То, что ценнее этого (6)

— …

В прошлый раз этот вопрос удалось кое-как обойти. Теперь всё было иначе.

Рэйвен, капавший кровью на стенку стеклянного флакона, поднял голову. Его взгляд встретился с глазами, чёрными, словно в них собрали все тени мира.

— Я всё ещё не понимаю. Сколько ни думал — не понимаю.

— …

— Это ведь всего лишь один из видов чувств. А люди ради него живут и умирают.

Они выбрасывали жизнь, которую до последнего пытались удержать, — и всё равно улыбались.

— Но ещё непонятнее другое: теперь такие поступки уже не кажутся мне, как прежде, глупыми.

Может, потому что к нему вернулась «человечность»?

Обманщик по-прежнему не мог понять подобных поступков. Но, в отличие от прошлого, уже не смеялся над ними. Почему — он не знал. Просто смех почему-то больше не приходил.

Раз он перестал насмехаться над «любовью», возможно, теперь сумеет понять, что это такое.

— …

Рэйвен ответил не сразу.

Некоторое время он задумчиво постукивал по флакону перепачканным в крови пальцем, потом повернул голову и позвал бога-хранителя:

— Старший брат, когда я закончу, мне ведь станет ужасно скучно. Есть что-нибудь, чем мы могли бы заняться вместе?

Круэл, застигнутый внезапным вопросом, на миг замер, но ответил спокойно:

— …Говорят, в честь освобождения устроят праздник.

Он помолчал и добавил:

— Может, сходить посмотреть?

— Слышал?

— ?

Рэйвен снова посмотрел на Обманщика.

Полубог так и стоял с выражением лица, будто не понимал, точно ли они сейчас обсуждают ту же самую тему. Рэйвен даже не стал скрывать светлую радость на лице и сказал:

— Запомни. Потом будешь сравнивать с другими примерами.

И, не дожидаясь ответа, тут же вытащил из памяти прошлое.

Теперь это воспоминание было неприятным, зато для сравнения с предыдущим примером подходило лучше некуда.

— Когда я в детстве был привязан к Ассоциации, знаешь, что сказали мне подставные родители, отправляя на верную смерть?

— Откуда мне знать?

— «Вернёшься — выпьем вместе чаю».

— …?

— Понимаешь, в чём разница?

Разница?..

На лице Обманщика проступило недоумение.

— …Для начала, между ними вообще нет ничего общего.

— Дети обычно не очень любят чай.

Он горький, непонятно, какой у него вкус, да ещё нужно вести себя чинно и по правилам. Для ребёнка в этом мало приятного.

— Я не был исключением.

— …А на праздник вы сходить не против?

— Если уж делить на нравится и не нравится, то да.

Он вывел пальцем несколько знаков на залитом кровью флаконе и щёлкнул рукой.

— Суть слов старшего брата в том, что он даже для вежливости не предложил мне «поесть» или «попить чаю», хотя это самый привычный способ провести время вместе.

Потому что я не перевариваю пищу.

Круэл почувствовал, что чародейство удалось, и сразу потянулся за лекарственными травами. Но прежде чем он успел достать свои запасы, Обманщик сам вынул травы из-за пазухи.

Рэйвен наблюдал за двумя полубогами, вытер кровь с маленького флакона, передал его ворону и невозмутимо продолжил:

— Как думаешь, что это значит?

— …Думать о другом, исходя из него самого.

— Значит, ты не совсем безнадёжен.

Подставные родители даже награду предложили со своей точки зрения. Бог-хранитель, напротив, учёл, что тот, кому он предлагал провести время вместе, не может есть.

Общее у двух предложений было только одно: речь шла о том, что можно сделать вместе.

— Ты спросил, что такое любовь? Я и сам не знаю. По своему опыту могу только примерно предполагать, что это нечто вроде этого.

— …

— Единственно верного ответа тут нет. Так что придать этому точную форму — уже твоя работа.

Рэйвен закрыл глаза, не мешая им быстро обрабатывать его руку.

Обманщик оттеснил Круэла, закончил лечение и ненадолго задумался. Потом медленно заговорил. Ответ на давно заданный вопрос прозвучал с большим запозданием.

— У меня тоже есть некоторое чувство такта.

— …?

— Если бы тогда я тронул человека, схватившего отца за грудки, отец счёл бы меня отвратительным.

Вот почему Обманщик оставил Даниэля, который схватил Рэйвена за ворот, в покое.

Рэйвен несколько раз моргнул и пробормотал с явным сомнением:

— Я думал, тебе на такт плевать.

— Так и есть. Поэтому его у меня, можно сказать, почти нет.

Ему изначально незачем было оглядываться на чужое мнение.

С какой стати полубогу, который смотрел на большинство существ в мире сверху вниз, было считаться с людьми?

Чувство такта развивается только там, где им часто пользуешься. У Обманщика такой нужды не было, поэтому и само это чувство оказалось изрядно притуплено.

— И ещё, отец. Сто пятьдесят… нет, сто шестьдесят лет назад.

Обманщик прямо посмотрел Рэйвену в глаза.

Когда-то они были красными, потом стали серыми, а теперь — зелёными. Глядя в глаза, которые, если подумать, изменились из-за него, Обманщик бросил короткую фразу.

Голос его стал серьёзным.

— Я не отправлял вас, находившегося в Ассоциации, на смерть нарочно.

Он не отнял у него глаза и осколок души намеренно.

— До тех пор, пока отец не отомстил Ассоциации, я не знал о вашем существовании.

Иными словами, он не знал, кто такой ■■, и не приносил его в жертву сознательно.

— Тогда меня занимал только проход между Бездной и земным миром — точнее, попытка создать его искусственно.

Когда он уже устал ждать отца и погрузился в скуку, к нему явились ничтожества из Ассоциации носителей осколков души. Сказали, что хотят получить совет.

Может, причиной стало то, что он остановился неподалёку от границы, где находились две могилы. А может, они сумели его найти потому, что он обосновался там и перебил всех чудовищ… всех монстров, что переходили границу. Так или иначе, они каким-то образом узнали, где он находится, и пришли.

— Мы хотим обрушить на человечество огромную угрозу.

— И хотим, чтобы в борьбе с этой угрозой носители осколков души сыграли главную роль.

— Поэтому мы намерены с помощью портала соединить Бездну и земной мир. Мы хотели бы услышать ваш совет.

Честно говоря, ему стало любопытно. И смешно.

Проход между Бездной и земным миром Мир закрыл сразу после того, как разорвался круг Избранника и Владыки демонов, оставив лишь самый необходимый минимум. А раса, которую Мир ценил больше всего, теперь пыталась снова его открыть.

Вот почему полубог, не питавший к этому миру особой любви, охотно решил помочь.

— Ну… вы пришли куда надо.

Чтобы создать ошибку, в ход нужно пустить ошибку.

— Думаю, я смогу послужить катализатором.

Обманщику не было дано право творить историю Мира. Уже существующее он мог создать заново, но сотворить то, чего ещё не было, — нет.

С людьми всё обстояло иначе. Мир породил их, чтобы через них накапливалась история. Наделённые бесконечной свободой воли, люди создавали новое — даже если этим новым оказывались гибель или ошибка, прямо противоположные замыслу Мира.

Портал между Бездной и земным миром тоже должен был попасть в эту область.

«Стоит людям всего один раз создать его и закрепить само его существование — и я тоже смогу».

Козырь, способный превратить этот мир в ад наяву, сам шёл ему в руки.

Поэтому Обманщик помог. Только и всего.

Он даже ни разу не ходил в Ассоциацию носителей осколков души. Людей всегда присылала сама Ассоциация, так что он не имел ни малейшего представления, кто числился среди её носителей осколков души.

— Отец просто случайно… оказался втянут.

Ему не повезло. Других слов, чтобы это объяснить, не было.

С чего бы Обманщику пытаться убить отца, которого он столько ждал, даже ни разу с ним не поговорив? Рэйвен угодил не в его умысел — его затянуло собственное невезение.

— …Вот как?

Рэйвен тихо поднял голову и посмотрел на Обманщика. Их взгляды ненадолго встретились. После короткого молчания ответ прозвучал почти как вздох:

— Значит, вот как…

— …

— И зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что…

Обманщик осёкся и склонил голову набок с таким видом, будто сам себя не понимал.

— Я и сам не знаю.

— …

Рэйвен замолчал. Сведения оказались крайне неожиданными, и он в общих чертах понимал, что происходит в голове у Обманщика, но сильного волнения не почувствовал.

Наверное, потому что всё время в Республике этот тип вёл себя непривычно смирно. Рэйвен успел увидеть в нём немало неожиданных сторон и как-то привык.

Сколько он разбирал мысли, опираясь на эту привычку, — неизвестно. Наконец он снова заговорил:

— Но что это меняет теперь?

Он уже назначил Обманщика последней целью мести. Пока тот не испустит дух, Рэйвену не позволено умереть.

К тому же Обманщик действительно сыграл немалую роль в появлении Врат. В итоге не менялось ровным счётом ничего.

— У меня и без того дел по горло. Если разговор окончен, я, пожалуй… у-ук!

Рэйвен, до того отвечавший спокойно, резко зажал рот рукой.

Изнутри жаркой волной подкатило что-то горячее, и тут же из-под пальцев, закрывавших рот, потекла кровь. Круэл поспешно нашёл платок и протянул ему, но Рэйвен вместо платка схватил его за запястье.

Он и без того прекрасно знал, что старший брат сделает, как только передаст платок.

— Не уходи.

— …Но…

— Если ты сейчас уйдёшь, я буду кашлять кровью ещё сильнее. Ты ведь сам это знаешь.

Рэйвен понимал, что Круэл испугался: давно уже не случалось, чтобы его рвало кровью. Но уйти он ему не позволит.

— Неделя. Раз обещал — сдержи слово.

— …

Круэл молча убрал руку Рэйвена и приложил платок к его губам. Рэйвен увидел в этом безмолвное согласие, беззвучно выдохнул и взял платок сам. Одновременно он начал перебирать в голове дальнейшие дела и выкинул Обманщика из внимания.

«Пусть меня и прервали, он наверняка понял, что я хотел сказать».

Будь у Рэйвена ещё хоть первобытная ненависть к тому, кто стоял за Ассоциацией, всё, возможно, было бы иначе. Но за сто пятьдесят лет чувства выгорели, и теперь он не испытывал ничего особенного.

Нынешняя неприязнь Рэйвена к Обманщику, его стремление держать того на расстоянии, были лишь смесью обиды от предательства десятилетней давности, злости и настороженности перед полубогом, который без малейшего смущения показывал свою жестокость.

Если добавить к этому что-то ещё, то разве что искусственную ненависть, почти инерцию, выросшую из самого факта: этот тип был тем, кого ему придётся убить.

— …

Кровь остановилась.

Рэйвен тщательно вытер губы и убрал руку. Полубог, который до этого смотрел на Круэла с неприятно злым взглядом, снова перевёл глаза на свою «человечность».

Обманщик молча наблюдал, как Рэйвен — у которого, видимо, было невесть сколько дел, — снова собирается уходить. Потом сказал ему в спину.

Ещё одна фраза, смысла которой сам он не понимал, сорвалась с языка:

— Отец, если позволите добавить: Врата всё равно когда-нибудь открылись бы. Даже если бы не из-за отца.

Даже если бы Рэйвен не отправился в Бездну и не установил портал, рано или поздно они всё равно открылись бы.

— Ассоциация не сдалась бы так легко лишь потому, что несколько раз потерпела неудачу.

— …

— Скорее, они раз за разом отправляли бы людей, пока не добились бы успеха.

Это вы, отец, спасли те бессмысленно короткие жизни.

На самом деле до Рэйвена уже было несколько провалившихся. Все они погибли, и очередь дошла до него. Умри Рэйвен — отправили бы следующую расходную пешку. Провались и та — настал бы черёд новой.

Если посмотреть с этой стороны, именно Рэйвен оборвал эстафету, которая неизвестно сколько ещё могла продолжаться.

— Я хочу сказать, что проблема Врат не была тем, за что отец должен брать на себя ответственность.

— …Ты в последнее время что, совсем с ума сошёл? Умирать собрался?

— Кто знает.

Условно бессмертный посмотрел на него с тревогой и настороженностью. Встречая взгляд того, с кем его связывала жизнь, Обманщик пожал плечами.

— Просто захотелось сказать. Вы ведь знаете мои прихоти.