Мечта рушится (3)

Оставив бойцов отряда, уже собравшихся в путь, Экарт Лофти отправился к художнику.

— Э-э… э?

— Здравствуйте.

Художник явно не ожидал его увидеть и встретил племянника неловко. Они обменялись короткими приветствиями, и Экарт, помявшись, наконец заговорил:

— Спасибо… за ту куклу.

— А, за неё… Если она пришлась тебе по душе, я рад, конечно…

— Кукла ни с того ни с сего меня немного озадачила, но вещь оказалась неплохая. Да ещё и практичная.

— Практичная?..

У куклы может быть практическая польза?

На лице художника проступило недоумение. Экарт понял его и почесал затылок.

— Вы не знали? Командир, говорят, позаботился, чтобы мне не снились кошмары.

— А…

Значит, мистер Рэйвен подумал и об этом. В самом деле, лучше уж кукла с какой-нибудь функцией, чем обычная, которая только место занимает. Художник кивнул.

— Тогда благодарить стоило не меня, а мистера Рэйвена…

— Я уже поблагодарил.

— А… ну да…

Разговор оборвался.

Говорить больше было не о чем. Повисла тишина, становилось всё неловче; Экарт, смущённо отводя глаза, уже поднялся, собираясь уйти, когда…

— Привет.

В комнату вошли двое мужчин с чёрными волосами и зелёными глазами.

Увидев Рэйвена — сегодня спокойнее обычного, — Экарт снова сел. Он понял сразу, на уровне инстинкта.

«Сегодня тот день».

День, когда заберут душу его дяди.

Рэйвен, заметив Экарта, будто на миг запнулся, но тут же как ни в чём не бывало пододвинул стул и усадил Круэла.

Разговор потёк как обычно, словно другого гостя, занявшего место раньше них, здесь и вовсе не было.

— Портрет готов?

— Почти. Остались последние штрихи.

— Сколько времени нужно?

— Часа хватит. Сам портрет совсем маленький. И высохнет быстро.

— Хорошо, что это не займёт много времени.

— Но…

Что-то было не так.

Художник перевёл взгляд с Круэла на Рэйвена. Мистер Рэйвен держался как всегда, а вот у его старшего брата лицо было чуть напряжённым. Разница едва заметная; не привыкни художник пристально наблюдать за людьми во время работы, он бы её пропустил. Но она была.

— Нет, ничего.

И всё же он сделал вид, что ничего не заметил, и взял тончайшую кисть. В семейные дела посторонним лезть не следовало.

Может, от желания поскорее выбраться из этой выстуженной атмосферы рука у него двигалась быстрее обычного, но портрет он закончил раньше срока.

Убедившись, что добавить больше нечего, художник просиял.

— Готово! Ну как вам?

Рэйвен подошёл к его месту и уставился на маленький портрет. Как вообще можно было написать его с такой точностью? На Рэйвена смотрел мужчина, как две капли воды похожий на настоящего Круэла.

У него вырвался почти стон восхищения.

— …Идеально.

— Дайте ему немного подсохнуть, и можно будет сразу вставлять в медальон. А медальон для портрета вы принесли?

— Пока нет.

Если речь всего лишь о портрете, его можно хранить и в пространственном кармане. Спешить с покупкой медальона не было нужды.

— Скоро найду.

— Что ж, если сохраните без повреждений, разницы нет. Краска может размазаться, так что я пока вставлю его в маленькую рамку.

Художник отвернулся и принялся рыться в ящике.

Вскоре у него в руке появилась рамка — такая крошечная, что целиком помещалась в ладони.

— Это только временно. Если оставить портрет так надолго, он начнёт портиться вместе с бумагой, поэтому, когда будет время, обязательно достаньте его в тень и как следует просушите.

— Понял.

— Пока ему лучше ещё немного подсохнуть, так что вставите его позже, когда всё закончится.

Он говорил так, будто после всего Рэйвен разберётся с этим сам, без его помощи.

Рэйвен до сих пор отвечал без запинки, но теперь губы у него сжались. Художник поднял голову, встретился взглядом с посланником Смерти и улыбнулся той самой неизменной улыбкой.

— Ведь время уже пришло.

— …Да.

Время убить… и время умереть.

Экарт, до этого молча сидевший в стороне, наконец поднялся. Он быстро подошёл к дяде и крепко обнял его — так внезапно, что тот невольно отшатнулся.

— Я рад, что смог с вами встретиться.

— …И я рад, что увидел тебя перед смертью.

Голос прозвучал ровно, без единой дрожи, но горечь в нём всё равно слышалась ясно.

Художник нерешительно положил руку Экарту на спину и неловко похлопал племянника.

Экарт недолго принимал эти неуклюжие похлопывания. Скоро он осторожно отступил. Слёз не было. Он сохранил спокойствие даже тогда, когда видел смерть деда, который сам его вырастил; плакать по человеку, с которым познакомился совсем недавно, он не мог.

— …Можешь выйти, если тяжело смотреть, — сказал Рэйвен с явной заботой.

Экарт покачал головой и остался.

— Всё равно телом займусь я.

— Понятно…

Рэйвен подошёл к художнику вплотную. Встал так, чтобы тот мог вволю смотреть на лицо, которым когда-то восхищался, и очень медленно поднял руку, закрывая ему глаза.

— Прощаться со мной ещё раз, пожалуй, нет нужды?

— Нет.

— Я бы выслушал упрёк. Хотя бы это.

— Для таких вещей я слишком взрослый человек.

— …Больно не будет.

Рэйвен легко коснулся пальцами камня на шее и отнял руку. От камня за его пальцами потянулся чёрный поток, сбился в ладони и принял форму кинжала.

Оружие жатвы душ, насквозь пропитанное силой Смерти, он нацелил в сердце и тихо произнёс:

— Пусть там, куда придёт твоя душа, будет свобода.

Клинок вошёл.

…Выполнив своё назначение, оружие растаяло туманом и вернулось в камень. Рэйвен медленно закрыл и открыл глаза, а потом посмотрел на Экарта, который уже подходил, чтобы забрать тело.

— Ты в чужой стране, помощь тебе понадобится…

Он медленно вдохнул; короткая пауза прозвучала так, будто он приводил чувства в порядок.

— Обратись к Даниэлю. Ты тоже очень помог, он охотно поможет.

— …Понял.

Экарт легко поднял дядю, похожего на спящего, и встретился взглядом с Рэйвеном.

Он заговорил не об упрёках и не о случившемся, а совсем о другом.

— Мы скоро покинем Республику. Чтобы расти, лучше не сидеть на одном месте, а ходить по разным землям. Наверное, уйдём сразу после похорон.

— …

— Всё зависит от обстоятельств, но может случиться так, что я не успею попрощаться. Поэтому скажу сейчас.

— Буду ждать дня, когда мы встретимся снова.

Спокойный и сдержанный, как когда-то в прошлом, Экарт почтительно поклонился и вышел из комнаты, потерявшей хозяина. Рэйвен недолго смотрел туда, где он исчез, а затем обернулся к тому, кто ещё оставался.

Портрет был написан. Значит, и ему пора было возвращаться.

Но прежде…

— …Помнишь, раньше, когда ты был духом-хранителем, я встретил полубога Эсперанеса?

[Да.]

— Хотя мы тогда точно виделись впервые, он сказал…

[Ты спокойно отдыхаешь?]

[Или уже отдохнул?]

Тогда Рэйвен не понял, почему тот заговорил об этом, но теперь знал.

— Он попрекал тебя тем, что ты тысячу лет прятал мою душу.

Душа, которая после смерти должна была сразу уйти на перерождение и снова и снова проживать жестокие судьбы, не могла без причины родиться лишь тысячу лет спустя. Здесь явно было чьё-то вмешательство.

И существовала только одна душа, ради которой Круэл решился бы вмешаться, даже зная, какую карму придётся на себя принять.

Поэтому… полубог увидел рядом с Рэйвеном того, кто увёл душу, обязанную расплатиться за грехи, и спросил, спокойно ли тот отдыхает. А если дело было не в этом, тысячу лет в спокойном месте он всё равно провёл, так что вопрос, успел ли он отдохнуть, тоже был уместен.

— Брат…

Рэйвен опустил глаза.

— Ты всё время делаешь из меня грешника.

[…Прости.]

— Хватит. К чему теперь.

Сухой взгляд чуть прикрыла слабая улыбка.

— Лучше не забудь свои слова: ты обещал уважать мой выбор.

Если брат будет поступать самовольно, Рэйвен ответит тем же.

— Возвращайся, брат. Мне ещё нужно кое-куда зайти.

[…]

Круэл шевельнул губами, будто хотел что-то сказать, но молча исчез.

И только когда Рэйвен остался один, на него обрушилась отдача от воплощения Круэла.

— Хх, кх-хак… у-у!

Он снова и снова сплёвывал кровь — больше, чем обычно, — и смог поднять голову лишь тогда, когда немного пришёл в себя.

Он старался не забрызгать одежду, но, видно, старался плохо. Рэйвен потрогал край одежды, куда успели впитаться несколько капель крови, потом опёрся о стену и выпрямился.

Тело на миг повело, но он быстро, привычно поймал равновесие.

«Кровь… можно и не убирать».

Здесь всё равно только что умер человек.

Кровь на полу никого не удивит.

Рэйвен посмотрел на залитые кровью доски и повернулся к двери. Теперь настала очередь навестить исследовательницу.

.

.

.

— Что такое?

В отдельной камере, которая одновременно служила лабораторией, сидела исследовательница с запавшими от усталости глазами.

Она злобно обернулась на незваного гостя, вломившегося без предупреждения, но, узнав Рэйвена, нахмурилась.

— До недели ещё есть время. Зачем пришёл?

— Хотел узнать, как продвигается.

— …Кое-какие результаты есть.

— Значит, удовлетворительного результата нет.

— Это значит, что если продолжить исследования на этой основе, скоро можно получить хороший результат!

— Уж больно оптимистично.

— Ты…

Исследовательница подошла к Рэйвену вплотную.

Всем видом показывая недовольство, она прищурилась и оглядела бессмертного перед собой, а потом подперла подбородок рукой и склонила голову набок.

— Что-то случилось?

— …Почему спрашиваешь?

— Ты какой-то зря взвинченный.

Рэйвен смолчал.

Значит, всё-таки случилось. До чужих обстоятельств исследовательнице дела не было, и вместо того, чтобы расспрашивать дальше, она отмахнулась. В обычное время она, может, и поискала бы способ воспользоваться этим и дёргать собеседника за нужные ниточки, но сейчас у неё не было времени думать о постороннем.

— В общем, если пришёл цепляться, уходи. У меня и без того времени в обрез. Ты хоть помнишь, что здесь на кону моя жизнь?

— …Похоже, сегодня или завтра я покину Республику.

— Что?

Только теперь её взгляд снова прилип к Рэйвену.

— А я? А срок договора?!

— Вот об этом и речь.

Нарушать договор он не собирался.

Рэйвен мягко, почти нарисованно улыбнулся и постучал пальцами себя по груди.

— Тебе придётся поехать со мной.

— Что… Куда?..

— Разве это важно? По договору в установленный срок тебе всё равно никто не причинит вреда.

— …

— А главное, ты выберешься из Республики — места, где тебе опаснее всего.

— Это шанс, — вкрадчиво прошептало существо, прожившее долгую жизнь.

В разговоре уши не заткнёшь, так что исследовательнице пришлось выслушать его слова полностью. Она ненадолго задумалась.

…По крайней мере, он не ошибался.

«То, что он не говорит, куда мы едем, немного тревожит…»

Но если она покинет Республику, разве не появится шанс сбежать?

При любом перемещении в охране неизбежно найдётся брешь.

Это лучше, чем сидеть в этой безупречно устроенной тюрьме. Чем больше путей к спасению, тем надёжнее, и исследовательница, поколебавшись, всё же твёрдо кивнула.

— Ладно, поехали. Ты же моя главная ниточка к жизни, куда деваться.