Глава 31.0
Глава 31 Мама, мне страшно
Глядя на своих двух прекрасных внучек* нет, теперь они уже внучки** пожилая леди чувствовала себя счастливой, но она также беспокоилась, что увольнение Вэнь Жугуя повлияет на их настроение.
(П/Р: У китайцев все очень строго и сложно с обращениями, в частности к родственникам. Обращение ко внукам со стороны сына будет не таким, как ко внукам со стороны дочери. В данном случае в первом варианте используется 外孫女 вайсуньюй - дочь дочери (внучка), во втором случае - 孫女 суньюй –дочь сына (внучка). Так как они вернулись в семью Линь, они получили статус дочерей сына. Иероглиф 外 означает «снаружи»).
«Вы слышали об увольнении вашего отца?»
Две сестры переглянулись и хором сказали: «Мы слышали об этом».
Старушка вздохнула: «Бабушка знает, как вы все расстроены тем, что такая хорошая семья распалась вот так.
Даже если ваш отец совершил такое, связь между отцом и дочерью не может быть полностью разорвана. Но вы должны помнить: если ваш отец придёт к вам в будущем, не решайте это в частном порядке, обязательно расскажите бабушке».
В этом инциденте самым грустным было то, что случилось с дочерью, но самыми тяжелыми — то, что случилось с двумя детьми.
Вэнь Жугуй двадцать лет наслаждался богатством, но теперь у него ничего нет. Когда он придет за своими дочерьми — лишь вопрос времени.
Действительно, двое детей вошли в семью Линь. Согласно мирским представлениям, разорвать кровные узы с их биологическим отцом невозможно.
Если бы Вэнь Жугуй пришел искать ее, она и Ваньцин могли бы избить и отругать его, но двое детей не могли восстать против него, иначе их бы осудили.
Пожилая леди была готова взять на себя инициативу, но она беспокоилась, что обе сестры проявят мягкосердечие перед отцом и позволят ему преследовать и эксплуатировать их.
«Внучка понимает», — ответила Линь Чань, опустив глаза и сохраняя серьёзное выражение лица.
Но в течение двух дней в семье произошли кардинальные перемены. Она действительно ненавидела отца, но, если отец придёт к ней, она не знала, сможет ли закрыть на это глаза и не беспокоиться о его жизни или смерти.
Настроение Линь Чань было особенно тяжелым из-за этого противоречия.
Увидев согласие Линь Чань, старушка посмотрела на Линь Хао.
По сравнению с тяжелым сердцем сестры, Линь Хао казалась гораздо более спокойной: «Не волнуйся, бабушка, все кончено».
Эти слова ошеломили и старушку, и Линь Чань.
Линь Хао говорила спокойно и уточнила: «Со вчерашнего дня у меня остались только бабушка, мать и старшая сестра, но больше нет отца».
Она отличалась от своей сестры.
Хотя старшая сестра была в гневе из-за поступка своего отца, она не видела, как ее бабушка умерла от гнева, не видела, как ее мать заключили в тюрьму из-за безумия и глупости, не видела, как мужчина, за которого она вышла замуж, довел ее до самоубийства, и не видела, как ее младшая сестра впала в нищету, бежала и, в конце концов, умерла в снегу той зимой.
Тем, кто толерантен и добр, трудно полностью разорвать связывающие их кровные узы, не испытав при этом настоящего отчаяния.
«А Хао...» Старушка забеспокоилась еще больше.
Она не хотела, чтобы ее внучка была связана так называемыми отношениями отца и дочери, но она также не хотела, чтобы ее внучка впала в крайность после перенесенного ею сильного удара.
Увидев старушку в таком состоянии, Линь Хао усмехнулась: «Бабушка, я могу это оставить. Почему ты выглядишь ещё более обеспокоенной?»
Старушка говорила откровенно: «Бабушка беспокоится, что ты застряла в тупике».
Линь Хао слегка наклонила голову и мило улыбнулась: «Нет. Эта внучка думает, что небо по-прежнему голубое, цветы по-прежнему благоухают, а курица-попрошайка в нашем особняке генерала по-прежнему самая вкусная».
Старушка на мгновение замерла, а затем разразилась смехом.
Из двух внучек мягкость и уравновешенность Чанъэр были очевидны с самого детства, но трудно сказать, какой характер у А Хао, поскольку она не могла говорить.
Теперь становится ясно, что А Хао — редкий свободный, легкий и проницательный человек.
Это просто...
Старушка подняла руку и погладила Линь Хао по голове, не понимая, радуется она или волнуется: «А Хао такая свободная и непринужденная, боюсь, мир этого не поймет».
Линь Хао беззаботно улыбнулась: «Мне, твоей внучке, всё равно, что думает мир. Меня волнуют только моя бабушка, моя мать и моя старшая сестра».
«Мне было бы легче, если бы твоя мать думала так же, как ты», — вздохнула старушка.
Вернувшись вчера, Линь-Ши осталась в своей комнате и до сих пор не выходила.
Пожилая леди понимала характер своей дочери и знала, что уговоры бесполезны, поэтому она настояла на том, чтобы та сама во всем разобралась и двинулась дальше.
«Я иду к маме».
Линь Чань также сказала: «Мы с моей второй сестрой пойдем вместе».
Старушка кивнула и сказала: «Хорошо, идите. Не волнуйтесь, если не сможете её уговорить. Ваша мать просто упрямая».
Несмотря на свой упрямый характер, она не покончила с собой, как обычная женщина, столкнувшись с серьёзной неудачей. Одно это придавало старушке спокойствие.
«Мы с сёстрами пойдем навестить тётю». Поскольку произошло такое важное событие, Чэн Шу взял
специальный отпуск.
«Шу’эр, не уходи. Тебе ещё нужно кое-что сделать».
Услышав слова старушки, Чэн Шу перестал настаивать.
После ухода сестер, лицо пожилой женщины потемнело: «Шу'эр, отведи кого-нибудь в особняк Вэнь и верни нам дом».
Глаза Чэн Шу загорелись: «Не волнуйся, я обязательно это сделаю!»
Он держал в своем сердце много гнева и не знал, куда его выплеснуть.
«Цуй Сян, ты идешь с Шу’эр».
«Да», — ответила няня, стоявшая рядом со старушкой.
Пожилая леди взяла чашку и медленно отпила чай.
Он принадлежит семье Линь, Вэнь Жугуй не может его отобрать!
Служанка Фанфэй дежурила у дверей комнаты Линь-Ши. Увидев Линь Хао и ее сестру, она опустилась на колени и поприветствовала их.
«Госпожа уже поела?» — спросила Линь Чань.
Фанфэй опустила голову и сказала: «К присланной еде она не притронулась».
Лицо Линь Чань выглядело немного некрасиво. Она потянулась, чтобы открыть дверь, но её остановила Фанфей.
«Госпожа сказала, что хочет побыть одна».
«Даже если она хочет побыть одна, она не может пропускать приёмы пищи», — Линь Чань тихонько постучала в дверь. «Мама, мы с моей второй сестрой пришли тебя навестить».
Через некоторое время изнутри раздался хриплый голос Линь-Ши: «Чанъэр, отведи А Хао обратно. Мама хочет побыть одна и в тишине. Через два дня с ней всё будет в порядке».
Линь Чань не решилась давить слишком сильно, поэтому смягчила тон: «Мама, ты должна поесть, иначе твое тело не выдержит».
«Я съем это позже».
Линь Чань посмотрела на Фанфэй, и Фанфэй покачала головой.
"Мама--"
Линь-Ши перебила Линь Чань: «Чанъэр, будь послушной, мама просто хочет немного побыть в тишине».
Линь Чань не посмела ни уговорить её, ни уйти. Она с тревогой посмотрела на сестру.
Линь Хао протерла глаза и бросилась к двери, жалобно крича: «Мама...»
Эта внезапная ситуация заставила Линь Чань измениться в лице.
Линь Хао заморгала, глядя на нее, и заплакала.
Линь Чань: «…»
Дверь внезапно распахнулась, и Линь-Ши в панике спросила: «А Хао, что случилось?»
Линь Хао бросилась в объятия Линь-Ши, рыдая: «Мама, мне приснился кошмар. Мне страшно!»
«Кошмар?» Линь-Ши на мгновение замерла.
Вдруг она услышала жалобный крик дочери, ее разум отключился, и к тому времени, как она отреагировала, она уже бросилась к двери.
Линь Хао подняла голову, по её щекам текли слёзы. «Мне приснилось, что с моей матерью что-то случилось, и отец воспользовался этим как предлогом, чтобы вернуть нас с сестрой в особняк Вэнь. Хозяйкой особняка Вэнь стала госпожа Чан, и нам с сестрой пришлось называть её матерью. Под её влиянием мы с сестрой были обещаны двум мужчинам, чей характер был ещё хуже, чем у нашего отца. Но Чан Цин вышла замуж…»
Линь Хао не могла придумать никакой выдумки, поэтому он небрежно сказала: «Она вышла замуж за принца соседнего дворца Цзин, и все приданое, которое она использовала, было приданым моей матери».
Испуганные и обиженные крики девочки усилились: «Мама, если ты не будешь есть, с тобой может случиться что-нибудь плохое. Если с тобой что-то случится, любовница моего отца займёт твоё место, будет тратить твои деньги и издеваться над твоими дочерьми. И нам ещё придётся называть её матерью...»
Услышав это, Линь-Ши расплакалась.
«Не бойся, мама сейчас поест...»
Глядя на мать и дочь, плачущих в объятиях друг друга, Линь Чань была ошеломлена.