Глава 76.0
Глава 76 Кленовый лес
Линь Хао и остальные встретились с женой маркиза Унина и ее дочерью Тан Вэй.
Жена маркиза Унина была примерно того же возраста, что и Линь-Ши, и у обеих в глазах и бровях светилось чувство гордости, но в данный момент она выглядела не очень хорошо.
«Разве это не госпожа Линь? Какое совпадение?» Жена маркиза Унина посмотрела на Линь-Ши и заговорила первой.
Жену маркиза Унина звали Тянь. Как и Линь-Ши, она была дочерью генерала. В молодости они обе отличались упрямым нравом и нелегким общением.
Теперь, когда Линь-Ши порвала с мужем и живет в доме своих родителей, а жена маркиза Унина при этом была хозяйкой особняка маркиза, а ее старшая дочь — благородной и достопочтенной наследной принцессой, она чувствовала себя намного счастливее, оглядываясь на людей, с которыми раньше не ладила.
Линь-Ши давно знала, кто жена маркиза Унина, поэтому вежливо улыбнулась: «Какое совпадение! Я не ожидала, что жена маркиза приведет и свою дочь, чтобы воскурить благовония».
Жена маркиза Унина нахмурилась.
Причиной, по которой она пришла воскурить благовония, было то, что она столкнулась с чем-то отвратительным.
Наследный принц любил женщин, и Цянъэр давно научилась закрывать глаза на красавиц Восточного дворца. В конце концов, эти женщины были всего лишь игрушками для развлечения наследного принца, и если бы они действительно спровоцировала Цянъэр, то навлекли бы на себя беду.
Кто бы мог подумать, что кузина из особняка принца Цзина действительно войдет в Восточный дворец!
Она никогда не видела эту маленькую девочку, но слышала от Вэйэр, что она была на 50% похожа на принцессу Цзин и была даже более хрупкой и нежной, чем принцесса Цзин.
Цянъэр была несчастна, и как мать она, безусловно, чувствовала себя плохо, поэтому она решила прийти в храм Цинлу, чтобы воскурить благовония и помолиться о счастливой жизни для своей старшей дочери и хорошем замужестве для второй дочери.
«Это редкая возможность встретиться. Давай выпьем чаю вместе после того, как воскурим благовония», — пригласила жена маркиза Унина.
Хотя они с Линь Ваньцин не ладили, когда она была расстроена, она всегда чувствовала себя лучше, глядя на людей, которые были не так хороши, как она.
Линь-Ши, не раздумывая, отказалась: «Чтобы продемонстрировать свою искренность перед Буддой, я планирую полдня читать буддийские писания. Давай выпьем чаю в другой день».
Ей было лень слушать, как этот надоедливый человек все время говорит о своей дочери - наследной принцессе.
Теперь она высокомерна и властна. Прошли те времена, когда она плакала от гнева, услышав, как она назвала ее полным именем «Тянь Чуньхуа*» в детстве.
(*Не знаю, почему она плакала. Ее имя - 田春花 - Поле Весенних Цветов)
Вот почему Линь-Ши не любила жену маркиза Унина. Если ей не нравилось, когда её называли по имени, значит, она просто больная.
Жена маркиза Унина уже давно не получала прямого отказа, поэтому она с угрюмым лицом сказала: «Давай сделаем это в другой день».
«Госпожа Хоу*, пожалуйста, пройди первой». Линь-Ши отошла в сторону и жестом пригласила госпожу Унин и её дочь сначала зажечь благовония.
(*Линь-Ши обратилась к ней по титулу. Напомню, титул Хоу приблизительно равен маркизу)
Жена маркиза Унина вышла вперед со строгим лицом и взяла палочку благовония, переданную ей монахом.
После того, как жена маркиза Унина и ее дочь вознесли благовония, Линь-Ши спокойно побудила своих дочерей искренне поклоняться Будде.
Выходя из дворца, Тан Вэй скривила губы: «Мама, зачем ты с ними возишься?»
Возмутительно, что мать неблагодарна, а дочь бесстыдно лебезит перед маленькой принцессой.
«Девочка, не будь такой вычурной, когда выходишь на улицу», — упрекнула ее жена маркиза Унина.
Тан Вэй было лень слушать: «Мама, пожалуйста, вернись и выпей чаю. Я редко сюда приезжаю, хочу осмотреться».
Видя, что ее дочь и служанка убегают, и не имея возможности договориться о встрече с Линь-Ши, перед которой она могла бы покрасоваться, жена маркиза Унина замолчала и с мрачным лицом пошла пить чай.
Вознеся благовония, Линь-Ши обратилась к Линь Хао и Линь Чань: «Разве молодой монах не говорил, что кленовый лес на западе прекрасен? Почему бы вам не пойти и не поиграть немного?»
«Ты не пойдешь с нами?» — спросила Линь Чань.
Линь-Ши покачала головой: «Я не так хороша, как вы, девочки. Я немного устала после долгого сидения в карете. Пойду вздремну».
Линь Чань и Линь Хао сначала проводили Линь-Ши обратно в гостевую комнату, а затем вместе отправились в кленовый лес.
Храм Цинлу — популярный храм с постоянным потоком паломников. Однако, поскольку западная часть открыта только для паломников, проживающих в храме, по пути людей немного.
Впереди — море красного цвета, великолепное и прекрасное.
Линь Хао и Линь Чань шли по золотисто-красной дорожке из толстых кленовых листьев, ощущая красоту поздней осени.
Кленовый лист слетел вниз и приземлился на кончики пальцев Линь Чань.
«Мне нужно было выйти на прогулку. Я думала, что вышить на день рождения бабушки, и теперь у меня есть идея».
Глядя на опавший лист, Линь Хао в шутку спросила: «Ты собираешься вышить кленовый лист?»
«Я планирую вышить двусторонний кленовый лист. Он будет красиво и стильно смотреться в доме».
«Старшая сестра уже придумала, что подарить бабушке на день рождения, а я всё ещё понятия не имею». Линь Хао потянула Линь Чань за рукав и кокетливо с улыбкой сказала: «Старшая сестра, ты так хорошо вышиваешь, пожалуйста, вышей два платочка с красными листьями».
«Неужели тебе даже нужно умолять об этом?» — Линь Чань взглянула на сестру.
Послышалось холодное фырканье.
Услышав звук, они обернулись и увидели Тан Вэй, стоящую неподалеку с надувшимся лицом.
«Разве Генеральский особняк не может свести концы с концами? Ты что, просишь хоть платок?»
Поскольку вокруг никого не было, Тан Вэй даже не потрудилась соблюдать элементарную вежливость.
В последнее время у нее были очень плохие времена.
Вместо того, чтобы разобраться с этой стервой Сунь Сюхуа, та проникла в Восточный дворец и доставила неприятности ее старшей сестре. Маленькая принцесса, которая часто играла с ней, также подружилась с сестрами Линь, которых она не любила. Она пошла за матерью, чтобы пожечь благовония и отдохнуть, и неожиданно встретила их.
Линь Хао сделала шаг вперед и пристально посмотрела на Тан Вэй.
Тан Вэй нахмурилась: «На что ты смотришь?»
Линь Хао серьезно сказала: «Я вдруг заметила... твой рот немного искривлен».
«Пыхтение».
Линь Чань была уравновешенным человеком. Она подумала, что не сможет сдержать смех, поэтому быстро прикрыла рот рукой.
Тан Вэй сердито посмотрела на источник смеха.
Неподалёку стояли несколько молодых людей. Один из них держал складной веер и, поклонившись, сказал: «Извини, я не хотел смеяться».
Если только вы действительно не можете с этим ничего поделать.
Он не осмелился произнести вторую половину предложения и обвел взглядом лица Линь Хао и Линь Чань.
Линь Хао почувствовала, что этот человек ей знаком. Глядя на Вэнь Фэна, стоявшего рядом, она вспомнила: этот человек был там, когда она дважды встречала Вэнь Фэна.
Тан Вэй, очевидно, знала этого молодого человека и, потемнев, спросила: «Хань Баочэн, ты издеваешься надо мной?»
Хань Баочэн был сыном военного министра и хорошо знал характер госпожи Тан Эр. Он быстро замахал руками и сказал: «Нет, нет».
Тан Вэй внезапно подняла губы и указала на Линь Хао: «Она только что унизила меня, вы все это слышали, да?»
Хан Баочэн остановился.
Он услышал это, но не захотел помочь мисс Тан Эр, которая была таким отвратительным человеком.
Молчание Хань Баочэна вызвало у Тан Вэй предостерегающий взгляд.
«Извини, мы только что подошли и не смогли отчётливо расслышать разговор трёх девушек», — раздался отчётливый голос.
Тан Вэй посмотрела на говорившего: «Ты — Ян Чжуанъюань?»
Конечно, она пошла посмотреть парад лучших учёных и даже заняла лучшее место.
Хотя Тан Вэй и презирала происхождение Ян Чжэ, она была особенно зла на то, что такой красивый и непревзойденный выдающийся ученый заступился за сестер Линь.
«Ты, конечно, это слышал, иначе почему ты смеешься?»
Столкнувшись с агрессивностью Тан Вэй, Ян Чжэ сохранил спокойствие: «Я не смеюсь».
Тан Вэй задохнулась, и ее гневный взгляд упал на Вэнь Фэна, стоявшего рядом с ним.
Вэнь Фэн опустил глаза и поклонился: «Госпожа, ты неправильно поняла. Мы действительно не расслышали». Опасаясь, что Тан Вэй не сдастся, он быстро добавил: «Я тоже не смеялся».
Двое других боялись попасть в беду и сказали, что никогда не смеялись.
Тан Вэй пристально посмотрела на Хань Баочэна.
Хань Баочэн проклял своих друзей за предательство и серьёзно сказал: «Я просто рассмеялся, потому что вдруг вспомнил сон, который видел прошлой ночью. Я не расслышал, о чём говорили три девушки. А, три девушки продолжайте болтать. Мы не будем вас прерывать».
Не дожидаясь ответа Тан Вэй, несколько человек убежали.