Послесловие

Я лежал в шезлонге в Юйцуне. За окном шёл дождь, в комнате горела жаровня, а Толстяк принёс таз для ног. Молчун, прислонившись к подоконнику, смотрел на улицу. Хэй Сяцзы готовил на кухне. Сяо Хуа, чья рана ещё не зажила, в соседней комнате сверял счета — расходов в этой вылазке было немало, и он скрупулёзно проверял каждый чек.

Сюсю уже ехала к нам. Похоже, на Новый год она приехать не собиралась, поэтому в этот раз мы решили провести время вместе как следует.

Я почти шесть дней корпел над отчётом, вписывая всю подноготную наших приключений в дедовский дневник. Эту тетрадь вели уже три поколения семьи У, и она разрослась почти до толщины «Капитала». Иногда мне хочется завести блог и выложить все эти истории в сеть под вымышленными именами. Превратить настоящие трудности в слова — это, пожалуй, хороший способ противостоять пустоте утекающих лет.

Но Толстяк сказал, что блоги уже вышли из моды. Посоветовал по старинке писать на бумаге, для себя, и не тревожить Лэйцзы в его безрадостной старости.

Одно событие одновременно и удивило меня, и показалось совершенно закономерным: моя болезнь лёгких никуда не делась.

Увидев рентгеновские снимки, я понял, что босс Цзяо нёс чушь. Уж не знаю, хотел ли он таким образом выбраться из передряги, или же техника слушания грома вызвала у него галлюцинации, но состояние моё и вправду заметно стабилизировалось. Это означало, что мне придётся и дальше влачить жалкое существование с этими гнилыми лёгкими. Врач сказал, что неизвестно, когда может наступить ухудшение. И поэтому... как ни странно, я преисполнился надежд на будущее.

Болезнь научила меня по крайней мере одной вещи: последствия любых наших поступков, хороших или плохих, не исчезают бесследно. Такова непреложная истина жизни. В детстве мы все питаем иллюзию, что однажды забудем обо всём плохом, что оно просто перестанет существовать, стоит лишь идти вперёд, хорошо есть и крепко спать. Мы верим, что всё наладится. Но старая боль всегда возвращается в самые неожиданные моменты, и ты понимаешь — она никуда не делась, она стала частью тебя.

И ничего с этим не поделаешь. Нельзя ни игнорировать эту боль, ни придавать ей слишком большого значения. Так жизнь и становится всё сложнее.

Удивительно, но когда жизнь близится к концу, вся боль, кажется, мгновенно теряет значение. Вечная жизнь приносит вечную пустоту, а конечная — дарует яркость. И болезнь, способная в любой миг отнять у тебя всё, оказывается, может помочь прожить отпущенный срок наилучшим образом.

Забавно, не правда ли?

Лишь в самом конце, когда приходит время прощаться с самим собой, ты наконец осознаёшь, что тот, кого ты любил больше всех — ты сам, — искалечен и измучен до неузнаваемости твоими же руками.

Не предавай того, кого с такой любовью создали твои родители. Не предавай своё прекрасное «я». Верь, что твоя внутренняя красота даёт тебе право на всё. В жизни каждого человека есть лишь один главный герой — он сам.

Но как же всё-таки прожить эту жизнь правильно?

Я невольно задался этим вопросом и начал спокойно размышлять о том, о чём раньше боялся думать: о неизбежном расставании с Молчуном, о собственном слабеющем теле и подступающей старости, о защите Второго дяди, о долге перед родителями, о суетливой возне врагов и дураков на моём пути. Обо всём, что я обрёл и не смог обрести, что потерял и о чём сожалел. О моих друзьях — о том, что они сделали для меня, и что я сделал для них.

Я не знаю.

Твори добро, не спрашивая о будущем.

Еда, которую готовил Слепец, подгорела. Я издал протяжный вздох и, громко ругаясь, поднялся на ноги.

У «Хроник расхитителей гробниц: Перезагрузка» открылся новый том. Том 3. Экспедиция в Юго-Восточную Азию. Уже в процессе публикации…