Глава 32.0

Глава 32. Вернуть

Когда Линь Хао за руку ввела ее в дом, она обернулась и подмигнула Линь Чань.

Линь Чань пришла в себя и поспешно приказала Фанфэй: «Принеси госпоже еще еды».

Фанфэй быстро принесла горячую еду.

Был сезон побегов бамбука, и одним из блюд были побеги весеннего бамбука, тушёные со свиными рёбрышками. Побеги бамбука были свежими и нежными, свиные рёбрышки – мягкими и нежными, и как только подняли крышку кастрюли, всех окатило свежим ароматом.

Линь-Ши выпила два глотка супа из побегов весеннего бамбука и свиных ребрышек, что пробудило у нее аппетит.

На мгновение единственным звуком был звон чашек, мисок и палочек для еды.

Глядя на то, как ее мать с наслаждением ест, Линь Чань не знала, смеяться ей или плакать, и украдкой показала Линь Хао большой палец вверх.

Она не ожидала, что плач ее сестры окажется настолько эффективным.

Нет, слова ее сестры более действенны.

Ей хотелось проглотить тарелку, даже не думая об этом, не говоря уже о матери.

Насытившись, Линь-Ши почувствовала себя отдохнувшей.

«Чаньэр, А Хао, пойдемте со мной к вашей бабушке* (外祖母)».

(П/Р: Здесь та же ситуация, что и в прошлой главе с ’внучками’).

Линь Чань и Линь Хао обменялись взглядами, и Линь Чань первой заговорила: «Мама, мы с моей второй сестрой сменили фамилию на Линь».

Линь потёрла лоб и сказала: «Я на мгновение забыла. Пойдём к вашей бабушке** (祖母)».

Пожилая леди дремала, когда услышала, как горничная доложила, что Линь-Ши пришла с двумя девочками.

Старушка была очень удивлена.

Её упрямая дочь действительно вышла из комнаты и привела двух дочерей к своей старой матери?

Пока он стояла в шоке, Линь-Ши уже вошла.

«Нарушила ли я покой матери?»

Глядя на свою энергичную дочь, старушка украдкой ущипнула бедро и почувствовала боль, прежде чем убедиться, что ей не мерещится.

«Я просто дремала». Старушка с облегчением улыбнулась. «Ваньцин, наконец-то ты поняла».

Линь-Ши села рядом со старушкой и криво улыбнулась: «Я поняла это вчера, но просто не могла с этим смириться».

Видя, что этот человек был готов убить ее, чтобы защитить интересы своей любовницы и детей, чего еще она не могла понять?

Понимание не означает отсутствие обиды или ненависти.

Она ненавидела Вэнь Жугуя и себя тоже.

Она держала этот гнев в своем сердце, и это заставляло ее чувствовать себя крайне подавленной и обескураженной.

К счастью, слова А Хао разбудили ее.

Просто ради своих двух дочерей она должна жить хорошо.

Тратить её деньги? Издеваться над её дочерями?

Посмотрите, как она берет нож и рубит этих ублюдков!

«Мама, я пришла сказать тебе, что планирую вернуться в особняк Вэнь».

Глаза пожилой леди сузились: «Что ты будешь делаешь в особняке Вэнь?»

Может быть, у тебя все еще остались чувства к этому бессердечному зверю?

Лицо Линь-Ши было суровым: «Я разобью табличку на двери «Особняк Вэнь» и заменю ее табличкой нашего особняка Линь».

Старушка улыбнулась и сказала: «Тебе не нужно никуда ехать. Шу’эр уже отвез туда людей».

Линь-Ши на мгновение остолбенела, но быстро пришла в себя. «Раз Шу’эр ушел, мне больше не нужно ехать. Мама, я вчера сразу же легла спать, как только пришла домой, даже не умывшись. Пойду в свою комнату, чтобы принять ванну».

Линь Чань и Линь Хао уже были готовы уйти вместе с Линь-Ши, но старушка попросила Линь Чань остаться.

«Чаньэр, как ты убедила свою мать?»

Как к ней вдруг пришло такое озарение?

Линь Чань улыбнулась и сказала: «Это все благодаря моей второй сестре».

"А Хао?"

Линь Чань передала слова Линь Хао, и старушка захлопала в ладоши: «А Хао действительно хороша в разговорах».

Увидев, что старушка счастлива, настроение Линь Чань тоже значительно улучшилось.

Линь Хао отправила Линь-Ши обратно в её двор, но сама не вернулся в свою комнату. Вместо этого он вывела Баочжу из боковых ворот и направилась прямиком в особняк Вэнь.

У главного входа особняка Вэнь уже собралась толпа людей, наблюдавших за весельем.

«Мисс, мы войдём?» — тихо спросила Баочжу из толпы.

Линь Хао уставилась на распахнутые ворота и покачала головой: «Нет, сегодня мы просто посмотрим, как все будет».

У нее больше нет никаких отношений с людьми здесь.

Внутри особняка Чэн Шу холодно посмотрел на изможденного Вэнь Жугуя: «Господин Вэнь, пожалуйста, передай мне право собственности на дом».

«Право собственности?» — Разочарование на лице Вэнь Жугуя сменилось настороженностью. «Какое право собственности?»

Чэн Шу презрительно усмехнулся: «Господин Вэнь, почему ты притворяешься растерянным? Это право собственности на этот дом. Старый генерал подарил его своей дочери двадцать лет назад. Теперь, когда вы с моей тётей разорвали связи, ты не можешь всё ещё занимать дом моей тёти, верно?»

Лицо Вэнь Жугуя помрачнело. «Этот дом мне подарил сам правитель Тайшань».

«Подарил тебе?» — Чэн Шу покачал головой. «Не верю. Мастер Вэнь, покажи мне документ».

Вэнь Жугуй не пошевелился.

Чэн Шу холодно предупредил: «Если мастер Вэнь устал, я сделаю это сам».

Лицо Вэнь Жугуя помрачнело еще больше, и он подал знак управляющему пойти и принести право собственности на дом.

Вскоре пришёл управляющий с небольшой коробочкой на медном замке.

Отперев, Вэнь Жугуй дрожащими руками потянулся за свидетельством о праве собственности.

Другая рука протянулась и забрала свидетельство о праве собственности.

Вэнь Жугуй сердито посмотрел на Чэн Шу.

Чэн Шу развернул документ, и его взгляд упал на мелкие слова: «Аренда по договоренности, управляется...».

Как и ожидалось, имя покупателя не было написано на стороне, принадлежащей... Гуанье, а осталось пустым.

Это также было обычной практикой при сделках с недвижимостью во времена Великой династии Чжоу. В акте чётко указывались имя продавца, имя посредника, адрес, состояние и цена недвижимости. Раздел покупателя либо содержал только его фамилию, либо оставался пустым. То же правило действовало и при подписании: продавец и посредник подписывали документ, а покупатель — нет.

В некотором смысле, тот, кто получает свидетельство о праве собственности, становится владельцем дома.

Такой документ о праве собственности на дом называется «белым документом».

Чтобы устранить эту лазейку, правительство фактически приняло меру, которая заключалась в том, чтобы передать белый документ правительству для регистрации и скрепления его государственной печатью и превратить его в красный документ.

На самом деле, лишь очень немногие из них действительно регистрируются в государственных органах просто потому, что налог на недвижимость слишком высок и люди не могут себе его позволить.

Семья Линь, естественно, могла себе это позволить. Возможно, генерал Линь не отнёсся к дому серьёзно и поленился возиться с ним после покупки, поэтому он просто передал его своему будущему зятю.

Вэнь Жугуй не лгал. Этот дом не был приданым Линь-Ши, а был подарен ему лично.

Причина проста: защитить заниженную и неловкую самооценку зятя.

Для его дочери всегда было бы лучше, если бы зять чувствовал себя менее неловко.

«Имени господина Вэня там нет», — Чэн Шу медленно сложил правоустанавливающий документ и сунул его в руки.

«Ты!» Лицо Вэнь Жугуя резко изменилось.

Чэн Шу в недоумении покачал головой. «Господин Вэнь, ты всё ещё не можешь осознать реальность? Несмотря на то, что дом изначально был куплен семьёй Линь, даже если бы его купила семья Вэнь, как ты можешь его сохранить?»

Если бы Вэнь Жугуй отказался его передавать, генеральский особняк донес бы на него властям, и у него не осталось бы другого выбора, кроме как передать его.

Это ему дал старый генерал?

Одних слов недостаточно, но можно пригласить продавца и посредника, четко указанных в свидетельстве о праве собственности, для подтверждения того, что дом был куплен семьей Линь.

«Старая госпожа была так добра, что дала Мастеру Вэню два дня на сборы», — сказал Чэн Шу и дал указание людям, которых он привёл с собой: «Вы останетесь здесь сегодня. Но, пожалуйста, присматривайте и следите, чтобы никто из посторонних ничего не украл из особняка нашего генерала».

«Да», — хором ответили слуги генеральского особняка.

Звук был громким, словно тяжелый молот ударил по сердцу Вэнь Жугуя.