Потому что я знаю его настолько хорошо (8)

Пусть из них и выпадают магические камни, с такой плодовитостью можно резать их без меры и без разбора — беды не будет. Тараканы ведь не вымерли оттого, что люди давят каждого попавшегося.

А если монстры всё-таки вымрут, земному миру от этого станет только безопаснее, так что хуже не будет.

В итоге решили так: после всплеска Врат во всех владениях развернуть сеть наружу, оттеснить тварей как можно дальше, к окраинам континента, а всех оставшихся добивать сразу, как только обнаружат.

— И что теперь делать…

Разговор, в общем, закончился. Рэйвен оборвал связь, глубоко провалился в диван и вытянулся без сил. Отдыхать вроде бы было нельзя, но ничего, за что можно взяться прямо сейчас, в голову не приходило.

«Проблемой ритуальных кругов занялся Хван: сам вызвался всё уладить и теперь носится туда-сюда. Эсперанес Эдардо попросил оставить ему…»

С Республикой и Империей всё тоже более-менее решилось…

В зелёных глазах разом погасла вся энергия; взгляд бессмысленно скользнул по пустоте. Клеттер, боец отряда наёмников Лофти, искоса посмотрел на него и кивнул Милану. Получив знак, Милан бесшумно вышел.

Вскоре он вернулся с чем-то в руках и с грохотом вывалил всё это на столик перед Рэйвеном.

— Это что?..

— Пазлы и кубик. Иногда полезно разгрузить голову.

— Зачем вы такое с собой таскаете…

— Точно не знаю, но, по словам командира, наследники Лофти с детства играли с такими штуками. Похоже, он и носит их с собой на случай, если придётся принять какого-нибудь будущего наследника.

…Рэйвен вдруг вспомнил, как эти типы однажды без тени смущения спросили, не хочет ли он стать их сыном.

Неужели они так почву готовят, чтобы усыновить его? Рэйвен с неопределённым выражением лица повертел кубик в пальцах и осторожно провернул грань. Щёлк — раздался негромкий звук.

***

Пока Рэйвен сосредоточенно крутил кубик, а Дан с интересом рассматривал кусочки пазла и исподтишка тянул к ним руку, Ровина тихо вышла и достала артефакт связи.

Вещица, которую она получила от главы вампиров и всё это время просто хранила, впервые послужила по назначению.

— Я думала, ты когда-нибудь свяжешься… но не ожидала, что так скоро. Что случилось?

Собеседница, похоже, что-то уже предполагала: вопрос прозвучал скорее как уточнение, чем как настоящее недоумение.

Ровина медленно опустила взгляд. Оранжевые глаза дрогнули лишь на миг, а затем застыли, твёрдые от принятого решения, ясно выдавая то, чего она хотела.

Губы шевельнулись, и ответ сорвался с них с запозданием.

— Мне нужен способ раскрыть силу вампирской крови до предела и при этом не допустить срыва контроля.

***

Ровина ушла, сославшись на личные дела.

Людей рядом стало меньше, но ничего не изменилось. Дни тянулись пугающе спокойно.

Хотя срок жатвы душ, по идее, уже подходил к концу, Рэйвен заперся в комнате, крутил кубик и собирал пазлы. Дан тоже оставался возле него, давал советы и так же естественно продолжал жить обычной жизнью.

— …Ты смешал все пазлы.

[Но вы ведь всё равно хорошо справляетесь.]

— Сколько наборов ты сюда намешал?

[Всего четыре.]

— Целых четыре… Сам всё это соберёшь?

[Явите величие учителя.]

— Ты меня даже учителем как следует не называешь.

То ли Лофти так на него повлияли: раньше казалось, что ребёнок всё больше постигает нирвану, а теперь он уже не просто держался невозмутимо — он откровенно хитрил.

Может, поэтому с какого-то времени он стал проводить рядом куда больше времени.

— Весело тебе меня дразнить, да?

Рэйвен, ворча, принялся разбирать кусочки пазла по кучкам. Рядом Дан вывел на воздухе строку, мол, что вы такое говорите, но Рэйвен целиком ушёл в сортировку и почти не отреагировал.

[…]

Глядя на него, Дан бесшумно отступил на шаг и начал складывать руки.

Он свёл кончики пальцев обеих рук, сделал несколько движений, затем переплёл их так, что указательные и средние пальцы смотрели вверх, безымянные и мизинцы — вниз, а в центре осталось отверстие.

Когда-то, после того как благодаря жертве духа-хранителя Рэйвен ненадолго возник в памяти людей, Хван именно так проверял состояние учителя. Дан приложил глаз к этому отверстию и посмотрел на Рэйвена.

«…Таков его истинный облик?»

Белоснежные, как снег, волосы ниспадали водопадом. Между ними виднелись алые глаза, пристально изучавшие пазл.

На миг этот облик показался таким загадочным, что мог околдовать. Дан усилием воли взял себя в руки и чуть изменил направление взгляда. Сейчас его целью был не Рэйвен.

«Бог-хранитель».

Того, кто всегда смотрел только на своего подопечного, нужно было заставить взглянуть на него.

Как и следовало ожидать, за спиной Рэйвена обнаружился крепкий мужчина с чёрными волосами и зелёными глазами.

Говорили: если через это «окно» увидеть то, что обычно невидимо, оно тоже поймёт, что на него смотрят. Похоже, так и было. Бог-хранитель, до этого с довольным видом смотревший на своего подопечного, повернул голову.

Дан не отвёл взгляда от зелёных глаз, прямо устремлённых на него, — совсем иных по самой своей природе. Напротив, он до конца выдержал этот жутко бесстрастный взгляд и лишь потом медленно расплёл руки.

«Теперь он хотя бы на время будет держать меня в поле зрения».

Всего на несколько часов, не больше. Но этого хватит.

Дан тихо вышел из комнаты Рэйвена, вернулся к себе и сразу попытался провести некромантию.

«Ничего, что у меня мало опыта».

Опыт нужен, чтобы потом справиться с отдачей, а богатая жертва — чтобы приманить остаточные воли. Если тот, кого зовут, не собирается вредить и сам готов спокойно отступить, недостаток мастерства не страшен. А если он намерен откликнуться на зов, можно обойтись и без жертвы.

Дан лишь пролил немного крови — формальность, чтобы открыть «дверь».

«Я не могу, как Рэйвен, заставить собеседника выйти в зримом облике…»

Нет, впрочем, это стало возможным только из-за его особой природы, так что неважно.

«Но обменяться словами я смогу».

Он призвал тех, кто не принадлежал этому миру. «Дверь» открылась, но приманки, достойной алчности, не было, и остаточные воли даже не сунулись внутрь. Вместо них на порог ступила душа, которая уже следила за Даном.

Знакомое дыхание. Слабое и одновременно невероятно мощное присутствие.

Ничего не было видно, но проверять, кто пришёл, не требовалось. Дан заранее положил перо на белый лист и ждал; теперь он тут же взял его в руку.

[Прошу прощения. У меня есть вопрос, поэтому, несмотря на невежливость, я осмелился обратиться к вам.]

Белый лист и перо служили мостом между миром мёртвых и этим миром, окном для разговора. Конечно, его собеседник был богом-хранителем и «мертвецом без кармы», способным свободно наблюдать за земным миром, но плату за эту «свободу» в итоге нёс Рэйвен. Поэтому хотя бы из уважения к настроению бога-хранителя следовало соблюсти форму.

Дан снова положил перо на лист, как вначале. Лежавшее перо задрожало и поднялось вертикально.

[Что ты хочешь узнать?]

Выведя короткую фразу, перо вновь упало. Дан делал это впервые, но достаточно видел и слышал от главы Ассоциации чародеев и Рэйвена, поэтому спокойно продолжил письменный разговор.

[Как…]

Он хотел спросить, как тот стал «богом», но остановился.

Не это его интересовало. Чтобы получить нужный ответ, вопрос следовало задать прямее и точнее.

[…вы переступили предел?]

Теперь настал черёд пера ответить. Оно снова выпрямилось, но не сразу двинулось.

Напротив Дана, по ту сторону распахнутой двери между жизнью и смертью, Круэл молча смотрел на обычного и в то же время особенного человека, который дерзко его вызвал. Он недолго прикидывал, чего тот добивается, а затем медленно повёл пером.

[Достаточно отдать самое дорогое.]

Единственное и самое драгоценное. То, что ничем другим не заменить.

Чтобы что-то сделать, нужна соразмерная плата. Чтобы совершить великое дело и выйти за пределы возможного, плата потребуется соответствующая. Таков закон Мира.

Круэл вспомнил миг, когда сам переступил предел. Ирония заключалась в том, что это случилось не тогда, когда он стал богом, а тогда, когда он пошатнул договор со Смертью.

[Вы говорите о «душе»?]

[Да.]

[Обычно в чародействе сначала приносят жертву, а затем просят о желаемом, разве нет? Даже если начертить ритуальный круг заранее, а жертву принести последней, всё равно нужно убедиться, что заклятие исполнится как надо, и направить его.]

[Обычно чародейство, ради которого готовы отдать душу, действует согласно самому чаянию.]

Ведь чародейство изначально и было чаянием, облечённым в форму. Люди отыскали способ торговаться с Миром, чтобы добиваться цели даже меньшей мерой отчаяния.

Самое первое, первобытное чародейство не опиралось ни на ритуальные круги, ни на талисманы. Человек просто желал, желал снова и снова — и этой отчаянностью платил за то, чтобы хоть на миг повернуть один поток Мира в свою сторону.

Поэтому, если платой служит душа, направлять чародейство с особым усилием не требуется. Но…

[Если тебе всё равно тревожно и ты хочешь до конца проследить собственными глазами, как сработает чародейство…]

В далёком прошлом дух-хранитель кое-что понял.

Осколок души и носитель души изначально были одной душой. И всё же смерть осколка души и смерть носителя души наступали не одновременно. Точнее, время, через которое носитель следовал за осколком, зависело от силы самого осколка души.

Так он догадался.

[Подумай о носителях осколков души. Разве они испускают дух в тот же миг, когда гибнет их осколок души?]

Даже если отделить часть души, существо не развеется сразу.

[Душа — самое возвышенное, что есть. Даже её части достаточно, чтобы исполнить желаемое.]

Именно поэтому ему удалось целую тысячу лет утаивать душу одного грешника.

Конечно, такой сильный результат стал возможен потому, что Круэл был героем Эпохи мифов, а ещё потому, что он спас Бедствие и помог ему родиться: всё это возвысило его ранг бытия.

Но даже без этого части души хватит, чтобы направить чародейство в нужную сторону. Оставшуюся душу можно будет использовать как клин, который закрепит результат.

А главное — Круэл знал Дана.

[Люди с высоким рангом бытия связаны с «Бедствием Эпохи мифов». …Нет, вернее будет сказать, что высок ранг бытия у тех, кто с ним связан.]

Герой Эпохи мифов знал душу по имени Дан.

Не то чтобы этот человек повлиял на Бедствие так же сильно, как сам Круэл, но влияние его было вовсе не малым.

[И твой ранг бытия отнюдь не низок.]

Тук.

Закончив длиннейшую фразу, перо упало. Дан какое-то время смотрел на него, потом осторожно поднял.

Он понимал, зачем собеседник всё это сказал. Тем более после того, как в замке Владыки демонов видел документы, связанные с одним торговым домом.

Поэтому вместо лишних вопросов он написал совсем коротко:

[Благодарю вас.]

Он снова положил перо на лист, но оно больше не поднялось.

***

Вернувшись в Ассоциацию носителей осколков души, Дан оставил перед Хваном небольшой флакон.

Внутри была жидкость, выходящая за пределы естественного порядка: в ней одновременно существовали препарат искусственного пробуждения, полученный когда-то в Республике, и кровь пробуждённого.

«Это подарок Рэйвена, но…»

Дан знал: как жертва для чародейства эта вещь обладала огромной ценностью и могла исказить саму логику вещей. Рэйвен подарил её, потому что знал, что Дан учится чародейству у Хвана, и надеялся, что однажды у него хватит мастерства с ней обращаться.

«Я уже получил от прекрасного учителя жертву, лучше которой не бывает».

Ему это больше не нужно.

Даже не включая эту жертву в свой план, он сумеет добиться желаемого. А если жалко тратить такую вещь впустую, куда разумнее передать её главе Ассоциации чародеев.

«Скорее уж ему она понадобится больше».

Хочешь не хочешь, Дан много общался с главой Ассоциации чародеев и успел его понять. Рэйвена — тоже.

Дан знал, зачем Хван намеренно наложил на полубога проклятие невезения и принял на себя отдачу. Знал, почему тот молчал, услышав, как Рэйвен говорит об уходе; почему упомянул «вес этих слов»; и что сам Рэйвен думал, когда говорил всё это.

Фитиль набросал будущее. И в этом будущем он рассчитал, что сделает Рэйвен, что вслед за этим сделает Хван, и встроил всё это в свой план.