Сияющий, что бы ни говорили (1)

Киан Ардал давно наблюдал за своим наблюдателем. Хотел ли он найти брешь, нащупать слабое место или просто из любопытства к человеку по имени Стигма, — так было с того самого дня, когда тот впервые явился к нему в качестве «телохранителя».

Поэтому перемены в нём Киан замечал мгновенно.

«Когда это началось?»

Когда в его глазах начала гаснуть жизнь?

Впервые заступив на службу, Стигма уже выглядел усталым. Но когда из его карих глаз стала уходить и последняя искра?

«…С тех пор, как я пожаловал ему владение?»

Нельзя сказать, что Киан совсем не представлял себе подобного исхода. Люди, поглощённые одной-единственной целью, часто теряются и начинают блуждать, когда достигают её — или когда её лишаются.

Юный император не был настолько наивен, чтобы думать: стоит дать человеку то, чего тот желал больше всего, и тот сразу станет счастлив. Просто у Киана была ничем не подкреплённая вера, что Стигма не отпустит всё так легко.

«Я не думал, что одно владение — это всё, что у него есть».

Что он, в самом деле, вложил в это владение? Перед глазами всплывали его карие глаза: с каждой встречей они будто оседали всё глубже и становились всё тяжелее. В Стигме по-прежнему держалась неизменная благородная сдержанность, но день ото дня в его манерах проступало всё больше мёртвого спокойствия, и это задевало чутьё императора, который всю жизнь прожил, угадывая чужие настроения.

…Что-то было не так.

— Я хочу, чтобы он жил.

Он собирался сказать совсем другое.

Слова сорвались сами, без расчёта.

Юный император помнил миг, когда Стигма впервые дал ему совет. В тот миг он доказал, что не какой-то жалкий инструмент полубога, а человек с собственной волей.

Стигма говорил, что всего лишь исполняет свою роль. Но они оба прекрасно знали: императором, на которого никто не оглядывается, можно было бы заниматься ровно настолько, чтобы тот не умер. И всё же Стигма относился к юному императору со всем почтением.

Он был человеком, который увидел человека в императоре-марионетке. Человеком, который оказал уважение императору, существовавшему лишь по имени. Человеком, который мог бы презирать слабость и потому просто отвернуться, но вместо этого выбрал помочь слабому стать сильнее.

Поэтому Киан сказал:

— Я хочу не просто, чтобы он дожил до всплеска Врат. Я хочу, чтобы он жил и после.

— …

— Я понимаю, как это самонадеянно. Понимаю, что у меня нет на это права. Но я хочу дать ему причину жить.

Он сбросил маску «императора», приросшую даже к мыслям.

Теперь он говорил не как тот, кто обязан взвешивать ценность людей, а просто как человек, который шатаясь прошёл этот путь, оглянулся на того, кто прикрывал его со спины, и задумался.

Он хотел, чтобы Стигма жил. Не потому, что тот был одной из важнейших фигур, а потому что Киан сам не раз получал от него помощь — пусть порой и не замечал этого сразу.

Император — нет, Киан Ардал — горько улыбнулся.

— …Кажется, я понял.

Он, похоже, готовится к смерти.

Рэйвен вспомнил изысканного мужчину с зелёными волосами.

«Владение Вита, кажется».

Даже когда оно ещё не принадлежало ему, он время от времени наведывался туда и помогал. Значит, это место действительно было для него важно. Наверное, одним из поводов жить.

И это владение Обманщик просто взял и легко ему отдал.

— Ситуация тяжелее, чем я думал… но у меня есть вещь, которая, пожалуй, может оставить «пространство для убеждения». Щель, за которую можно зацепиться.

— …!

Киан вскинул голову.

Рэйвен смущённо улыбнулся, словно заранее просил мальчика не ждать слишком многого.

— Уверенности нет. Я плохо знаю его нынешнего.

Рэйвен видел Стигму в прошлом, в прежней жизни, и лишь пытался по тому человеку представить, каким может быть этот.

Если душа та же и глубинная природа тоже та же, то, возможно, с помощью вещи, которая есть у Рэйвена, его удастся убедить.

— Поэтому я попробую, но слишком не надейся. И да, убеждать придётся тебе, ты ведь понимаешь?

— Разумеется. Уже этого достаточно.

— Тогда устроишь встречу? Подробности о вещи лучше объясню я сам.

Улыбка Киана померкла.

— Сейчас его нет на месте… Я свяжусь с вами в ближайшее время.

— Вот как? Тогда возьми это.

Раз уж они решили идти вместе до самого всплеска Врат, лучше иметь возможность связываться напрямую. Рэйвен протянул ему артефакт связи.

— С этого дня связывайся со мной через него.

— Это…

Киан Ардал посмотрел на артефакт так, будто подарок застал его врасплох, коротко ответил согласием и бережно убрал его. Разговор, по сути, закончился. Рэйвен кивнул и повернулся к выходу.

— Буду ждать вестей.

— …Берегите себя по дороге.

И стоило Рэйвену выйти, как его похитили.

Дворцовый слуга, будто не замечая взглядов глав Ассоциаций, поджидавших снаружи, сразу окликнул Рэйвена и велел следовать за собой. Рэйвен несколько мгновений растерянно смотрел ему вслед, а потом всё же пошёл.

— Что случилось?

— Мы хотели бы провести медицинский осмотр, о котором говорили прежде, прямо сейчас.

— А, это.

При каждом визите во дворец ему говорили, что осмотр надо бы провести, и каждый раз забывали. Но вежливый, странно пылающий взгляд слуги ясно показывал: сегодня он был настроен всерьёз.

— Ну ладно.

Теперь о Рэйвене уже не забудут, так что заодно можно раз и навсегда закрепить: со здоровьем у него всё в порядке. Он без сопротивления согласился и послушно пошёл следом.

Ровина с ошеломлённым видом проводила отца взглядом. Тот без малейшей настороженности потопал за незнакомцем, будто и не видел в этом ничего странного. Ровина поманила ворона рукой.

— У меня разговор с императором. Иди пока вперёд.

— …Кар-р.

— А Альтаир… ну, сам разберётся.

— Вот я и разобрался.

— А-а, чёрт, напугал! Только в такие моменты и появляешься как призрак…!

— Пойду вперёд.

Чтобы никто не подслушал разговор учителя с императором, Альтаир убрал телохранителей императора — те самые глаза, что за ним следили, — а теперь, посадив ворона на плечо, поспешил вслед за удаляющимся Рэйвеном.

Оставшись одна, Ровина без всякого стеснения встала перед дверями тронного зала и кивнула караулившим их солдатам. Те переглянулись, один осторожно скользнул внутрь и вскоре вернулся с разрешением.

Ровина вошла и заговорила, проявив к «императору» ровно столько почтения, сколько считала нужным.

— Я хочу предложить самое основное из мер против всплеска Врат.

— Что…?

— Ремонт крепостных стен.

Она предлагала отремонтировать все крепостные стены Империи. Так, чтобы они могли выдержать атаки монстров.

— Прошу передать это всем дворянам.

***

С пяти лет и до сегодняшнего дня, когда ему уже перевалило за тридцать, Стигма не отдыхал ни разу.

Иначе и быть не могло. Обстоятельства не оставляли выбора.

Как ещё раб побеждённой страны мог добраться до положения дворянина Империи?

Он упрямо продирался вперёд по долгому и тяжёлому пути, и этот путь страшно его истёр. Всё, из чего состоял Стигма, тоже сжалось до чрезмерной простоты.

Теперь он определял себя так.

Моя польза держится на силе.

Моя ценность держится на сожалении о прошлом.

Это был вполне объективный анализ.

Сила, благодаря которой он оказался там, где был сейчас. И выцветшая родина, за которую он всё ещё цеплялся.

Владение, когда-то принадлежавшее его дому, было прошлым, которое до сих пор существовало перед глазами и не отпускало. Поэтому однажды целью Стигмы было вернуть его. А после того как он вернул владение, его пользой и ценностью стало его защищать.

Так он и работал — тихо, но без остановки.

Выживал после по-прежнему частых покушений, занимался делами владения. В месте, где его окружали одни враги, он старался создать владение, которое сможет обойтись без него, а затем возвращался во дворец и охранял императора.

Тот день ничем не отличался от остальных.

— …Врата открылись?

Разве что в тот день открылись Врата.

Едва услышав новость, Стигма взял один-единственный меч и в одиночку вошёл в Бездну. Он рубил монстров, что лезли на него собачьей сворой, разбил ядро, вернулся в особняк и снова обезвредил убийцу.

А потом устал.

— …

Рука, стягивавшая окровавленную одежду, вдруг обмякла, будто у неё кончилась воля. Выпущенная ткань глухо упала на пол.

Карие глаза, в которых давно не осталось тепла, с опозданием потянулись вниз, на звук. Взгляд, несомненно, упёрся в упавшую одежду, но мысли были уже далеко, и потому фокус расплывался.

В затуманенной голове, как ни странно, снова и снова прокручивались дела владения.

«Ещё немного…»

Ещё немного — и владение будет исправно держаться без него.

«Если продержусь ещё чуть-чуть».

Тогда неупокоенный дух, чьё время остановилось в пять лет, сможет уйти без сожалений.

Вместо того чтобы наклониться и поднять упавшую одежду, Стигма достал новую. Он продел руки в рукава и застёгивал пуговицы, когда подал сигнал артефакт связи.

Это был император.

— Если ты не занят, мог бы приехать во дворец?

— …

Если понимать слова императора буквально, Стигма за всю жизнь больше ни разу не попадёт во дворец.

Человек, у которого не бывало свободных дней, без лишних слов направился в императорский дворец.

И оказался лицом к лицу с «Рэйвеном».

***

Редкий случай: Альтаир разглядывал учителя с неподдельным изумлением.

В голове всё ещё вертелся возглас дворцового лекаря, осмотревшего тело учителя.

— С чего у человеческого тела всё настолько чисто?! Это же невозможно!

…Если подумать ещё раз, это было скорее не восхищение, а смесь потрясения и ужаса.

— Разве чистота — проблема?

— Проблема, когда она противоречит здравому смыслу! Ни в одном органе нет никаких отходов. Ни переваривающейся пищи, ни её остатков, даже жира между органами, который у человека хоть немного, но бывает! Такое чувство, будто я смотрю на анатомическую модель!

Где это в кишечнике анатомической модели лежит пища?

Всё, что не требовалось воспроизводить, словно исключили, оставив только то, что непременно должно быть у человека. Самая настоящая анатомическая модель человеческого тела.

Так сказал дворцовый лекарь.

— Это словно не человек, а лишь нечто, притворяющееся человеком…!

— Держи себя в рамках.

Альтаир предупреждающе постучал пальцами по мечу у пояса.

— Важно не это.

— П-прошу прощения. Этот господин совершенно здоров. Пожалуй, из всех ныне живущих людей у него самое идеальное состояние тела.

После этого лекарь всё же пробормотал, будто никак не мог смириться:

— Хотя чрезмерная чистота — уже проблема другого рода…

Альтаир проигнорировал это и сопроводил учителя обратно в особняк. Раз дворцовый лекарь лично подтвердил его здоровье, больше с тем же вопросом приставать не должны.

Рэйвен отдыхал на диване в комнате. Почувствовав взгляд Альтаира, он с новым для себя выражением провёл рукой по животу — и вдруг замер, подняв голову.

Зазвонил артефакт связи.

— Киан Ардал. Встреча устроена, потому я связался с вами.

— Когда мне прийти?

— Завтра ночью вам будет удобно?

— Да, тогда и увидимся.

Рэйвен отложил артефакт связи и посмотрел на первого ученика, который как раз открыл рот.

— В этот раз нельзя.

— …

Альтаир, которому отказали ещё до того, как он успел сказать, что пойдёт следом, молча опустил глаза.

***

Для Стигмы Рэйвен был едва ли не единственным существом, способным как следует подгадить тому самому полубогу Обманщику. К тому же Стигма был обязан ему за помощь.

Нельзя сказать, что Рэйвен ему не нравился. Скорее наоборот: Стигма даже носил с собой записи, чтобы не забыть его. Но, как ни посмотри, это был человек, с которым больше не должно было возникнуть связи. Даже если бы они снова пересеклись, Рэйвен ни в чём не нуждался, а значит, Стигме вряд ли представился бы случай вернуть долг. Далёкий человек — вот и всё.

И всё же…

— Давно не виделись.

Что происходит?

Стигма скосил взгляд на императора, устроившего эту встречу. Тот наверняка понимал его безмолвное требование объяснений, но сделал вид, что не замечает, и только улыбался.

…Ладно. Этого почётного гостя всё равно нельзя было оставлять без ответа.

— Прошу, говорите со мной проще.

— А, прости, привычка. Перед людьми с такой атмосферой я слаб. Хотя разве мы с тобой не договаривались говорить без церемоний?

— Этой милостью я воспользуюсь в частной обстановке.

Что значит «с такой атмосферой», Стигма не понял, но пока решил пропустить.

В присутствии императора он не мог позволить себе обращаться к Рэйвену слишком свободно. Если сам император говорил с Рэйвеном почтительно, а Стигма, его подчинённый, перешёл бы на простой тон, это выглядело бы как неуважение к императору. А даже если бы император говорил с Рэйвеном без церемоний, Стигма, сделав то же самое, будто попытался бы встать с ним на одну ступень.

— Однако…

Стигма привычно увёл разговор в сторону.

— По какой причине меня пригласили сюда?