Там, где сыплются несчётные звёзды (7)

— ...А, это.

Рэйвен был уверен, что речь пойдёт об искусственно пробуждённых.

От неожиданного вопроса лицо исследовательницы на миг странно дрогнуло, но тут же спряталось за непринуждённой улыбкой.

Она ответила так, будто снова почувствовала за собой преимущество:

— И что с того?

— Откуда ты взяла кровь?

— А как, по-твоему, я добывала магические камни до того, как попала в Республику?

— ...Бездна.

— Верно.

— Это не ответ.

Неужели она думает, что он сел с ней лицом к лицу ради такой жалкой крупицы сведений?

Разговор шёл... до отвращения неприятно. Рэйвен уставился на исследовательницу тяжёлым взглядом.

— Раз не поняла, уточню. «Как» ты её достала?

— Знаешь, каким путём я тогда попала в Бездну, когда раздобыла кровь вампира?

— ...

— Через Врата.

На самом деле она наняла людей, которые худо-бедно умели обращаться с оружием, чтобы попробовать добыть магические камни. Но улов, к её удивлению, оказался куда интереснее.

— Несчастливый вампир: выбрался за пределы своих владений, рядом как раз открылись Врата, монстры хлынули в одно мгновение — и его смяло насмерть. Не такая уж невозможная история, правда?

— ...

— Он только-только умер. Совсем свеженький был. Прекрасный материал.

Значит, и это в конечном счёте было из-за Врат.

Взгляд Рэйвена потемнел.

Но не успела вина утянуть его на дно, как кто-то ворвался в разговор и с грохотом ударил ладонью по столу.

— Почему ты ставила опыты именно на детях?

Это была Ровина.

Мысли, уже тонувшие в мрачной глубине, одним рывком вытащило на поверхность. Ровина, вопреки обыкновению, не встретила взгляд учителя и смотрела только на исследовательницу.

Та вздрогнула от внезапного вмешательства и шума, но быстро взяла себя в руки и ответила без всякого смущения:

— Я решила, что незрелое тело изменить проще, чем уже сформировавшееся. В итоге вампирскую кровь лучше переносили дети, а магические камни — взрослые. Говорят, демоны с рождения уже полностью сформированы. Может, поэтому? Кстати, откуда ты это знаешь...

— А возраст детей, которых ты сделала подопытными, помнишь? Откуда их привели?

— Нет. А зачем мне это знать? Они всё равно были неудачными образцами.

Наглее ответа трудно было придумать.

Когда Ровина задала первый вопрос, на её лице ещё держалась прохладная сдержанность. Но с каждым словом исследовательницы в ней разгорался гнев, рос, тяжелел — и после последней фразы вырвался наружу.

Хвать.

Сильная рука сжала исследовательницу за горло.

«Вот тебе и честно отвечала...» — мелькнуло у той на лице раздражение от грубого обращения, но в ту же секунду Ровина оскалилась и зарычала:

— Подопытными были невинные дети, которым не исполнилось и десяти! Мне тогда было семь!

— ...Что? Ты была моим подопытным?

Насколько она помнила, тех подопытных потом всех продали на арену. Как эта осталась жива? Ведь именно поэтому она их и продала: ни один из них не мог вырасти нормальным.

В глазах исследовательницы мелькнул интерес. Она внимательно всмотрелась в лицо Ровины, пытаясь понять, помнит ли её, и, встретившись с оранжевыми глазами, тихо ахнула.

— А, вспомнила. Так ты та девчонка? У тебя раньше были жёлтые глаза.

Ярко-жёлтые глаза, полные ядовитой злобы, трудно было забыть.

— У тебя, кажется, побочные эффекты были самыми тяжёлыми. Я думала, ты совсем бракованный образец, а выглядишь вполне ничего. Любопытно, почему так вышло. Давай снова проведём опыт?

— ...

— На этот раз я отнесусь к тебе гуманно.

Бах!

Рэйвен, больше не в силах это слушать, ударил по столу и поднялся. Зелёные глаза, в которых стояла смерть, обрушили кипящую ярость на недоделанного человека.

— Ты тронула мою ученицу и теперь смеешь нести такое...

— Ученицу?

Глаза исследовательницы удивлённо расширились, потом сузились, оценивающе скользя между ними двумя. Наверняка уже прикидывала, как психология подопытного влияет на изменения тела. Терпеть это Рэйвен не собирался. Он сделал вид, будто сокращает расстояние, и с силой наступил на пробитый подъём её стопы.

— А-а-а!

— Убери этот наглый взгляд. Нет, лучше бы я просто убил тебя...

Разве обязательно тащить её живой?

«Пожалуй, и трупа хватит».

Может, и правда убить?

Будто мысли Рэйвена обрели форму, смертельная воля поднялась волной и заполнила комнату. Здесь собрались люди с такой силой и злостью, что обычным напором их было не сломить; не будь этого, они бы уже побелели и не смогли даже вдохнуть.

С исследовательницей именно это и случилось.

— Х-х...

— Всё никак не пойму, на что ты рассчитываешь, что держишься так уверенно. Или ты не понимаешь, в каком положении оказалась?

Острый, как лезвие, голос обрушился на голову побледневшей грешницы. Она дрожала под этим давлением, но беспощадные зелёные глаза смотрели на неё холодно и неотрывно.

Такого Рэйвена почти не видели — разве что рядом со Смертью или Обманщиком.

Обычно с теми, кто не был «жертвой Врат» или «ребёнком», Рэйвен держал умеренную дистанцию и отвечал равнодушно, без враждебности. Эти две категории он неизбежно щадил, но и к другим, если они были добры, относился с простой вежливостью; если же нет, то, пока перед ним не оказывался редкостный злодей, ограничивался безразличием и куда более холодным обращением.

А злодея, если степень его мерзости переходила грань, можно было просто убить. Рэйвен крайне редко позволял чужим словам и поступкам выбить у него почву из-под ног и заставить показать голые чувства.

Иными словами, даже по меркам Рэйвена исследовательница вышла далеко за пределы обычного «редкостного злодея».

— Если подумать, труп — тоже лишний груз. Пожалуй, можно унести одну голову.

Человек, признанный даже Смертью, протянул руку.

Движение вовсе не было быстрым, но исследовательница почему-то не смогла уклониться. Даже со связанными руками она могла бы хотя бы отвернуть голову, однако и этого не сделала.

— По... под...

Надвигающаяся рука, бросавшая на неё тень, казалась рукой жнеца Смерти. Несколько раз она пыталась выдавить хоть звук, глядя на неё побелевшим лицом, и наконец из горла прорвался злой, сорванный голос:

— Ра... разве ты не хочешь снять чары с тех, кто подчинён Небесной крови?!

— ...Мистер Рэйвен, подождите.

К счастью, это подействовало.

Глава Революционной армии поспешно поднялся и остановил Рэйвена.

— Я хотел бы выслушать её ещё немного. Позволите?

— ...

Рэйвен не мог просто отмахнуться от главы Революционной армии: ему приходилось думать и об успехе революции. Тем более просьба была продиктована необходимостью.

Он холодно посмотрел на исследовательницу сверху вниз, словно больше не желал иметь с ней дела, взял Ровину за руку и развернулся. Когда Рэйвен показал свою ярость, гнев Ровины уже начал гаснуть; она не стала упрямиться и послушно пошла за ним. Уголки её губ даже чуть приподнялись.

— Благодарю. Тогда...

Даниэль поклонился им, когда они вернулись к остальным главам Ассоциаций, и занял освободившееся место напротив исследовательницы. Из-за маски он посмотрел на неё и легко, словно постучав, коснулся костяшками стола.

— Продолжайте с того места, на котором остановились.

— ...Право расторжения чар, наложенных на искусственно пробуждённых, у меня. Чары подчинения Небесной крови — вы ведь непременно захотите их снять? Убьёте меня — придётся идти большой окольной дорогой.

— Ха.

Даниэль тихо усмехнулся.

— ...Я был уверен, что право расторжения есть только у Небесной крови. Причём у Вождя.

— Я тайком вписала туда и своё имя.

В Республике взятки тоже работают. Даже когда второй участник — чародей.

Договорив, исследовательница усмехнулась. Она всё ещё была бледна, но будто обрела немного воздуха: чрезмерное напряжение ушло с лица.

— Гарантируете мне жизнь и безопасность — сниму. Ах да, свободу тоже придётся гарантировать.

— ...

Хван молча повернулся к Рэйвену.

Даже если забыть о её наглости, одного взгляда на главу вампиров и главу фей хватало, чтобы понять: требование было абсолютно невыполнимым. Но Рэйвен вместо отказа посмотрел на Даниэля.

Его взгляд спрашивал, как тот хочет поступить. Даниэль молча прикусил губу.

— ...Искусственно пробуждённых, на которых наложены чары, не один и не два...

— Верно. Поэтому я вам тем более нужна.

— Не уверен.

Даже если положение тяжёлое, с какой стати позволять мусору дёргать себя за верёвочки?

Если уж кому-то и дёргать, то держать верёвки должны они. Глава Революционной армии холодно опустил глаза.

— Глава Ассоциации чародеев, можно ли среди множества чародейских договоров выбрать только нужные и расторгнуть именно их?

— ...Чародей, возможно, сумел бы. Обычный человек — нет. Если чары одного типа, он сможет либо расторгнуть их все разом, либо оставить всё как есть.

— Слышали?

Исследовательница тут же вставила слово:

— Вы, похоже, боитесь, что я тайком оставлю часть, но это невозможно. Можете мне поверить. Если так уж тревожно, заключим договор.

— ...Нет, договор не нужен.

Человек, ведущий Революционную армию, шагнул к той, что смотрела на людей как на инструменты. Исследовательница невольно вздрогнула, но всё же подняла на него глаза, будто спрашивая, что он имеет в виду. Даниэль посмотрел на неё сверху вниз и сухо произнёс ровным голосом:

— Есть способ лучше.

— ...?

— Вы, кажется, высоко оцениваете собственную ценность.

Он с нарочитой заботой привёл в порядок её растрёпанные волосы. Даже выбившиеся пряди аккуратно убрал за ухо. Движение было мягким, почти нежным, но исследовательница отчего-то ощутила холодок и машинально втянула плечи.

Даниэль продолжил:

— А я считаю, что ценность людей одинакова.

— ...

— То есть большинство для меня важнее, чем вы одна.

Лучше спасти множество искусственно пробуждённых, чем один кусок мусора перед ним.

Даже если ради этого придётся переступить человеческую черту.

— Договор, говорите? Договор — это хорошо.

У них был превосходный ошейник.

Точно такой же, как те, что надели на искусственно пробуждённых.

Назад дороги не будет. Это несомненно означало перейти черту. И всё же Даниэль решился. Тяжесть его грехов и без того была непомерна, а расплата всё равно ждала его совсем скоро. Если кто-то должен это сделать, правильнее, чтобы сделал он.

Поэтому Даниэль сунул руку в карман и позвал ближайшего из тех, кто обладал силой.

— Глава Ассоциации бойцов, откройте ей рот, пожалуйста.

— ...

Ровина молча посмотрела на него, затем подошла и силой разжала исследовательнице челюсти.

Даниэль достал из кармана маленький магический камень. Единственное, что он забрал со склада: препарат искусственного пробуждения.

— ...!

Исследовательница поняла, что он собирается сделать, и отчаянно забилась. Но глава Ассоциации бойцов без труда подавила сопротивление и взглядом велела Даниэлю заканчивать.

Он вложил препарат ей в рот, затем зажал рот и перекрыл дыхание, не давая выплюнуть, а сам не отрывал взгляда от движения её шеи.

И наконец.

Она сглотнула.

Лишь убедившись, что препарат ушёл внутрь, Даниэль убрал руку. Ровина тоже отпустила исследовательницу, и та, получив свободу, тут же рухнула на пол и принялась давиться рвотными позывами.

Зрелище было жалким до отвращения, но никто не стал сажать её обратно на стул.

— Б-э-э... Уэ-э! Да вы с ума...

— Вы сами лучше всех знаете, что это бесполезно.

— Проклятье...!

— Теперь и вы связаны с Небесной кровью.

Чтобы освободиться от Небесной крови, вам придётся расторгнуть чары.

Даниэль коснулся своей маски и прошептал:

— Как поступите? Так и останетесь на ошейнике у Небесной крови?

Или расторгнете «всё»?

— Ты... сукин сын...!

— Отрицать не стану.

— Демон проклятый!

— Видимо, идеалы Революционной армии заставили вас счесть нас безобидными. Решили, мы видим одни сладкие сны?

Мы показались вам такими слабаками?

Раз мы бежим за нереалистичным идеалом «ради людей», вы решили, что у нас в головах цветочки цветут?

Смешно. Будь так, мы стали бы не Революционной армией, а сборищем мечтателей.

Даниэль коротко, презрительно фыркнул.

— Похоже, вы забыли, что значит слово «армия» в названии Революционной армии.

Армия. И солдаты.

Солдат не имеет права быть оптимистом. Он не должен упиваться светлыми допущениями — он обязан смотреть в лицо худшему. Иначе ему не выжить.

А глава Революционной армии командовал именно такой армией.

— Это место занимает тот, кто лучше всех знает реальность и лучше всех умеет идти на уступки.

Сколько же ему пришлось отдать ради цели?

Бывало, приходилось закрывать глаза на смерть невиновных. Бывало и так, что нужно было самому кого-то убить.

Убивать людей ради людей — та ещё комедия, но Даниэль всё равно прошёл этим путём.

— Вы ради эволюции человечества стали для кого-то демоном.

— ...

— А я ради мира, где людям будет легче жить, стал демоном для вас.

Только и всего.