весь голос. Кричал от ярости. А потом, не совладав с вскипевшим гневом, принялся в исступлении колотить себя в грудь.

«Дело было не только в том, что он потерял первого ребёнка, в которого вложил больше всего сил. Случилось то, чего любой Мир хотел бы избежать больше всего».

Именно в этом Мире родился богоубийца.

Если он убил полубога, что помешает ему убить кандидата в боги? Стоило оступиться — и бог мог уже никогда не родиться. Поэтому Мир изображал эти чувства, предупреждая того, кто посмел пойти против его воли, и смертных, которым это станет известно.

Второй раз такого допустить было нельзя.

«Те, кто принадлежит Миру, действительно ощутят страх».

Смерть, молча смотревший на небо, шагнул вперёд.

С каждым его шагом пейзаж менялся. Всего за три шага он оказался перед человеком, за которым пришёл, и протянул руку к знакомому лицу.

— Давно не виделись.

От ауры, будившей первобытный ужас, Ран на миг замерла, но, узнав собеседника, кивнула.

— Давно не виделись. Вы пришли забрать мою душу?

— Существо, продлевавшее тебе жизнь, умерло.

— Да. Значит, у меня больше нет способа оставаться в земном мире.

Когда Ран стала няней полубога, её жизнь связалась с его жизнью, и так она могла избегать Смерти. Теперь, когда полубог умер, уклониться от существа перед ней было невозможно.

Особой привязанности к жизни у неё всё равно не было, поэтому Ран не стала ни биться, пытаясь сбежать, ни торговаться.

Смерть усмехнулся: давно он не слышал от неё такого смирного тона.

Но длилось это недолго.

— Наконец-то.

Теперь он мог забрать душу человека, который упорно ускользал и выживал. Смерть взял Ран за подбородок и улыбнулся, растянув губы.

— Я смогу поставить точку в твоей длинной истории.

Ран покорно опустила глаза.

В молчании, тянувшемся будто вечность, прозвучал тихий, почти шёпотный голос:

— Когда закончится моя очередь, следующим будет тот ребёнок.

— Нет.

Смерть понял, о ком она, и покачал головой.

— Завершить его историю — не моя роль.

***

Ставе закончил подготовку к перевороту в Эсперанесе.

Почти все люди во дворце стали его людьми; даже хозяин солдат тайно сменился. Нескольких опасных личностей он устранил, когда рядом была Лете, пробуждённая, так что мешающих почти не осталось.

Последним препятствием был только бог-хранитель.

«Говорили, он был возлюбленным родоначальницы королевского дома с изменившимся цветом».

Они даже не состояли в браке, а он из-за одной только связи объявил себя богом-хранителем.

Ставе тихо рассмеялся.

Глупо. Так глупо, что даже смешно. Впрочем, именно благодаря этому его жизнь продлили, так что ему следовало бы радоваться.

— Твоё положение похоже на положение той, кого я любил.

Значит, общего у них было лишь то, что обоих презирали из-за «цвета».

Получить милость благодаря самому омерзительному из всего. Ставе проглотил холодную усмешку и поднялся. Как раз вовремя вернувшись из Республики, вошла Саэрин, и он по привычке улыбнулся глазами.

— Вы вернулись. Ничего не случилось?

— Нет.

……Мешочек вдруг показался Саэрин особенно тяжёлым. Опасаясь, что невольно дотронется до него, она нарочно спрятала руки за спину и кивнула.

Ставе недолго смотрел на неё в упор, а потом без лишних слов махнул рукой.

— Время наконец пришло. Готовьтесь.

— Да.

Если бог-хранитель умрёт, дальше наступит его черёд.

Фиолетовые глаза потемнели. Глядя на него, Саэрин кивнула и достала артефакт связи.

— Как и было запланировано, я…

— ……Нет.

Лишь услышав её голос, готовый приступить к исполнению плана, Ставе наконец нашёл ответ, над которым колебался до самого конца.

Он накрыл ладонью её руку, сжимавшую артефакт связи. Слова вырвались почти порывом:

— На трон сяду я.

— ……!

Изначально план был другим.

На трон должна была сесть Саэрин. Поднять её на самое высокое место в этой стране, а затем через неё до основания разрушить Эсперанес. Разве не в этом состоял замысел?

Даже если в ходе дела её убьёт кто-то, кто затаил ненависть из-за падения прежнего королевского дома, или кто-то, кто почувствует, что происходящее неправильно, настоящий мозг останется жив и завершит главную цель — «свержение».

Именно поэтому было так трудно найти ту самую «марионетку для высшего места». Разве не ради этого он закрывал глаза на мои вольности? Саэрин не смогла скрыть потрясения; её зрачки дрогнули.

— Ты — грешник.

Знакомый голос, услышанный когда-то, зазвучал в голове. Ставе тихо опустил взгляд.

«Да. Грешник».