Здесь страна людей (2)

В груди разгоралась злость, налитая горькой обидой. Предательство ясно читалось в глазах. Рэйвен смотрел на него всё теми же странными зелёными глазами, в которых по-прежнему ничего нельзя было разобрать, и медленно ответил:

— Я подумал, ты спрашиваешь, бывал ли я здесь, когда был жив.

— ……

— Обычно так спрашивают, когда лицо кажется знакомым и пытаются вспомнить, где мы могли встречаться.

— Ха.

Смешок вышел холодным.

Да и не требовал этот вопрос никаких оправданий. Его задали не ради ответа, а затем, чтобы выплеснуть злость.

Бессмысленные оправдания Посланника бога он пропустил мимо ушей и только сильнее сжал пальцы на его воротнике. Сдавленный голос выдавливался наружу с трудом.

— Из-за вас Республика была жестоко искалечена.

Потому что бог явил себя.

— Из-за вас Небесная кровь сгнила так, что уже ничем нельзя было помочь.

Потому что этот бог встал на сторону Небесной крови.

— Потому что бог существовал! Потому что этот бог выбрал их!!!

— ……

— Вот почему…!!!

— ……Знаю.

Рэйвен спокойно поднял руку и накрыл ладонь, державшую его за ворот.

— Теперь я понял это как следует.

Даниэль замер и сомкнул губы. Бессмертный горько улыбнулся ему.

— Теперь понимаю, почему ты так держался за того канцлера.

— ……

— Раз уж он сумел привести в чувство даже Посланника бога.

Сто лет назад выдающийся чародей видел всё очень ясно. Видел последствия всего, что натворил. Видел сожаления, оставшиеся там, где прошла Смерть.

Сожаления становились обидой; обида, вобрав в себя злую волю, превращалась в остаточную волю под названием «злая обида». Эти остаточные воли бросились на того, кто разрушил их великое дело.

Но перед силой духа-хранителя они ничего не смогли сделать и развеялись впустую. Разумом он понимал: другого выхода не было. И всё же не мог отделаться от чувства, что здесь что-то неправильно.

Лишь спустя сто лет, снова встретив человека из тех времён, юный и неопытный бессмертный наконец понял.

«Бог…»

Теперь он до боли ясно осознал, почему полубог Эсперанеса сказал именно так.

«Бог не должен существовать».

Само существование бога погубило целую страну. Искалечило бесчисленные жизни, что были заключены внутри неё.

Перед богом люди слишком легко рушились и ломались. Они прикрывались волей бога ради выгоды, заражались безумием и с пугающей лёгкостью слабели.

Для людей существование бога было ядом.

— Прости.

— ……

— Больше такого не повторится.

Даниэлю хотелось крикнуть, что это и так очевидно.

Но он смотрел на лицо бессмертного, полное безнадёжного раскаяния. Смотрел в потемневшие зелёные глаза. Перед ним был ещё молодой человек, которого раздавили годы, ответственность, долг — слишком многое.

— ……Я хочу услышать, почему тогда вы приняли такое решение.

— Из-за Врат.

Рэйвен ответил без сопротивления.

— Закрыть Врата. Свести к минимуму число жертв Врат. Для меня это было главным.

— ……Если бы началась гражданская война, проблема Врат отошла бы на второй план. Значит, вы хотели покончить со всем как можно быстрее.

Объяснение было коротким, но Даниэль сразу всё понял.

— Да. И ещё: чем стабильнее внутренние дела, тем быстрее можно реагировать на Врата, но…

— Победа Небесной крови, конечно, быстрее стабилизировала бы внутренние дела, чем победа Революционной армии.

Небесной крови достаточно было продолжать действовать по-старому, а Революционной армии пришлось бы пробовать новое и спотыкаться на бесчисленных ошибках.

После разговора во владениях фей Даниэль и так примерно знал, насколько Рэйвен болезненно относится к проблеме Врат. Не знал почему, но понимал: за этим кроются какие-то обстоятельства.

Он был зол, но лезть ещё и в это не собирался.

— Тогда почему сейчас вы выбрали иначе?

Даниэль спросил о другом.

Зелёные глаза медленно опустились.

— ……Потому что я сам увидел, к чему привёл тот выбор.

— ……

— Разве можно, увидев такое, снова выбрать то же самое?

— ……Понял.

Злость всё ещё никуда не делась.

Но сейчас ругаться было бесполезно: прошлое этим не исправить. Дальше это превратилось бы лишь в крик. Как ни крути, этот человек помог им, а потому даже срываться следовало в меру.

— ……Прошу прощения.

Он отпустил воротник и отступил на пару шагов. Главы Ассоциаций, до сих пор каким-то чудом державшиеся в стороне и следившие за состоянием учителя, тут же, словно только этого и ждали, встали между ними.

— Учитель……

Им явно хотелось высказаться, но они понимали: в нынешней ситуации это лишь опозорит их учителя. Поэтому вместо того, чтобы бросаться на Даниэля, они молча осмотрели Рэйвена.

Рэйвен жестом показал, что всё в порядке, отодвинул их и снова повернулся к Даниэлю. Один вопрос ещё оставался нерешённым.

— Я понимаю, что сейчас не лучшее время спрашивать… Но если упустить этот момент, времени может не остаться.

— ……?

— Это совсем другой вопрос, не тот, что был перед этим.

В глазах напротив вместо злости появилось недоумение.

Бессмертный спокойно смотрел на главу Революционной армии, уже вернувшего себе рассудок, и наконец медленно произнёс:

— Можно спросить, как у вас обстоят дела с подготовкой к проблеме Врат?

— ……Ха.

Опять эти проклятые Врата.

Даниэль невесело усмехнулся.

«Насколько же он на них помешан?»

Только что произошло всё это, а он уже мог как ни в чём не бывало спрашивать о Вратах.

Но проблема Врат — точнее, проблема всплеска Врат — касалась не только Рэйвена.

— Я начал готовиться ещё после того, что услышал во владениях фей.

Он ответил честно.

— И подготовил всё так, чтобы справились и без меня.

Все нужные документы уже были переданы Распи.

— Но теперь, когда всё дошло до этого… не знаю.

— ……

— Я начинаю думать: с какой стати я вообще должен был так стараться?

То, что он вернул себе рассудок, ещё не значило, что злость ушла полностью.

Разумеется, всерьёз он этого не говорил.

Рэйвен молчал — похоже, тоже понимал, что это всего лишь укол из вредности. Даниэль холодно улыбнулся и добавил:

— Я ведь всё равно умру.

— ……Вот как?

— Да.

Пусть остальные хоть глаза таращили, Рэйвен сказал спокойно:

— Значит, ты всё-таки намерен взойти на гильотину.

Ответом ему стала только улыбка.

***

На рассвете назначенного дня, когда Даниэль пришёл к детям, он передал Сийе законченный свод законов, повернулся к Распи и спросил:

— Знаешь, почему я пользовался именно вымышленным именем «Даниэль»?

— ……Нет.

— На самом деле в истории Республики есть страница, которую Небесная кровь стёрла.

В официальной истории Республики говорится о «Священной революционной армии», корне и начале Республики. Её первым главой считается Пол.

Это знал каждый житель Республики, поэтому Даниэль не стал тратить время на лишние объяснения и сразу продолжил:

— Настоящим первым главой Священной революционной армии был Даниэль.

— ……!

— Именно он придумал способ, при котором народ выбирает Вождя.

Услышав это, Распи тут же понял, почему имя «Даниэль» исчезло из истории.

— Если у страны нет лица для дел между государствами, это создаёт проблемы. Поэтому он предложил голосованием выбирать представителя, а если тот не справится со своими обязанностями — снова низлагать его.

— ……

— Более того, он понимал: если слишком большая власть сосредоточится в руках одного человека или одной силы, «равенство» может рухнуть. Поэтому он придумал разделить власть на три части и отдать её не людям, а учреждениям.

И сама мысль, и устройство во многом отрицали существование Небесной крови.

— Поэтому потомки стёрли его из истории, и…

— ……Его имя стало тем, от чего Небесную кровь трясёт.

— Верно.

Он мягко улыбнулся смышлёному ребёнку.

— Я не собираюсь кричать, что надо немедленно следовать его системе. Всё-таки её придумал человек, живший тысячу лет назад, и изъяны там наверняка есть. Да и после победы революции обстановка во всех смыслах будет неспокойной.

— ……

— К тому же опасны соседние страны, где по-прежнему правят монархи.

— ……Даже если воплотить такие идеи, все государства насторожатся. А закончится это ударом со всех сторон.

Именно так.

Потому что это была опасная и сладкая мысль, побуждающая народ поднять руку на тех, кто стоит у власти.

— Но это не значит, что его можно было самовольно вычеркнуть из истории.

— Да, конечно.

Как ни посмотри, он совершил многое, и именно благодаря ему нынешняя Республика вообще смогла появиться. Распи спокойно согласился:

— Каким бы ни был результат, хорошим или дурным, стыдной была история или нет, самовольно трогать её нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Именно. Историю нужно записывать такой, какая она есть, и полностью оставлять суждение потомкам. Уже одного того, что нынешняя Республика посмела тронуть историю, достаточно, чтобы понять: она давно пошла неверной дорогой.

— ……Поэтому вы взяли имя Даниэля.

Чтобы, пользуясь именем человека, которого они стёрли из истории ради собственной власти и безопасности, исправить искривлённое и вынести им приговор.

— Ты и правда умный.

— ……

— Лицо «Даниэля» почти никто не знает, если не считать ничтожной горстки людей.

Распи замолчал с дурным предчувствием.

Но глава Революционной армии не остановился. Как понесшаяся повозка, он говорил дальше, не обращая внимания на ребёнка, всем видом показывавшего, что не желает этого слышать.

— Раньше я ведь называл тебе ещё одно имя, кроме «Распи», помнишь?

Даниэль.

Когда он давал имя, он точно произнёс это одними губами.

А значит…

— Я хочу, чтобы ты стал «Даниэлем».

— ……

— И ещё хочу, чтобы ты стал «настоящим Полом».

Он произнёс имя того, кто изначально был вторым главой.

Его тоже изломала искажённая история.

— Распи.

— Да.

— Даниэль.

— ……

— Даниэль.

— ……Да.

— Пол.

— Да.

Ребёнок, который был Распи, Даниэлем и Полом.

Даниэль протянул ему записку с указанием тайника, где лежали разные документы, и сказал:

— Все небеснокровные должны умереть.

Все «Роты» должны умереть.

Нельзя оставить даже их остатки. Победа должна быть чистой.

— В штабе, в моём кабинете, в самой глубине шкафа лежит маска.

«Дигни Рот» стёр слёзы с лица «Даниэля», который уже плакал.

— Надень её. Стань главой Революционной армии.

— ……

— И поставь меня перед судом.

Казни меня, «Небесную кровь», Даниэль.

***

— ……У меня есть прекрасный преемник. Имя «Даниэль» примет этот ребёнок.

— ……

— Проблемы, связанные с Вратами, он тоже решит. Я уже перенёс все нужные документы.

Так что можете не тревожиться.

Сбросив вредность, глава Революционной армии сказал это и поднялся.

— Мне пора идти. Есть место, куда я должен заглянуть. Может быть, вы хотите ещё что-то сказать?

— ……Нет.

— Тогда прошу меня извинить.

***

Распустив собрание, глава Революционной армии без промедления направился в тюрьму.

Он пришёл туда, где держали арестованного Вождя, остановился перед ним и из-за маски посмотрел на него сверху вниз. Даже перед самой смертью тот, похоже, не потерял последнюю гордость: глаза смотрели с ядовитой ненавистью.

— ……Каждый раз об этом думаю: звание «господин маршал» подходит вам куда лучше, чем «Вождь».

В самом деле, враг для всех.

Не глава государства — враг каждому.

— Ты кто такой?

Не тратя слов на представления, Дигни Рот снял маску. Вождь узнал его лицо; глаза его сперва чуть расширились, а потом вспыхнули убийственной злобой.

Сорванный ненавистью вопль раскатился по тюрьме:

— Дигни Рот!!!

— Да. В таком виде вы особенно радуете глаз.

А я думал, за всю жизнь не увижу дня, когда вы меня обрадуете.

— Надо было прикончить тебя раньше!

— Вот именно.

Забавная реакция.

Он и пришёл сюда лишь затем, чтобы показать лицо. Откровенно наслаждаясь бурной реакцией, он презрительно усмехнулся и отвернулся.

— «Привилегия Небесной крови», которой вы так дорожили, сама затянула петлю у вас на шее.

— С… стоит мне выбраться отсюда, я первым убью тебя!!!

— Не выберетесь.

— Я прокляну тебя даже после смерти!!!

Попробуйте.

Он с лёгкостью пропустил мимо ушей проклятие, пропитанное злой обидой, и поднялся по лестнице. Снаружи тюрьмы, на случай непредвиденного, его ждал Эдардо. Их взгляды встретились.

Короткую тишину нарушил Дигни Рот:

— Вы помните, о чём я просил вас в прошлый раз?

— ……Да.

Ещё бы он не помнил.

Как забыть такую тяжёлую просьбу?

Только…

— ……Ты не передумал?

— Нет.

Услышав твёрдый ответ, Эдардо вздохнул.

Просьба была ему совсем не по душе, но он знал: это последнее, чего тот хочет. Он не мог просто отмахнуться.

Поэтому Эдардо медленно кивнул.

— Я сделаю, как ты хочешь.

Только тогда Дигни Рот улыбнулся.