Самый священный день (3)

От такого жёсткого заявления слушатели лишились слов. В повисшей тишине Эдардо как ни в чём не бывало продолжил:

— Я выжал это до лечения. Иначе говоря, оно отделилось от истинного тела ещё до того, как организм переборол «препарат». Значит, сейчас внутри смешаны сам «препарат» и кровь пробуждённого.

Оно отделилось от истинного тела — источника, из которого можно черпать силу, — в тот миг, когда вода и огонь лишь соприкоснулись и ещё не успели взять верх друг над другом. Равновесие сил сохранилось, и вышла редкая странность: вещества пожирали друг друга, уменьшаясь в одном и том же отношении.

— Видимо, из-за полной несовместимости объём понемногу убывает, как бы тщательно его ни закупоривали, но какое-то время продержится.

Эдардо подтолкнул маленький флакон к Рэйвену.

— Как ни крути, для чародейства это первосортный материал, разве нет?

— …Да.

И магический камень, и кровь — высококлассные материалы для чародейства. А уж когда они смешались таким редким образом, было ясно без всяких объяснений: эффект выйдет куда сильнее, чем от простой суммы двух составляющих.

— У меня всё равно будет лежать без дела. Подарок.

— …Приму с благодарностью.

Рэйвен поднял флакон. Тёмно-красная жидкость плеснулась, будто напоминая о своём присутствии.

«Если хранить долго, придётся наложить хотя бы заклятие сохранения».

Насколько Рэйвен знал, такие заклятия обычно применяли, чтобы сохранить тело до настоящих похорон, но какая разница? Что бы ни сохранять, принцип один: исказить течение времени. Результат должен быть примерно одинаковым. Если Рэйвен сам приложит силу, содержимое удастся сохранить даже на несколько лет.

Убедившись, что Рэйвен надёжно убрал флакон, Эдардо сменил ход разговора, словно теперь и правда переходил к главному. Золотые глаза обратились к главе Ассоциации чародеев.

— Помнишь магический камень, который выпал из головы искусственно пробуждённого, когда тот в заброшенном здании обратился в монстра?

— Это… конечно, помню. Он у меня.

— Сам сказал тебе распоряжаться им как хочешь, и всё же прошу прощения: я бы хотел получить его. Возмещу.

— Обычно это называется «купить», знаете ли…

Хван мельком посмотрел на учителя и сунул руку за пазуху.

— Плата не нужна. Изначально это вы его нашли, так что я просто возвращаю.

— …Благодарю.

Получив магический камень, Эдардо вытащил кинжал и неглубоко надрезал себе кончик пальца. На коже тут же набухла капля крови; не медля, он уронил её на камень.

Ш-ш-ш…

С тихим шипением, будто что-то плавилось, магический камень слегка уменьшился.

— Видели?

— …С обычным магическим камнем такой реакции быть не должно.

— Вот и я о том.

Обычный магический камень лишь ненадолго темнел; с самим камнем ничего не случалось. Потемнение было настолько слабым, что можно было решить, будто показалось, а стоило стереть кровь — всё возвращалось как было.

Магический камень, растворяющийся в крови пробуждённого… Рэйвен прищурился и внимательно осмотрел его.

— Он отличается потому, что был извлечён из тела искусственно пробуждённого?..

— Я подумал о том же.

Но самое важное начиналось дальше.

Эдардо всё ещё чуть запачканным кровью указательным пальцем легко провёл по камню. Снова раздалось тихое «ш-ш-ш», и магический камень уменьшился ещё немного.

— Мне пришло в голову: может, с помощью этого удастся снова сделать искусственно пробуждённых людьми.

— …!

Нужно было изучить всё подробнее, но по увиденному это уже не казалось невозможным. Даниэль упёрся руками в стол и подался вперёд, а Рэйвен протянул ладонь.

Эдардо вложил камень в руку лучшего чародея из всех, кого знал, и неторопливо добавил:

— Конечно, я от чародейства далёк, так что могу ошибаться.

— …Нет.

С виду он ничем не отличался от обычного магического камня, но суть была иной.

Едва заметная разница, которую мог уловить только чародей, способный касаться области магии.

Почувствовав её, Рэйвен широко раскрыл глаза и пробормотал:

— Может получиться…

Зачарованный магический камень слился с человеческим телом, а потом собрался в голове. Значит, прежним он быть уже не мог.

Это тебе не дифференцирование с интегрированием. Если растворить два куска твёрдой краски и как следует смешать, с какой стати затвердевшая потом масса окажется прежнего цвета? Оно уже успело повлиять на всё, на что могло, а то, что осталось, было притянуто всё ещё действующим «договором» и собралось в голове.

Изначально правильнее было считать его не обычным магическим камнем. Прежние камни рождались в лоне Мира: то минералы напитывались силой Владыки демонов, то сила естественным образом сгущалась в монстрах, которые плодились поколение за поколением.

«По крайней мере, без искусственного вмешательства».

Даже силу Владыки демонов никто намеренно туда не помещал: она просто просачивалась исподволь и оседала внутри.

…А здесь примешалось нечто иное, и появился магический камень, которого Мир не признавал. Если вспомнить, что обычные магические камни были признаны Миром, веками благополучно существовали на этой земле, служили жертвами для чародейства и двигали вперёд человеческую цивилизацию, становилось ясно: этот камень принадлежал к совершенно иной категории.

«Потому что он взят из „искусственного“ „демона“?»

Ошибка поверх ошибки, да ещё и ошибка, созданная «человеческими руками».

Неудивительно, что сила Избранника — человека, которому тысячу лет назад было поручено стереть ошибку Мира, — должна была быть для него предельной противоположностью.

Бедствие, сотворённое человеком, устраняют человеческими же руками.

Если подумать, в этом был совершенно естественный порядок вещей.

— …Это стоит исследовать. Долго ждать не заставлю. Можно пока оставить его у меня?

— Я как раз хотел попросить тебя об этом. Отлично.

Золотоглазый мужчина, как всегда, согласился без колебаний.

Даниэль слушал их разговор, заметно посветлев при мысли, что способ всё-таки есть, но вдруг замер и заговорил:

— Рад слышать, что шанс есть, но решающее выступление назначено уже на завтра… Могу я спросить, когда примерно это будет?

— Скажем так… одно могу сказать точно: это будет не в то время, на которое ты втайне больше всего рассчитываешь.

То есть к завтрашнему дню — никак.

Конечно. Такое за одну ночь не делается. Стоило рассчитывать скорее на период после успеха революции, когда начнут разбираться с последствиями… а то и на ещё более позднее время. В любом случае уже одно то, что появилась возможность, было удачей.

Пока Даниэль кивал, Рэйвен, вертя в пальцах магический камень, слегка наклонил голову.

— Насчёт завтрашнего дела тебе больше нечего сказать?

— Вам двоим я уже сообщил всё в прошлый раз.

— Вот как? Про глав Ассоциаций я слышал, это пропустим. А рыцарский орден Лофти?

— С ними то же, что и с главами Ассоциаций. Они с нами прямого договора не заключали.

— Значит, я всё-таки правильно понял.

Тогда пора отдыхать.

Поняв, что больше слушать нечего, Рэйвен повернулся. За спиной прозвучало будничное прощание:

— Увидимся завтра.

* * *

— …Дан.

Рэйвен вышел из места, где витала отрешённая и тяжёлая атмосфера, и шёл по коридору к своим покоям, когда вдруг позвал младшего ученика.

Тотчас к нему подлетела чёрная птица. Рэйвен легонько коснулся клюва ворона и медленно покачал головой.

— Не осколком души. Приходи сам, истинным телом.

Блестящие глаза поднялись на Рэйвена. Через мгновение ворон опустил голову.

Согласился он или сделал вид, что не расслышал, по этой двусмысленной реакции было не понять. Ответ стал очевиден немного позже, когда Рэйвен подошёл к двери своих покоев.

Там стоял мальчик — хотя ростом он уже сравнялся со взрослым мужчиной.

— Пришёл.

— …

— Разговор будет недолгий, но стоять здесь в коридоре смешно. Заходи.

Дан сделал шаг.

Он смотрел на открытую дверь так, будто та могла броситься на него, и только потом вошёл.

Похоже, он насторожился ещё сильнее именно потому, что Рэйвен почти никогда не звал его так. Впрочем, если вспоминать случаи, когда Рэйвен просил прийти истинным телом, на ум и правда приходил только тот раз, когда он предложил Дану стать учеником.

Рэйвен с улыбкой встретил подозрительный взгляд ученика: тот явно ждал, какую ещё бомбу сейчас бросит учитель. Затем Рэйвен достал из-за пазухи маленький флакон. Те, кто только что слышал разговор о нём, не могли его не узнать. Хван слегка нахмурился.

— Учитель, это…

— Для меня всё равно действеннее использовать в качестве жертвы часть собственного тела, чем что-то такое.

Тёмно-красная жидкость плеснулась во флаконе.

— Ты ведь учишь чародейство?

— …

— Я к этому обучению никак не приложился, так что спрашивать, хорошо ли идёт, не стану.

Учитель, на старости лет обзаведшийся младшим учеником, мягко улыбнулся и протянул флакон.

— Подарок.

— …

— Надеюсь, когда-нибудь настанет день, когда он тебе пригодится.

Это было ободрение: пусть его мастерство в чародействе вырастет настолько, чтобы он мог использовать такой материал.

Дан искоса посмотрел на главу Ассоциации чародеев. Уголки губ Хвана были дружелюбно приподняты, но редкие для него пронзительные тёмно-серые глаза цепко впились в Дана, будто спрашивали, с чего это Рэйвен отдаёт флакон ему.

«…Попаду под раздачу в чужой драке».

Но если дают, надо брать.

Не обращая внимания на настырный взгляд, Дан тут же схватил флакон и убрал его.

Он до сих пор помнил, как Хван ворвался в Ассоциацию и стал давить на неё, когда Рэйвен исчез.

Дан тоже умел долго помнить обиды — почти как сам Рэйвен.

— Учитель, зачем вы ему…

Хван не выдержал и заговорил, но тут же замолчал, почувствовав тепло, мягко легшее на макушку.

— Сначала я думал отдать его тебе, Хван. А потом понял, что для Дана сделал слишком мало.

На словах всё было красиво, но Рэйвен не помнил, чтобы научил его чему-нибудь по-настоящему полезному.

С осколком души Дан учился обращаться у второй ученицы, чародейству — у четвёртого ученика. Тот, кого называют «учителем», должен был дать ему хотя бы это.

— …Понимаю.

— Спасибо, что понял.

Добрый четвёртый ученик послушно отступил. Рэйвен улыбнулся ему, а потом посмотрел вслед Дану, который уже повернулся, будто собирался вернуться в жильё отряда наёмников, и тихо пробормотал:

— Что же ещё осталось…

— Отец.

Ровина внезапно сунула голову ему в поле зрения и спросила:

— Ты знаешь, сколько времени осталось до срока, о котором говорила глава вампиров?

— Примерно две недели, кажется?

— К тому времени иные расы уже начнут готовиться к войне, разве нет? Если мы не собираемся прямо сейчас ехать в их земли, лучше связаться заранее. Когда завтра начнётся это ваше решающее дело, отлучиться по дороге будет трудно.

Рэйвен ловко увернулся от Ровины, которая беззастенчиво попыталась украсть у него поцелуй, и кивнул.

— Верно… если из-за срыва расписания мы опоздаем, будет плохо.

Хорошо, что глава вампиров оставила ему артефакт связи. В знак благодарности Рэйвен легко обнял бросившуюся к нему Ровину, а затем сразу положил руку на артефакт связи.

К счастью, связь установилась быстро.

— Что такое, связанный договором со Смертью? Раз ты вышел на связь, значит, поймал того ублюдка?

Вот уж кто не тратил слов зря: разговор сразу пошёл по сути.

Рэйвен прислонился к сидевшему рядом Альтаиру и слегка кивнул невидимой собеседнице.

— Да, поймал.

— Вот как? Где ты сейчас?

— В Республике. Собираешься прийти лично?

— Ещё чего. Сейчас посмотрим… ближе всего к вам земли какой расы…

На время разговор прервался.

— Дворфы! Всё равно надо обсудить с Союзом отмену войны, так что встретимся там.

— Спасибо, что идёшь навстречу. Только…

Рэйвен на мгновение задумался, как помягче это сказать.

В итоге решил: лучше и самому говорить прямо.

— Сразу я прийти не смогу.

— …Что?

Голос из артефакта связи заледенел.

Вместе с ним в комнате будто похолодало. По другую руку от Рэйвена — противоположную Альтаиру — сидел Обманщик; он чуть поднял глаза, проверяя выражение лица отца.

Рэйвен с невозмутимым видом смотрел на артефакт связи.

«Она спрашивает причину».

Даже не видя собеседницу, можно было понять: с той стороны тянуло убийственным намерением. Конечно, это было скорее не искреннее бешенство, а давление, чтобы вытащить настоящую причину.

Поэтому Рэйвен спокойно ответил:

— В Республике сейчас такая обстановка, что просто уйти не выйдет.

— Это ещё что за…

— Завтра Республика перевернётся вверх дном.