Самый священный день (4)

— …Ага.

Как и подобает той, кто прозревает настоящее насквозь, глава вампиров быстро поняла, что к чему.

— Решил сменить власть? Оставишь нынешних правителей — они опять бед натворят, так? А тут как раз ты уже успел переговорить с этим типом из какой-то там Революционной армии. Значит, с ними и договорился.

— …Вампиры и в смене власти разбираются?

— Наш народ и правда особенно мало интересуется людскими делами, но это не значит, что мы совсем за ними не следим.

Но вот что.

Её звонкий голос стал ниже, мягче — и оттого опаснее.

— Почему мы должны входить в твоё положение?

— Срок ещё не вышел.

— Разве ты не затем связался, чтобы выпросить отсрочку, потому что не успеваешь?

— Об этом я как раз и собирался поговорить.

Рэйвен шевельнулся, меняя позу. Он выпустил Ровину, отстранился от первого ученика, который с той самой минуты, как Рэйвен на него облокотился, сидел неподвижно, словно изваяние, и почти растёкся по спинке дивана. В этой позе, в этом взгляде было столько непринуждённости, будто спешить ему решительно некуда. Глядя в артефакт связи, он безошибочно ткнул в вопрос, который беспокоил главу вампиров сильнее всего.

— Если я сейчас скажу тебе, откуда у той исследовательницы взялась кровь вампира, ты станешь чуть снисходительнее?

— Ты…

Для той, кто вела вампиров, это было самым неприятным вопросом.

Они не переселялись в земной мир, как другие расы. Наоборот, вампиры почти не попадались людям на глаза — настолько редко, что среди людей спорили даже о самом их существовании.

Так где и как кто-то умудрился добыть кровь такой расы?

— Вот же лисий щенок…

И при этом, чтобы не задеть её, он поставил себя ниже, а её — выше. Гладко выверенный тон, ни тени высокомерия.

«Значит, сперва даёшь мне то, что я хочу больше всего, а взамен получаешь мою „снисходительность“, так?»

Разумеется, стоило заполучить исследовательницу живой — и всё выяснилось бы. Можно было велеть: молча явись в срок. Но тогда он мог притащить труп и оправдаться тем, что спешка не оставила выбора.

К тому же, унаследовав память прежнего главы, глава вампиров лично интересовалась Рэйвеном. К счастью, интерес этот был скорее доброжелательным.

— Я, положим, соглашусь. А Король фей?

В вопросе уже пряталось согласие.

Рэйвен это уловил и мягко улыбнулся.

— Он срока не назначал.

— …

— Конечно, если заставить его ждать слишком долго, ничего хорошего не выйдет. Но если я задержусь на несколько дней от даты, которую назначила ты, он, думаю, промолчит. К тому же уже завтра мы собираемся срубить головы тем, кто его оскорбил.

А двое других глав и вовсе не особенно горели желанием ударить по миру людей.

— Мне нужно только твоё согласие. Я постараюсь не опаздывать, но, если не успею, не руби с плеча ровно в назначенный день.

Его мягкий голос приятно ложился на слух.

Это не вызывало раздражения; даже будь она зла, такая круглая, обходительная манера сгладила бы острые углы. Глава вампиров невольно усмехнулась.

— Ладно. Даю ещё неделю. Но источник крови вампира хочу услышать прямо сейчас.

— Новость и для тебя хорошая.

Рэйвен подхватил Ровину, которая, несмотря на то что её отпустили, бессовестно устроилась у него на коленях, переставил перед собой и сказал:

— Там сыграла одна только случайность.

— Не тяни…

— Врата.

— …

— Похоже, они открылись как раз рядом с вампиром, который вышел за пределы ваших владений. Ты же знаешь: когда открываются Врата, монстры валят толпой.

— …Поняла.

Когда высыпавших оттуда монстров более или менее зачистили, человек, вошедший за исследовательскими материалами вроде магических камней, должно быть, нашёл труп и забрал кровь.

Может, он и добил раненого вампира ради неё, но в любом случае кровь добыли не нарочно — уже легче. Значит, мир людей пока не придётся сметать с лица земли. Немного успокоившись, глава вампиров с выдохом добавила:

— Ровно неделя.

— Хорошо. Спасибо.

Щёлк — связь оборвалась.

Рэйвен немного посмотрел на артефакт связи, потом спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Во сколько начинается ритуал?

— В восемь утра.

— Рано же они начинают.

Впрочем, если благодаря этому всё быстрее закончится, только лучше.

Он повернул голову к Хвану. Четвёртый ученик, встретившись с ним взглядом, чуть наклонился, всем видом показывая, что готов слушать. Рэйвен фыркнул и сказал:

— Завтра перед выходом сможешь собрать мне волосы?

— Волосы… вы имеете в виду?

— Да. Ты же сам вызвался ими заняться.

Что бы ни случилось, лучше подготовиться к неожиданностям.

— Ты говорил, с убранными волосами сражаться удобнее?

Он достал из-за пазухи шпильку и слегка ею взмахнул. Хван, увидев вещицу, которую вполне можно было использовать как оружие, тихо выдохнул: «А», — и медленно кивнул.

— Сделаю всё, что смогу.

— Не то чтобы тут нужны все твои силы… Но всё равно рассчитываю на тебя.

Рэйвен ответил медленно.

В отличие от преисполненного решимости ученика, его голос был лёгким — будто вот-вот рассыплется.

***

Луна зашла, рассвело.

Рэйвен сидел на стуле, доверив волосы Хвану, подпирал подбородок рукой и смотрел в окно. С неба плавно опускалось что-то похожее на белый пух.

— …Снег идёт.

На Юге, где лето тянулось долго и средняя температура держалась высокой, снег даже зимой выпадал редко. И надо же — именно сегодня.

— Если снегопад усилится, это помешает в бою.

— Пока до этого далеко… но да, может.

— Отец.

Ровина, всё это время с угрюмым лицом наблюдавшая за их уютной беседой, вдруг вмешалась:

— Когда ты вытащишь художника?

— Я слышал, по плану — до того, как его убьют. Лучше действовать, когда к происходящему будет приковано больше всего взглядов.

— Правда? Значит, отцу и в самом деле не придётся проявить себя?

— Так будет лучше.

Если вмешается он, шум поднимется уже совсем другой.

Хван сообщил, что закончил, убрал руки от волос и отступил. Рэйвен провёл ладонью по прохладной теперь шее, достал из-за пазухи ткань и прикрыл ею глаза — чтобы избежать лишних хлопот. Ровина тут же заявила, что завяжет узел сама, проворно оттеснила Хвана и встала за спиной.

— Жаль, одежда простовата… Может, поискать что-нибудь другое?

— Я же сказал: мне ни к чему бросаться в глаза.

Главную роль сегодня должна сыграть Революционная армия.

Не зря же он сейчас закрывал глаза тканью. Убедившись, что повязка сидит как надо, Рэйвен улыбнулся и легонько ткнул Ровину в переносицу.

— Но твою заботу я с радостью приму.

Он накинул поверх простой рубашки неприметную мантию и оглянулся на учеников.

Даже без слов было ясно: чувства у всех обострились. В его поле зрения мерцали слабо светящиеся взгляды.

— Ну что, идём?

***

Чем ближе становился день решающих действий, тем осторожнее и скрытнее двигался Даниэль; на рассвете назначенного дня он ушёл без предупреждения.

Он ещё раз обошёл детей, которых вырвал из рук небеснокровных, поговорил с ними как обычно, затем побеседовал с несколькими наедине. А после…

— Тогда увидимся позже.

Оставив в пространстве немногих детей, среди них Распи, беззвучно ронявшую слёзы, и всхлипывающую Сийю, он вышел.

Вернувшись в комнату, Даниэль с напряжённым лицом туго закреплял меч у пояса, когда перед ним появился мужчина. Это был телохранитель на случай непредвиденного — тот, кто с самого начала наблюдал за его поспешными перемещениями.

— Стоило поберечь силы.

— Я счёл это важнее.

— Ты и так многому учил детей. Всё равно показалось мало?

— У учения нет конца, а образование — необходимая часть человеческой жизни.

Знание напрямую определяет качество жизни.

Как глава Революционной армии, он не мог пренебречь этим, думая о детях, которым впереди предстояло прожить ещё много лет.

— А в разговорах наедине, насколько я понял, звучало лишь то, что детям слышать не следует.

— Это… было неизбежно. Но они почти взрослые.

А может, уже и взрослые.

Среди них были те, кого продали в рабство так рано, что они даже собственного возраста толком не знали. Это было горько.

— Будущее — за детьми.

— …Да…

Эдардо какое-то время молча смотрел на Даниэля, который надёжно закреплял маску и капюшон, потом сменил тему:

— Главы Ассоциаций в итоге идут как резерв?

— Что мне остаётся, если они заявили, что хотят быть там, откуда видно учителя?

Когда это было? Даниэль уже не помнил точно. Главы Ассоциаций, которым изначально поручили наблюдать за исследовательницей, тайком от Рэйвена пришли к нему с угрозами… нет, с одной просьбой.

Исследовательница сидит в подземной тюрьме, за ней и так поставлено достаточно людей, так неужели им непременно оставаться там? Они упрямо твердили, что хотят хотя бы находиться там, откуда будет виден учитель.

У главы Революционной армии не было никаких полномочий помыкать главами Ассоциаций. В конце концов он вздохнул и попросил их ждать на крышах в качестве резерва. Надзор за исследовательницей был, по сути, предлогом не втягивать их в дело, так что смена позиции почти ничего не меняла.

— Там мы тоже оставим наши силы.

Телохранителей Небесной крови, которые тоже будут расставлены по крышам, назначенные бойцы должны были обезвредить, а затем убедить: ваши ошейники сняты, вам больше не нужно подчиняться Небесной крови.

Конечно, словам незнакомого врага они легко не поверят. Они могут солгать, а едва их отпустят — тут же попытаться что-нибудь предпринять. Поэтому освобождать их решили в тот момент, когда Революционная армия войдёт на площадь. К тому времени всё уже превратится в свалку, а по заранее расставленным повсюду артефактам связи с усилением голоса зазвучат речи — почти агитация, рассчитанная на то, чтобы перетянуть искусственно пробуждённых.

Даниэль повернулся. Глядя в золотые глаза, сиявшие, как летнее солнце, он произнёс ставшие привычными слова:

— Спасибо вам за всё.

— …Принимать благодарности по-прежнему рано.

— Нет. Самое время.

— …

Эдардо медленно кивнул, принимая благодарность, и сразу ушёл.

Даниэль проводил взглядом его исчезающий след, ещё раз проверил свой вид и открыл дверь. Товарищи, уже ждавшие снаружи, словно только этого и ждали, расступились.

Не обращая внимания на тяжёлую атмосферу, давившую на плечи, он сказал обычным тоном:

— Идём.

***

— У первого дворца группа на месте.

— У второго дворца тоже готовы.

— У третьего дворца также…

Из артефакта связи непрерывно сыпались доклады. Убедившись, что все группы заранее заняли позиции у дворцов небеснокровных, Даниэль выслушал последний доклад — от товарища из числа слуг в собственном дворце.

Это был человек на случай, если наблюдатель обнаружит товарища, который лежал в постели вместо него.

— Слишком рано. Похоже, пока ничего не заметили.

— …Хорошо.

Воздух был холоден.

Даниэль взглянул на редкое для этих мест снежное небо, занял своё место и стал смотреть, как понемногу начинается ритуал.

Повсюду висели роскошные до неприличия украшения — сразу было видно, сколько чужой крови выжали ради них. На самой вершине этого великолепия, в самом пышно убранном месте, сидели Вождь и несколько небеснокровных. А следом подняли портрет Посланника бога—

«…Портрет?»

Увидев лицо человека на портрете, Даниэль на миг застыл.

Может, ему показалось? Он потёр глаза и снова поднял голову. На сетчатке по-прежнему отпечатывалось знакомое лицо.

— …Мистер Рэйвен?

Почему там его лицо?

«Я знал, что он подозрительно часто встречается с художником…»

Но Даниэль думал, что Рэйвен навещает его только потому, что подозревает в нём кровного родственника Экарта Лофти. Значит, дело было не только в этом?