Мечта рушится (2)

Проклятая ошибка ушла.

Даже после исчезновения Обманщика Рэйвен ещё долго сидел, опустив голову, и дрожал всем телом. В конце концов злость прорвалась: он смёл на пол всё, что лежало на столе.

Грохот!

Поля головоломок, где расклад складывался в пользу Рэйвена, с шумом покатились по полу.

— У-ух… кха!

Из горла хлынула кровь. Следом выплеснулась злость, которой некуда было деться. А раз глаза жгло, значит, вместе с ней лились и слёзы.

Рэйвен выплёвывал на пол красную, отдающую железом ярость, а потом вцепился в Круэла. Из глаз срывалась прозрачная горькая обида; он с трудом выжал слова из мокрого, сорванного горла.

— Почему…

— […….]

— Почему ты не сказал?

— […….]

— Почему?!

Он злился.

На проклятого Обманщика. На собственного глупого себя. На своего бестолкового старшего брата. А потом эта злость, сделав круг, снова обернулась остриём к нему самому — к тому, кто оставил рядом с собой белую ошибку.

До тошноты мерзко, но изнутри поднялась обида.

— Нет, спрашивать-то и нечего. Всё очевидно. Ты хотел, чтобы я не знал. Если бы я не узнал сам, ты ведь собирался молчать всю жизнь.

С братом всегда так.

Вечных тайн не бывает. Как ни прячь, как ни скрывай, рано или поздно всё выходит наружу. Разница только в том, когда именно попадёшься.

В этом смысле сейчас всё сложилось хуже некуда. Когда он в первый раз погиб от руки Обманщика, он должен был сказать мне правду тогда же.

Рэйвен обмяк и опустил голову. Тело потеряло равновесие; он ткнулся лбом в чужое плечо и только так не рухнул.

Из него с трудом вышел усталый, обессиленный голос.

— Брат… сколько ещё вины ты собираешься на меня взвалить, прежде чем остановишься?..

Голос был тяжёлый, глухо осевший, будто уходил на дно чёрного озера.

***

Даже в этом смятении время неумолимо шло вперёд, и наступило утро.

Рэйвен вышел с таким лицом, будто вовсе не плакал, и отправил Круэла на приём. Какой бы обиды он ни чувствовал, Круэл всё равно оставался для него драгоценным существом, и Рэйвен не мог позволить, чтобы это ценное время пропало впустую.

Впрочем, в этом решении совсем немного сказалась и злость.

Сам Рэйвен в зал не пошёл: он устроился снаружи на дереве и выбрал наблюдать оттуда.

— [Для приёма подготовили только один наряд.]

— [[…….]]

— [Если мы придём в одинаковом, над нами только посмеются. Иди ты. Переодеться можешь только ты.]

На фоне едва заметного холодка оправдание звучало вполне обыденно.

Но бог-хранитель, который уже давно наблюдал за Рэйвеном, понял, что за этим скрывалось.

«Я не в настроении туда идти».

Наряд для приёма можно было заказать, стоило лишь ещё раз позвать портного.

■■ тоже наверняка понимал: такая отговорка раскусится мгновенно. В конечном счёте это было просто способом выместить злость.

«Если мальчику станет легче хотя бы так…»

Круэл всё понял, но послушно вошёл в зал.

Ученики, которые заглянули к Рэйвену с утра, уловили странно тяжёлую атмосферу и тактично отступили, поэтому, в отличие от вчерашнего дня, знакомых лиц на приёме было немного.

…

Так, вытолкав брата в зал, Рэйвен остался один на дереве и, сидя вполоборота, подпёр подбородок рукой. В странных зелёных глазах копилась хмурая обида; он следил за движениями Круэла через окно.

И тут к нему пришёл неожиданный гость.

Ток.

Бессмертный уловил лёгкий звук шагов и опустил взгляд. Увидев мужчину, который стоял внизу и смотрел прямо на него, Рэйвен слегка расширил глаза.

— Дан?..

Это был не осколок души — перед ним стояло настоящее тело.

Обычно Рэйвен приходил к нему сам, либо Дана притаскивали остальные дети; сам, в теле носителя души, тот почти никогда не появлялся. Поэтому Рэйвен так и замер, не сумев скрыть удивления.

Дан его изумление проигнорировал и довольно ловко взобрался на дерево. Говорить он, похоже, ничего не собирался: просто сел рядом, молча, глядя прямо перед собой.

Они снова погрузились в тишину.

Рэйвен некоторое время разглядывал профиль Дана, а потом тихо улыбнулся.

«До чего же неуклюже он утешает».

Что именно тот узнал? Как? До какой степени?

…Впрочем, это было не так уж плохо.

Рэйвену понравилось это спокойствие, будто они оказались отдельно от всего мира. Поэтому он не стал ничего говорить и просто закрыл глаза.

Сколько прошло времени, он не знал. Дан, всё это время упрямо смотревший в окна зала, вдруг вздрогнул плечом и сильнее вцепился рукой в ствол.

Рэйвен приоткрыл глаза.

Взгляд Дана блуждал по пустоте, словно он смотрел не глазами носителя души, а глазами осколка души. Рэйвен сначала не понял, что происходит, но затем уловил знакомую силу и нахмурился.

Он протянул руку перед Даном, будто заслоняя его, и повернул голову в сторону. Холодно потемневшие зелёные глаза сверкнули хищно.

— Что тебе, Смерть?

Явился незваный гость, который вечно приносил только дурные вести.

И без того натянутые нервы отозвались остро. Рэйвен напомнил себе, что рядом младший ученик, с трудом удержал рассудок и медленно процедил сквозь зубы:

— Срок ещё не вышел.

До того, как забрать душу художника, у него оставалось ещё немного времени.

— Если пришёл торопить, я и без того скоро её заберу. На сегодня тихо уходи.

— Я пришёл не за этим.

Слетелись вороны Смерти, несущие в себе силу по ту сторону жизни. Посреди них возник человек в чёрном.

Увидев его, Дан пригнул голову, проскользнул под рукой Рэйвена и спрыгнул вниз. Судя по всему, этим двоим предстоял разговор, а Дан не хотел стоять рядом лишним и неловко ловить каждое движение бровей. Да и, главное, раз уж это проклятое нечто появилось, душевному покою Рэйвена всё равно пришёл конец. Значит, оставаться не имело смысла.

Дан исчез так же проворно, как и пришёл. Смерть мельком проводил его взглядом и снова посмотрел на Рэйвена. Внимательно осмотрел его лицо, на вид совершенно обычное, и произнёс так, будто вынес приговор:

— Ты плакал.

— …И что?

Будь он заранее готов как следует, ещё можно было бы попытаться. Но теперь, когда слёзы уже были пролиты, обмануть Смерть, существующую повсюду, оказалось невозможно. Рэйвену неприятно ткнули в то, чего он сам касаться не хотел, и он ответил хмуро.

Смерть, не обращая на это внимания, разглядывал связанного с ним договором и наконец медленно спросил:

— Ты в порядке?

— В порядке.

Иначе и быть не могло.

Подобное не стоило внимания. Спрашивать, в порядке ли он после такой мелочи, значило оскорблять и Рэйвена, и ■■, которые уже прошли через куда худшее.

Его душа пережила куда более страшные вещи, шаталась, но всё равно шла вперёд — и дошла сюда. И впредь она не остановится, пока не достигнет цели.

— Две измены, должно быть, ударили больно.

— Не две. Одна.

Потому что предательство возможно только там, где есть доверие.

Рэйвен упрямо сказал:

— Дважды быть преданным одним и тем же — удел дураков. Я Обманщику не верил.

По крайней мере, он так считал.

— …Вот как.

То, как он, едва собрав развалившееся сознание, изо всех сил цеплялся за это утверждение, выглядело до боли жалко. Смерть некоторое время молча смотрел на этого стиснувшего зубы несчастного «дурака», а потом спокойно кивнул.

Рэйвену стало неловко именно из-за этой покладистости. Он нахмурился и сменил тему:

— Так зачем пришёл?

— Проверить твоё состояние.

— Только и всего? Смотрю, времени у тебя много.

На его колкую насмешку Смерть не поддался.

— Как связанный с тобой договором, я обязан следить за твоим душевным состоянием ради беспрепятственного исполнения договора.

— …Для того, у кого наверняка было немало связанных договором, ты неожиданно деликатен.

— Неверно. За всё прошлое и настоящее всех миров договор со мной заключил только ты один.

Люди, которые слышали мои советы, были. Тех, кто заключил со мной договор, не было.

Рэйвен моргнул, получив сведения, которых совсем не ожидал.

— Это… весьма неожиданно.

Он — первый связанный со Смертью договором.

Но и только. Удивительно, конечно, однако сейчас это не имело значения. Хвалёная «забота» Смерти здесь всё равно была бесполезна.

Это была не та проблема, в которую Смерть мог вмешаться.

— Уходи.

Поэтому Рэйвен махнул рукой.

Зелёные глаза застыли твёрдо; голос остался ровным и спокойным.

— Со мной всё в порядке.

***

Бог-хранитель давно заметил, что к его подопечному духа-хранителя явилась Смерть. Он не вмешивался только потому, что по настрою всё походило на обычный разговор, и лишь наблюдал со стороны.

Круэл молча следил за тем, как Рэйвен спокойно беседует со Смертью. Когда время прошло, Смерть исчезла, а младший брат повернул к нему голову, их взгляды встретились. Круэл тихо проглотил вздох. Взгляд Рэйвена передавал слишком очевидное послание: раз уж это приём, пусть он станцует хотя бы один танец и только потом возвращается.

«Ничего не поделаешь».

Виноватому оставалось исполнить просьбу.

Если от этого мальчику станет легче, Круэл мог и шутом побыть. Очень жаль, что танец ещё не закончился, но он ничем этого не выдал и направился к юной дворянке, которая, кажется, только что завершила танец с партнёром.

Круэл видел, как её бессердечный партнёр, едва отзвучала музыка, ушёл налаживать связи. Значит, был большой шанс, что ему позволят хотя бы один танец.

— [Леди.]

Женщина обернулась на внезапно прозвучавший голос, увидела крепкого мужчину с чёрными волосами и зелёными глазами и распахнула глаза. Круэл слегка наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом, и, сохраняя придворную учтивость, которую помнило тело, вежливо протянул руку.

— [Удостоите ли вы меня чести взять вас за руку?]

Несмотря на облик человека, будто всю жизнь прожившего на поле боя, манеры у него оказались подлинно аристократическими. Смутный страх наконец отступил из её глаз, и она разглядела его лицо.

Аккуратное… нет, безусловно красивое лицо. Щёки женщины вспыхнули.

— С удовольствием.

Её маленькая рука легла на его крупную ладонь. Круэл легко сжал её и отвёл партнёршу туда, где было удобно танцевать.

К счастью, тело помнило танец. Для аристократов, которые дорожили традициями, музыка и сами танцы на важных приёмах не слишком изменились за тысячу лет. Если бы и изменились, Круэл всё равно как-нибудь справился бы, перебрав в памяти приёмы, на которых бывал мальчик.

— [Для меня это было честью.]

— Постойте…!

Поскольку мелодия оказалась знакомой, Круэл уверенно вёл партнёршу. Как только танец закончился, он безупречно поклонился и сразу же вернулся к Рэйвену.

Он вышел на террасу, задёрнул шторы и спрыгнул вниз. Теперь, когда зрителей не осталось, Круэл в мгновение ока оказался под деревом, на котором сидел Рэйвен, и первым делом поднял голову, проверяя состояние младшего брата.

И встретился взглядом с мальчиком, чьё выражение заметно смягчилось. Похоже, настроение у Рэйвена улучшилось: он хоть немного увидел, каким был брат при жизни.

— Больше не останешься? Кажется, кое-кто будет жалеть.

— [Не вижу нужды задерживаться.]

— Вот как?

Тогда ничего не поделаешь.

Брат уже достаточно пошёл ему навстречу. Рэйвен не собирался упрямиться дальше и спрыгнул вниз. Он и с такой высоты не пострадал бы, но Круэл всё равно бережно подхватил его и поставил на землю. Рэйвен легко коснулся ногами земли и обернулся к своему богу-хранителю.

Его взгляд, немного смягчившись, остановился на Круэле.

— Больше так не делай.

— [……!]

— Ложь всё равно однажды раскрывается. И чем дольше её поддерживаешь, тем страшнее ядом она становится.

По возможности я хочу проглотить этот яд, пока он ещё слабый. Пока я могу легко его перенести.

По сути, это означало, что Рэйвен простил его и готов оставить случившееся позади. Но зрачки Круэла дрогнули от смутной тревоги. Рэйвен успокоился быстрее, чем он ожидал, и в этом чувствовалось необъяснимое несоответствие.

Рэйвен же, не обращая на это внимания, отряхнул и поправил одежду. Пусть он не пошёл на приём, но было место, куда следовало явиться, соблюдая хотя бы минимум приличий.

— Тогда теперь… пойдём заканчивать портрет.