Глава 197.0

Логика была проста. На каждом из предыдущих ярусов башни поклонялись идолам — причудливой мешанине божеств, надёрганных из всевозможных религий и мифов. Один алтарь устраивали здесь, другой — там. Простой народ был малограмотен и не слишком разбирался в религиозных тонкостях — молились тому, кто помогает. Именно поэтому тысячи лет процветали всевозможные еретические культы. В их основе лежала неспособность людей управлять собственной судьбой, бесчисленные стихийные бедствия и горести, что заставляли их верить в эфемерные силы.

Ведь эти эфемерные силы по крайней мере не отступались от своего слова. Помогли — значит, помогли, нет — значит, нет. Три палочки благовоний в обмен на ночь спокойного сна — сделка более чем выгодная.

Но здесь, на этом ярусе, мы внезапно наткнулись на две совершенно невообразимые твари. Одна была запечатана в огромном, висящем в воздухе колоколе, другая — таилась на дне. От них исходила гнетущая, зловещая аура, в которой разом проявилась вся тёмная сущность Секты Золотого дитя. Мой прошлый опыт подсказывал, что это, несомненно, были цзунцзы, подвергшиеся трупному перерождению.

Прежде нам встречались лишь глиняные истуканы, а теперь — настоящие «экземпляры», так сказать, в сухом и мокком виде. А значит, этот ярус, вероятно, имеет особое значение, и раз под ним скрывается что-то из ряда вон выходящее, то здесь и выставили стражей.

Причём та тварь, что в воде, возможно, вышла из-под контроля. Поэтому адепты Секты Золотого дитя и прибегли к ядовитой приманке из детских тел, пытаясь от неё избавиться, но, похоже, безуспешно.

Мой анализ был безупречен, просто на десять из десяти. Все погрузились в раздумья. Если всё так, то как нам спускаться в воду? Она и без того внушала ужас из-за плавающих в ней детских трупов, а теперь соваться туда и вовсе не хотелось. Отсюда, сверху, дна толком не разглядеть, не говоря уже о том, чтобы выработать какой-то план.

После долгого молчания Толстяк наконец предложил:

— А что, если нам попытать счастья в другой башне?

Никто не ответил. Дело было не в нежелании идти обратно, а в том, что сам этот ярус указывал: мы приближаемся к цели. Эти две твари как раз и должны были помешать нам спуститься. И не факт, что в других башнях их нет. По крайней мере, сейчас у нас ещё было время. Стоит потратить его на путь туда и обратно, как ядовитый туман наверху снова сгустится, и следующего дождя придётся ждать, боюсь, с полмесяца.

Время не ждёт.

Видя, что мы не реагируем, Толстяк продолжил:

— Раз вы молчите, тогда придётся мне подкинуть одну паршивую идейку. Глядите, одна тварь висит наверху, другая прячется внизу. Зачем их разнесли так далеко? Я думаю, их стопудово нельзя держать вместе, иначе обеих повесили бы наверху. Как считаете, что если мы сбросим ту, что сверху, прямо в воду? А потом посмотрим, что получится: битва дракона с тигром или поединок Старого Демона Черной горы против Короля Мертвецов из Сянси.

Мы по-прежнему молчали. В моей голове, как всегда, что-то щёлкнуло: идея была не просто плохой. Она была хуже всех предыдущих идей Толстяка, вместе взятых. Я уже хотел было сказать, что лучше всё-таки пойти в другую башню, но Толстяк жестом велел мне молчать и продолжил:

— Давайте я всё разложу. Мы всё равно не можем спуститься, так что придётся лезть в другую башню. А если и там будет то же самое? Что тогда? Выхода всё равно не будет. Так что лучше разобраться здесь и сейчас. Если наверху окажется Сунь Укун, а внизу — Ню Мован, то мы просто свалим. Какое к чёрту слушание грома, вернёмся домой петь в караоке.

Я взглянул на Молчуна, но тот никак не отреагировал. А Хэй Сяцзы усмехнулся:

— А это хорошо, это хорошо. Ты молодец, дружище.

— Мы поднимемся на самый верх этого яруса, — сказал Толстяк. — Сорвём талисманы, перебьём цепи и будем просто смотреть шоу. Если что-то пойдёт не так, сразу же бежим наверх. Быстрее, Сяо Гэ, помоги. Такое зрелище раз в жизни увидишь.